Я прищурилась, посылая наглецу «вот сейчас ты станешь покойником» взгляд и постаралась столкнуть его хоть и тощую, но необыкновенно тяжелую тушу с себя.
– Да, скажи ему, что тут происходит, – успел прошептать он, прежде чем скатиться и вскочить на ноги.
Я последовала его примеру, вставая перед Крорром и Красной. Первый гневно щурился, вторая смотрелаа, скорее, с любопытством и легким недовольством.
– Рекрут Мак-Грегор, пояснения, – сказала она голосом, который сейчас был таким же мягким, как шелковая удавка, сжимающая горло. Ага, ну вот я и узнала твою фамилию, приставучий мерзавец. Не то чтобы она меня и вправду интересовала, особенно учитывая, что грозит за нападение. Наше близкое знакомство будет недолгим, надеюсь. Покосилась на псевдо-Итана и позволила себе зловещую ухмылку. Ни тени страха не заметила у него, пока мы были лицом к лицу, но едва предстал перед командирами, тут же натянул маску покорной, едва ли не робкой овцы. А вот в ответ на мой почти торжествующий взгляд уголок его рта чуть приподнялся, а в карих глазах мелькнуло то самое, ехидно-подначивающее выражение, перед тем как он преданно уставился на свою ликторшу.
– Войт! – гаркнул на меня Крылатый.
– Она первая напала на него! – не давая мне и рта открыть, крикнул кто-то отважный из-за спин столпившихся неподалеку новобранцев, прервавших кросс ради нашей потасовки.
– Точно, эта злобная девка неисправима! В расход ее! – сразу несколько голосов. Ну да, я в курсе своей необычайной популярности.
– Хорош брехать, козлы! – перекрыла мужские голоса Хильда, и ее тут же поддержали другие девчонки: – Не трогала его Войт! Он сам все начал!
В ответ посыпались оскорбления от самцовой половины, дамы тоже за словом в карман не полезли, и поднялся жуткий шум.
– Новобранцы, прекратить бардак и выкрики без разрешения! – вызверился на них Крорр. – Немедленно продолжить выполнение поставленной задачи! Живо!
Ворча и препираясь, толпа развернулась в нужном направлении и постепенно стала набирать прежнюю скорость.
– Мак-Грегор? – крылатая женщина уже чуть нахмурилась, намекая, что ожидание ее раздражает. – Объяснения.
– Прошу прощения, декурион Илэш, но я, как и полагается джентльмену, уступаю даме право высказаться первой, – покорно склонил повинную растрепанную голову, с наливающимся на скуле синяком Тощий, умудрившись, однако, стрельнуть в меня подначивающим взглядом.
– Надо же, смотрю, дисциплина у тебя на уровне, – очень тихо съязвил Крорр и обратился ко мне в своей обычной начальственной манере: – Войт, внятную формулировку произошедшего. Быстро!
Я открыла рот, собираясь вломить доставучего придурка по самое не могу, но не пойми почему ляпнула:
– Мы просто дурачились, декурион Крорр. – И откровение: большей идиоткой, чем в этот момент, в жизни себя, пожалуй, не чувствовала.
– Дурачились, – ликтор не переспрашивал, а произнес это слово так, будто оно было для него иностранной тарабарщиной или чем-то непристойным.
– Ну да, веселились, шутили, прикалывались, – с неуместным энтузиазмом поддакнул псевдо-Итан. В нем вообще все было неуместно, он сам весь такой! И это, судя по всему, заразно.
Крорр демонстративно проигнорировал чужого подчиненного, продолжая смотреть на меня настолько тяжело и пристально, что я удивляюсь, как еще не провалилась по пояс в песок.
– Для девицы с твоей репутацией недотроги, агрессивно отстаивающей собственную неприкосновенность, странно находить забавным лежание на спине с едва знакомым парнем между охотно раздвинутых ног, ерзающим по ней, причем прямо на глазах у всех остальных рекрутов. Удивительная метаморфоза в так громко заявляемых моральных устоях. Попахивает лицемерием.
Ну спасибо, тощая козлина, за то, что я теперь чувствую себя вывалянной в грязи, а совсем не в песке. Будь уверен, отплачу за это обязательно. Кровь на губах стала подсыхать, противно стягивая кожу, и я их потерла, избавляясь от неприятного ощущения, за чем Крорр проследил с отчетливой брезгливой гримасой.
– Все было совершенно невинно, – снова влез Мак-Грегор, будто совсем не обращая внимания на то, что Крылатый целенаправленно игнорировал его. – Легкое физическое отвлечение, чтобы снять общее напряжение, командир.
– Я не твой командир! – рыкнул на него Крылатый. – Иначе ты бы уже корчился у моих ног, проникаясь мыслью о необходимости в будущем сохранять серьезное отношение к моим приказам.
Илэш промолчала, делая вид, что не замечает этого камня в ее огород, и мне даже почудилось, что она едва сдержала желание насмешливо закатить глаза. Крорр же продолжил играть роль большого злого командующего.
– Итак, прямо во время выполнения четко поставленной задачи, которая гласила, что все новобранцы должны двигаться в быстром непрерывном темпе в сторону цитадели, двое из них нашли для себя уместным развлекаться, – подвел он итог, глядя теперь только на Красную, словно мы с проклятущим Тощим обратились в неодушевленные предметы. – Очевидно, некоторые по-прежнему не осознают, где и зачем они оказались, либо считают, что имеют право растрачивать энергию не так, как приказано, а по собственному усмотрению на всякие непотребства.
– Считаешь нагрузку недостаточно разнообразной, рекрут Мак-Грегор? – язвительно осведомилась ликторша. – Думаю, мы с декурионом Крорром сможем исправить сие ошибочное мнение.
Ну и что же ты теперь стоишь, гребаный провокатор, зенки нахальные вниз, ни одного едкого комментария, ни слова возражения?
– Предлагаю «повеселить» их длительным спаррингом друг с другом после окончания забега в качестве физического взыскания, – сказал Крорр Илэш.
– Принято, – кивнула она и усмехнулась, как будто предвкушала потеху: – Будете сражаться до тех пор, пока один из вас больше не сможет встать. Альтернатива – позорный столб и плеть.
– Войт, бежишь вперед с этого момента без остановок, замедлений, когда вздумается, болтовни и прочих отвлечений. Дистанция с любым другим рекрутом – не менее ста метров! За нарушение – ужесточение наказания. Пошла! – Последнее слово было похоже на пинок под зад, и я не стала испытывать судьбу, сорвавшись с места.
Что там сказала Красная своему гаду подчиненному, втянувшему наши задницы в неприятности, слушать не стала. Бежать я собиралась действительно быстро, ведь так скорее получу возможность на законных основаниях избить этого озабоченного идиота. Хотя, учитывая его реакцию и скорость, будет это нелегко, но теперь, когда я знаю о его преимуществах, просто сильнее постараюсь.
Спустя почти три часа я привалилась спиной к прохладной стене цитадели, восстанавливая дыхание и дожидаясь, пока перед глазами перестанут мельтешить черные пятна. Остаток положенной на забег воды я вылила на голову где-то минут сорок назад, чтобы просто не вырубиться от перегрева. Все это время Тощий бежал в положенных ста метрах от меня и горланил какие-то похабные песни, в которых непременно упоминалось мое имя, сиськи и, кажется, еще некоторые части тела. Сначала я прислушивалась, злилась еще больше, но потом ушла в себя, начав анализировать поведение этого совсем не клоуна, а главное, своеобразную реакцию на него окружающих. Вероника при его появлении прямо-таки «поплыла», хотя девочка она привлекательная и даже очень, а значит, мужским вниманием не обделена. Не такой уж этот Мак-Грегор и красавчик, чтобы при виде него у женщин мозги отключались и начинался трусопад. Ладно, красавчик, но совершенно не в моем вкусе, чересчур уж хорошенький. Но хрен с ней, с Вероникой, а вот почему внимательные и проницательные ликторы в упор не видят, что рядом с ними находится некто настолько опасный? Я же это прямо всей шкурой, на уровне инстинкта ощущаю. Никакие его шутовские выходки и придурашки меня не обманут. Из глубины карих, насмешливо прищуренных глаз на мир смотрит очень-очень грозный хищник, прекрасно умеющий отслеживать окружающую обстановку и обладающий, судя по всему, способностью набрасывать какие угодно личины: от соблазнителя – для дурочек, до покорного барашка – перед ликторами. Или ничем не примечательного члена стада туповатых уголовников, у которых после тюряги одна мысль – перепихнуться. Но почему тогда со мной эта ерунда не работает? Не возомнила ли я о себе до хрена? На самих ликторах, значит, работает, а на Летти-кто-ты-вообще-есть-по жизни нет? Может, на меня он и не пытался воздействовать? Ага, а еще есть вариант, что я чуточку умом повредилась и ковыряю на пустом месте, ожидая раскопать месторождение тайн там, где его нет.
Но если все именно так, как мне глючится, то тогда есть основание предположить, что я угроза для этого хитрозадого ловкача, если с легкостью вижу сквозь его камуфляж. И тогда его донимучие цеплялки понятны. Если бы я взорвалась и таки начала бы мочить его всерьез, то вполне могла бы лишиться жизни. И кстати, он все еще не проиграл, потому что у Мак-Грегора еще есть возможность «случайно» убить меня в спарринге, и ничего ему за это не будет.
– Войт, за мной! – нарисовался в дверном проеме командир.
После небольшой передышки мои ноги буквально пришлось чуть ли не руками переставлять, а подъем по лестнице показался бесконечным. Как, черт возьми, я собираюсь драться? Да еще и с таким, как Мак-Грегор? Гордость, конечно, хорошо, но жизнь лучше.
– Декурион Крорр, разрешите обратиться? – И опять в ответ только едва заметный поворот головы шагающего впереди ликтора. – Нельзя ли перенести спарринг на другой день или хоть дать несколько часов отдыха?
Зараза, как же я ненавижу просить. Не важно кого, не важно о чем, прямо аж как муравьев кусачих от этого будто кто под кожу насыпает и хочется выпрыгнуть из нее. Странно, что с Крорром это ощущалось не настолько остро, чем обычно. Я злилась на саму необходимость обращаться к нему за чем-то, но сам процесс выпрашивания поблажки предельно унизительным не чувствовался, только лишь неизбежным. Ликтор резко становился, и мне пришлось устроить экстренное торможение, чтобы не вписаться лицом прямо в его сложенные за спиной крылья. Мощная волна экзотичного личного аромата Бронзового влилась в мои легкие и шарахнула слабостью по моим и без того нетвердым после кросса ногам. Развернувшись, он оказался слишком близко, нависая надо мной, как небоскреб, и вынуждая запрокидывать голову. Стоило Крорру чуть наклониться, и мы столкнулись бы нос к носу. Или губы к губам. У меня и так-то во рту было сухо, а теперь вообще язык прилип к месту, по коже повсюду помчались крошечные кусачие разряды, а кончики пальцев предательски закололо от этой идиотской, но непобедимой потребности провести ими по черной притягательной поверхности.
– Назови мне истинную причину, по которой желаешь уклониться от боя с этим… новобранцем, Войт, и я, возможно, захочу пойти тебе навстречу, – сказал он тихо, но все равно с устрашающими, порыкивающими нотками, что показались необычайно отчетливыми в пустом гулком коридоре.
– Я не готова драться! – Да пофиг, если прозвучало трусливо, зато правда.
– Ты?! Врешь! – Ну вот теперь чистой воды полноценное угрожающее рычание и ничего больше. – Терпеть не могу ложь! Да ты только и делала всю жизнь, что искала повод устроить драку, затеять любой конфликт, а сейчас мне говоришь, что не готова драться? В чем дело? Не тот противник? Рука не поднимется?
Красивый, жестко очерченный рот, маячащий перед самыми моими глазами, искривился презрительно, а пронзительная зелень радужек потемнела сразу на десяток тонов, и ноздри породистого ликторского носа ходили ходуном.
– Вообще-то я имела в виду, что физически вымотана, декурион Крорр, – ответила, давая себе четкую установку перестать пялиться на злющего командира, потому как такой пристальный прямой взгляд вполне может быть воспринят за вызов. Установку дала, но ни черта ее не выполнила. – Голодна как собака, устала до невозможности, ноги не держат, умираю от жажды… Еще нужны определения для того моего состояния? Вы ведь хотели, чтобы я вымоталась до предела, так вот: это – предел.
Конечно, я слегка сгустила краски, и если бы приперло, то дралась бы как миленькая, но только дурак не использует шанс получить отсрочку и стоически полезет на амбразуру сразу, не попробовав хоть немного отдохнуть и тем самым повысить свои шансы. Так что мое трагичное почти нытье не попытка вызвать жалость, а маленькая военная хитрость. Когда ты женщина в мире сильных мужиков, быстро такому учишься.
Бронзовый моргнул, словно в первый момент не понял, о чем это я тут толкую. Потом нахмурился, немного отступил, осмотрел меня с ног до головы, будто беглый взгляд мог дать ему информацию о степени моей усталости или честности в этом вопросе.
– Ты все еще слишком человек, – пробормотал он, непонятно то ли с озабоченностью, то ли с раздражением. – Идем, я не могу отменить все единолично.
О проекте
О подписке