Спустя два дня, до восхода солнца, Тугар и Бел-узур встретились в Эсангила – священном месте, полном таинственного величия. Здесь, среди каменных стен и резных колонн, жрец, облаченный в ритуальные одежды, передал им караваны. Каждому из посланцев достались по десять верблюдов-дромадеров и двенадцать лошадей, предназначенных как для них, так и для их сопровождающих. Эти величественные животные, упряженные и готовые к дальнему пути, выглядели внушительно, словно сами были частью древней истории, несущей в себе тайны и загадки ушедших веков.
Караваны, наполненные жизненно важными припасами, выдвинулись к воротам Адада, где их пути должны были разойтись навсегда, согласно указаниям верховного жреца. Солнце, постепенно поднимаясь над горизонтом, окрашивало небо в нежные оттенки розового и золотого, создавая волшебный фон для важного момента, когда два стража древней тайны отправлялись в путь, держа в своих сердцах надежду и страх.
Каждый караван нес с собой тридцать талантов серебра и около тысячи сиклей золота, укрытых в небольших слитках, сверкающих в утреннем свете, как отражение звёзд. Запасы воды и пищи были тщательно упакованы, чтобы обеспечить посланцев во время их долгого и опасного путешествия. Под звуки утренней тишины они оседлали своих верблюдов и лошадей, чувствуя, как судьба ведет их к неизвестности.
Приближаясь к воротам Адада, Тугар и Бел-узур могли рассмотреть величественное строение храма Адада, возвышающееся над окружающей местностью. Его каменные стены, покрытые мшистыми зарослями, были свидетелями многих историй и легенд, а сам храм словно напоминал о древних богах, которые когда-то бродили по этим землям. Ворота, массивные и внушительные, охраняли не только вход в город, но и границу между прошлым и будущим, между миром людей и таинственным миром богов, их сдержанным и неизведанным.
С каждым шагом к воротам Тугар чувствовал, как тяжесть их миссии давит на его плечи, и его сердце забилось быстрее. На нем было легкое вооружение: его киммерийский лук, сделанный из темного дерева, сверкал на утреннем свете. Он был украшен резьбой, изображающей сцены охоты, и был способен выпускать стрелы с поразительной точностью. Каждая стрела, словно посланник смерти, была приготовлена для своего часа, готовая отправиться в путь, чтобы завершить начатое. К тому же Тугар имел при себе два кинжала, острые как бритва, рукоять обвивала кожа, что придавало ему уверенности и ощущение безопасности.
Бел-узур, в свою очередь, держал в руках мечь, выкованный из блестящей дамасской стали, который отражал солнечные лучи, создавая светящиеся блики, как огни вечернего города. Его легкая броня облегала тело, но при этом не сковывала движения, а на шлеме были вырезаны эмблемы дома Эльби – символы их чести и преданности, которые должны были помочь им в их нелегком задании. Эти предметы, каждое из которых прошло через испытания времени, были не просто инструментами; они символизировали решимость и преданность своих носителей.
Наконец, пересекшие ворота Адада, два воина-отправителя погрузились в неизведанное, где судьба ждала их на пересечении древних дорог, и оружие, что они несли с собой, должно было пройти через тысячелетия, прежде чем вновь встретиться в иных обстоятельствах, среди новых свершений и старых тайн, которые когда-то принадлежали только им.
Тугар и Бел-узур, стоя у подножия великого храма Адада, обмениваясь взглядами, полными понимания и решимости. Вихри пыли, поднятые ветерком, словно стремились унести их мысли прочь, но они стояли на месте, как два камня на берегу реки.
– Бел-узур, – начал Тугар, глядя на своего друга, – жрецы Мардука отправили меня в Мемфис. Я буду следовать к берегам Нила, где тайны древних богов сплетаются с современными интригами. И как бы ни были строгими запреты верховного мага, мне кажется, нам нужно поделиться тем, что известно каждому из нас.
– Тугар, ты знаешь, что это опасно, – ответил Бел-узур, его голос был как лунный свет на мрачной воде. – Я тоже получил указания, и они ведут меня в Иерусалим, к святыням, где стонет история. Каждый шаг, который я сделаю, может стать последним, но я поклялся защищать дом Эльби и своих товарищей.
Тугар кивнул, его сердце наполнилось гордостью за друга. – Мы с тобой не раз рисковали своими жизнями, и если пришло время делиться грузом своих тайн, да будет так. Мы будем поддерживать друг друга, невзирая на расстояния. Если один из нас падет, другой будет защищать его семью и его тайну.
Словно в ответ на их клятвы, солнечные лучи начали пробиваться сквозь облака, заливая землю золотым светом. Тугар достал свой кинжал, его рукоять переливалась оттенками стали, а на лезвии был выгравирован его имя, как напоминание о родственной связи.
– Этот кинжал – наша связь. Если кто-то из нас нуждается в помощи, пусть посланец принесет его. Твое имя будет на его губах, как заклинание, открывающее врата между нашими мирами, – произнес он, передавая кинжал Бел-узуру.
Бел-узур принял кинжал с уважением, его руки слегка дрожали. – И вот, брат, я дарю тебе свой кинжал. Пусть он станет символом нашей дружбы и доверия. В любой тени, в любом углу этого мира, где бы ты ни находился, знай: я приду к тебе на помощь.
Они обменялись взглядами, полными смысла. В этой короткой паузе они ощутили вес многовековой истории, который они несут на своих плечах. Эти кинжалы, как хранители их заветов, будут ждать, чтобы встретиться вновь, даже через тысячелетия, когда их потомки будут вспоминать о них в мифах.
Ветер усилился, и белые облака начали собираться на горизонте, как предвестники непогоды. Тугар и Бел-узур, не обращая внимания на изменения погоды, крепко пожали руки, подчеркивая свою связь.
– Мы вернемся, – тихо произнес Тугар. – Я вернусь к тебе Вавилон. И мы увидим, как наши мечты сбудутся, а наши жертвы не будут напрасны.
– Да, – согласился Бел-узур, его голос был решительным. – Наша судьба связана, как реки, которые текут в одно море. Пусть знамя Эльби ведет нас в наших начинаниях.
– Я предлагаю двигаться на север, Тугар, – произнес Бел-узур, его голос звучал уверенно, как стук меча о щит. – Моя персидская кольчуга, обрисованная защитными знаками дома Эльби, станет надежным щитом против надвигающихся войск Кира. Мы будем следовать вдоль правого берега Ефрата – это осмысленный маршрут, где нас будет легче скрыть от посторонних глаз.
Тугар кивнул, размышляя над словами друга. – Согласен, друг мой. Ефрат, как всегда, полон тайн и неожиданностей. В его водах скрыты не только утешение, но и немалые опасности. Нам предстоит пройти до Анаты, а оттуда, возможно, свернем на запад, к Пальмире. Эти земли полны слухов и недоброжелательных взглядов. Нам нужно быть на чеку, словно стражи, готовые к нападению.
Бел-узур в задумчивости посмотрел вдаль, где встающее солнце окрашивало горизонт золотыми лучами. – Пройдя Тадмурту, мы выйдем к побережью Средиземного моря. В Суре наши пути разойдутся, и каждый из нас отправится по своему маршруту: ты по морю доберешься до Мемфиса, а я, следуя вдоль берега, направлюсь в Иерусалим.
Тугар ощутил легкую щемящую тоску от мысли о расставании. – Верно. Но прежде чем мы расстанемся, давай поклянемся друг другу, что будем держаться вместе, пока это возможно. Если один из нас окажется в беде, мы сделаем все, чтобы прийти на помощь. Эти слова не просто обязательства, это клятва, закаленная испытаниями.
– Этот обет станет основой нашего братства, – с решимостью произнес Бел-узур, его глаза сверкали, как клинки под светом звёзд. – Каждый из нас теперь хранит частичку другого, запечатленную в наших кинжалах. Эти лезвия станут символом доверия и надежды. Если в пути нам потребуется опора, мы будем знать, что это именно тот, кому доверяем.
Тугар, ощущая вес этого момента, сжал в руке кинжал, острие которого отражало солнечный свет. – Пусть наши имена будут запечатаны в этих лезвиях, словно древние заклинания, хранящие силу и верность. Я знаю, ты не подведешь и сделаешь все возможное, чтобы выполнить свой долг. Я тоже надеюсь добраться до Мемфиса и вернуться с новыми знаниями и богатством.
– В этом испытании мы должны доказать свою преданность и смелость, – ответил Бел-узур, в его голосе звучала решимость, как огонь, горящий в сердце. – Пусть Ефрат будет свидетелем наших слов, и пусть на морях шепчет наш ветер о том, что мы есть. Я чувствую, что наши пути – это не просто дороги, а сплетения судеб, от которых зависит не только наша судьба, но и судьба наших народов.
Тугар вздохнул, ощущая, как в груди разгорается пламя решимости. – Да, в глазах жрецов скрыта мудрость. Когда они передавали нам наши задачи, это ощущение было больше, чем просто воля богов. Это испытание, через которое мы должны пройти, станет проверкой на прочность нашего братства и нашего мужества.
– Я верю, что вместе мы сможем преодолеть любые трудности, – произнес Бел-узур, его голос был полон уверенности, словно предвестие победы. – Мы должны запомнить этот момент, когда делимся своими мечтами и надеждами, несмотря на все запреты. Путешествуя по этим землям, мы будем хранить не только свои мечты, но и мечты тех, кто ждет нас дома.
– Пусть каждый шаг будет шагом к нашей свободе, – произнес Тугар, и его сердце забилось быстрее от ожидания. – И пусть, даже когда тьма сгущается вокруг, наша дружба будет светом, указывающим путь. Я готов.
Они обменялись взглядами, полными взаимопонимания и решимости, и, обнявшись, произнесли последние слова клятвы. Их пути могли разделиться, но в сердцах их оставалась уверенность в том, что они не одиноки.
Путники вышли на дорогу к Анату в ранние часы, когда ночная тишина еще скрывала очертания земли. Октябрь был щедр на теплые, ясные дни. Звезды медленно гасли на фоне светлеющего горизонта, и караван двигался вперед, укрываясь прохладой уходящей ночи. Погода благоволила им, и дожди, что могли бы превратить дорогу в тяжелое испытание, еще не опускались на землю. Ефрат, лениво извиваясь вдоль их маршрута, не был разбухшим от вод осенних ливней, и переправы проходили легко, не изнуряя путников.
Поддержка Дома Элби оказалась существенным подспорьем. Опытные проводники знали дорогу и искусно вели караван, выбирая наиболее безопасные маршруты. Бел-узур, хоть и соглашался с Тугаром, что они могли бы справиться и сами, понимал значение поддержки дома. Ему доводилось видеть, как Дому Элби помогали в пути те, кто обладал нужной властью и знаниями местности. И, несмотря на ворчание Тугара, казалось, что Бел-узур доверял этим проводникам чуть больше, чем даже себе.
В пути они следовали знакомым тропам, огибая посты, где регулярные армии Великого Кира охраняли рубежи владений царей. Тугар, уже не раз бывавший на этой дороге, вел караван так, чтобы избегать лишних глаз. Он знал, где дорога расходится и встречает засушливые земли, пустынные отроги и где она скользит вдоль полноводного Ефрата, где была возможность скрыться от ненужных взоров.
Путешественники делали остановки в крохотных деревушках и торговых постах, что оживали лишь тогда, когда мимо проходили караваны. В них путники пополняли запасы воды и пищи, общаясь с жителями, обменивались новостями. Это было не просто частью маршрута – каждый раз, когда они обменивались дарами или монетой с жителями, казалось, что они, сами того не осознавая, вели незримую нить торговли и поддерживали жизнь на этих дальних рубежах. Люди встречали их взглядами – внимательными, изучающими, но лишенными враждебности. Путники привозили товары, слова и чужие истории, оставляя после себя не только выторгованное, но и саму память о своем пути.
Тугар часто ворчал на Бел-узура, когда разговор заходил о проводниках из Дома Элби. Для него они были лишними. Он считал, что дорогу знает не хуже их и, если бы что случилось, и сам вывел бы караван к Анату. Но Бел-узур лишь отмахивался от его замечаний, уверяя, что излишняя осторожность не повредит. В глубине души они оба понимали: люди Дома Элби шли рядом не только для помощи – их настоящая цель заключалась в другом. Долг посланцев не позволял им говорить об этом прямо, но знали они одно: Дому Элби было важно, чтобы свитки и серебро добрались в целости. Проводники же были глазами и ушами дома, и, возможно, даже здесь, в отдалении, их присутствие имело свой особый смысл.
Как бы то ни было, их путь был отмечен удачей. Звезда Гильбиль— светлый символ удачи – показывалась над горизонтом в безмолвии первых сумерек, обещая безопасность и благополучие. А звезды, называемые «Седьмым родом», подсвечивали небо, напоминая о покровительстве богов над этим миром. Их присутствие придавало каравану уверенности. Проводники тоже замечали эти знаки, и их лица выражали понимание: путь выбран правильно, небо не осудит их решение, и это придаёт духу каравана непоколебимость.
Октябрьские дни уходили один за другим, и, преодолевая милю за милей, они приближались к Анату.
О проекте
О подписке