Риан вылез с кряхтением и, поддерживаемый с обеих сторон под руки, осмотрелся. К нам спешит такой же толстяк, только ростом повыше и одет чуть ярче.
Риан отвесил изысканный поклон.
– Дорогой глерд Хайдарн, принимайте нового слугу!
Хайдарн, в свою очередь, склонился в учтивом поклоне, затем выпрямился и окинул меня недружелюбным взглядом с ног до головы и обратно.
– Шутишь? Зачем он нам?..
Риан сказал загадочно:
– Думаю, понадобится.
Хайдарн покачал головой:
– Ты с ума сошел, дорогой друг. Слуг у нас предостаточно. Умелых, быстрых, обученных. Этот деревенский увалень умеет что-то особенное?
– В точку, – сказал Риан с удовлетворением. – Ты всегда был хорошим стрелком, Хайдарн! И сейчас твоя стрела без промаха нашла то единственное, почему он здесь.
– Ну-ну?
– Возможно, – торжественно сказал Риан, – это наше лучшее приобретение, Хайдарн!
– В каком смысле? – спросил Хайдарн настороженно.
Риан произнес строго и со значением:
– Это Улучшатель. Я сам в этом убедился. Если это так, нас ждут награды.
Хайдарн оглядел меня с явным недоверием.
– Улучшатель?.. Что-то не похож.
– А какие они? – спросил Риан. – Кто из нас видел, если последний из настоящих жил семьсот лет назад?
– У него вид дурацкий, – определил Хайдарн с отвращением.
– Он не дурак, – заверил Риан. – Сам увидишь.
– А чего ты решил, что он и есть Улучшатель?
– Он улучшил добычу мрамора, – объяснил Риан. – Тысячи лет добываем мрамор, а он показал, как делать это быстрее и лучше. Кроме того, по его подсказке глыбы отныне поднимают так, что веревка не перетирается.
– Ого!
– Но главное в другом, – сказал Риан, понизив голос, – он обучил уберечь копыта коней. Подковывать. Ты должен принять меры, чтобы это осталось тайной нашего королевства!
Хайдарн спросил с настороженностью в голосе:
– Что такое «подковывать»?
– О, – сказал Риан шепотом, – это вообще… Я бы сказал, он не просто Улучшатель, а Великий Улучшатель, хотя таких еще не было… Если за неделю сделал сразу три улучшения… ты представляешь, что это значит?
Хайдарн снова обратил взор в мою сторону и всмотрелся внимательнее. Я постарался держать на лице то же глупое выражение, даже рот приоткрыл, это у женщин такое выражение нам нравится, все предпочитаем дур, а вот для мужчин оно не весьма.
– Ладно, – произнес он с сомнением, – пусть побудет в общей комнате для слуг, а там посмотрим.
Я не двигался, это же надо знать, где эта общая комната, а он понял, повернулся и крикнул зычно:
– Карнар!.. Ты где, скотина?.. Бегом сюда!
Примчался молодой мужик, крупный, но суетливый не по габаритам и угодливый, торопливо поклонился.
– Что угодно благородному глерду?
Хайдарн пренебрежительно указал через плечо пальцем в мою сторону.
– Видишь там?
– Благородный глерд?.. – проговорил Карнар.
– Покажи, – распорядился Хайдарн, – этому существу, где будет жить. Заодно объясни, что делать, пока не найдем другое занятие.
Мужик поклонился так, что чуть не ударился лбом о землю.
– Все, что изволите, благородный глерд!.. Эй ты, иди за мной!
– Иду, – ответил я. Со всем как бы почтением. А как же, я такой…
Он пошел в сторону от главного здания, в сотне шагов еще почти такое же, но пониже, однако Карнар прошел мимо, так миновали еще два, наконец он целеустремленно направился к массивному, приземистому, из красного кирпича.
К входу ведет широкая, но невысокая лестница, в самом низу по бокам кони из черной бронзы, что значит, если не ошибаюсь, вороные, вороны же черные, четыре ступеньки, каждая широкая, как площадка, а у самого входа по обе стороны массивные каменные львы в два раза крупнее натуральной величины.
Оба повернули головы и уставились слепыми глазами. Я зябко повел плечами, идти старался точно посередине лестницы, чтобы от обоих как можно дальше.
Холл громаден, просто необъятно громаден, на той стороне широкая парадная лестница с празднично-пурпурной ковровой дорожкой, что ниспадает с самого верха и, плавно изгибаясь на ступенях, идет до мраморных плит холла.
– Нехило живет дворня, – пробормотал я.
Пол из настоящего мрамора, стены тоже из светлого камня, как бы мрамор, по словам Мэтью, широкие ниши по обе стороны, справа белые изваяния, слева рыцари в полных доспехах, забрала опущены, впечатление такое, что живые.
– Топай быстрее, – велел он.
Я сделал шаг вперед, но Карнар ухватил за плечо.
– Куда?.. Нам налево и вниз.
В левой стене роскошная дверь, но лестница за нею намного проще парадной, ступени из простого камня, хотя все добротно и достойно, даже на каждом пролете каменные звери, леопарды или пантеры, я в зоологии не силен, тоже уставились, начали поворачивать головы, одна глухо зарычала, вторая вообще сделала движение встать и пойти к нам.
– Не волнуйся, – сказал Карнар, но я ощутил, что он и сам встревожен, – недоработали местные маги… Все тяп-ляп да побыстрее в кабак!
Я нервно оглянулся, не бегут ли следом.
– Я думал, оживлять труднее…
Он изумился:
– Зачем оживлять? Это живых окаменячили, так проще!.. Но что-то они как-то странно… От тебя чем-то тянет?
– Не думаю, – ответил я встревоженно. – Капли вина в рот не брал!
– Да вино ни при чем… Ходят слухи, маги натаскивают таких вот на особые случаи.
– Какие?
Он ответил мрачно:
– Не нашего ума дела. Вот почти пришли.
Портреты в огромных золоченых рамах провожают меня глазами, да не просто провожают, знаю этот трюк, а в самом деле поворачивают головы и смотрят очень внимательно и как-то встревоженно.
Я оглянулся, один даже заметно выдвинулся за раму, глядя мне вслед.
Карнар сказал быстро:
– Не шарь глазами, не шарь!.. Слугам не положено. Быстро за мной, не отставай!
Почти в углу малозаметная дверь, через нее длинным коридором вышли в зал небольших размеров и с низким сводом. В глаза бросились два огромных камина на противоположных концах. Огонь полыхает яркий, дров не жалеют, в самом зале четыре длинных стола, а также вдоль всех четырех стен широкие лавки для спанья.
Уже не такие широкие – вдоль столов, в левой части зала груда неразобранной мебели, сундуки и тяжелые скрыни.
– Здесь, – сказал Карнар отрывисто. – Тебе покажут.
Людская, на мой взгляд, просторнее некуда, слуг не видать, только две женщины готовят еду. Одна уже помешивает в большом котле поварешкой, другая режет на столе лук и ссыпает в котел.
Карнар крикнул первой громко, как глухой:
– Алата! Это новенький. Покажешь ему, где спать, покорми заодно. Остальное объяснят другие.
Женщина обернулась, ответила задорно:
– Я могу и остальное объяснить!
Полная, молодая, румяная настолько, что ну просто кукла, хотя вижу, все свое, без косметики, просто здоровье бьет через край, губы как спелые вишни, щеки словно румяные яблоки, и вся такая, что хочется ухватить, помять, а то и укусить, настолько сочная и лакомая.
Карнар махнул рукой и ушел. Я медленно двинулся к женщинам. Вторая лишь на миг повернулась в мою сторону, бросила беглый взгляд и снова принялась резать лук и овощи.
– Ты откуда? – спросила Алата певучим голосом.
– Из леса, вестимо, – ответил я. – Я как бы лесной человек, потому могу что-то не так.
Она засмеялась:
– Это ты заранее оправдываешься, что сейчас под юбку полезешь? Или сперва за пазуху?.. Нет уж, сперва обживись. Я женщина не больно строгая, но разборчивая.
– Да я что, – пробормотал я, – не так уж сразу я и… как бы вот так. Я ж говорю, человек я лесной, застенчивый. Как я могу вот так сразу под юбку? Я не сразу, нет, я не такой, я хороший…
Вторая женщина даже оглянулась, чтобы посмотреть на хорошего мужчину, но я чем-то не показался таким уж, отвернулась и, закончив с луком, принялась вскрывать огромным ножом и потрошить крупную толстую рыбину.
Я постоял еще, и она сказала через плечо с некоторым раздражением:
– Пока работы для тебя нет, так что помогай другим.
– А как? – спросил я. – Это если бы в лесу, я бы так показал, ого-го!.. А здесь не совсем лес, хоть все из камня, но все равно не лес.
Она сказала строже:
– Будешь носить воду, дрова. Это сумеешь?
– Дрова сумею, – заверил я, – а воду как? Она ж вырвется и утечет…
– Дурень, – сказал она сердито, – воду носят в ведре или в бадье. Я покажу. А когда привезут из сел мясо, рыбу, битую птицу, будешь принимать и носить на кухню. Если мешки с мукой или зерном, то в подвал. Бочки с вином тоже в подвал, только вот он там дальше… А жить будешь здесь.
– Я уже могу начать жить, – сообщил я. – Где лечь? На бок или на спину?
Она сказала строго:
– Еще спроси, с кем. Ты какой-то несерьезный. А здесь все строго. Не так, как у вас в деревне.
– Я из леса, – сообщил я гордо. – Я вообще всегда из леса. Иногда, правда, бываю с гор… Но из леса лучше.
Она не поняла, да и не вдумывалась, женщины вообще редко вдумываются, у них на все есть готовые алгоритмы, так жить проще и, как ни странно, меньше ошибок, кивнула на два толстых мешка у порога.
– Вон те принеси к столу поближе… А потом почисти котлы.
– Может, – сказал я, – их лучше помыть?
Она оглянулась и посмотрела на меня как на идиота. Алата издали хихикнула.
– Моют изнутри, – сказала старшая резко, – а чистят снаружи!
– Ух ты, – сказал я пораженно. – Вот до чего цивилизация дошла…
Вторая, которая Алата, звонко расхохоталась.
– Терда, он же из леса!.. Откуда у них котлы?
Я заверил гордо:
– Мы уже не едим живое мясо! Уже года три как жарим на углях!
– Вот видишь, – сказала Алата строгой напарнице, – откуда ему знать такие сложности? Давай я тебе покажу. Тебя как звать?
– Юджин, – сказал я.
– Смотри, Юджин, – сказала она, – берешь вот этот скребок…
Она объясняла, а я смотрел на ее колышущиеся вторичные половые, прикидывал, что почаще надо появляться в тех местах, где бывает маг или маги, если их несколько. Мое появление здесь даже если не связано с их экспериментами, то все-таки с помощью магии есть шанс вернуться обратно. Другого шанса просто в упор не вижу.
Судя по тому, какие тут стихии прогуливаются, какие-то маги наверняка пытаются как-то воздействовать на эти искривления пространства-времени.
В людскую время от времени приходят мужчины, что-то приносят, что-то уносят, я не присматривался и вообще опускал голову, стараясь ни с кем не встречаться взглядом и быть как можно незаметнее, а только отдирал въевшуюся копоть от котлов, сам перепачкался, но кому это забавно, здесь почти все такие.
В моих интересах – чтобы меня замечали как можно меньше, зато сам узнаю больше. Пока что особенно не преуспел, хотя уже понял из разговоров и осторожных расспросов – я же дикарь! – что это не просто город Санпринг, а столица королевства Нижних Долин. Мы здесь младшие слуги, так называемые дворовые, хотя не роем норы во дворе, а живем вроде как люди, в отдельной большой комнате, так называемой людской, сюда уходим на ночь, да и в остальное время чаще всего именно здесь выполняем всякие работы.
Вскоре убедился, что слуг не так уж и много для такого исполинского дворца. Должно быть хотя бы впятеро больше, если не вдесятеро, однако в первый же день с трепетом понял, что здесь работают и те силы, которых не прочь бы заставить трудиться и на своем участке, оставленном мне в наследство от прадеда по матери.
Алата то ли ощутила симпатию к здоровенному парню, такому беспомощному в этом мире, то ли по материнскому женскому инстинкту, требующему спасать щенков и детей, но выбрала момент, когда строгая Терда отлучилась, сказала быстрым шепотом:
– Над нами не так уж и много начальников, понял?
– Это хорошо, – ответил я осторожно.
– Хорошо, – согласилась она, – все и так знают, кому что делать, зато тобой все будут командовать и указывать, что делать, так что сам смотри…
– Кого слушать, – переспросил я, – а кого нет?
Она воровато оглянулась на дверь и сказала еще тише:
– Я тебе ничего не говорила, понял?.. Просто здесь мы все слуги. Можешь помочь кому-то из уважения или дружбы, но подчиняться ты не обязан… если сам не восхочешь.
– Алата, – сказал я тихонько, – ты золотце…
На лестнице послышались шаги, Алата отбежала к своему столу и, когда вошла Терда, уже усердно помешивала поварешкой в большом котле, откуда идет запах рыбного супа.
Терда зыркнула с подозрением в ее сторону, учуяла что-то, но смолчала и, положив на стол новую порцию рыбы, принялась чистить и разделывать.
О проекте
О подписке