Несмотря на то, что после смерти Сталина минуло уже пять лет и в стране бушевало время, именуемое «оттепелью», идеологические путы продолжали сковывать советское искусство, в том числе и кинематограф. Освободившись от одних мифов, мастера искусств продолжали плодить новые. Взять тот же военный кинематограф. На смену таким суперпафосным постановкам, как «Третий удар» (1948) или «Падение Берлина» (1950), пришли пусть менее пафосные «Бессмертный гарнизон» (1956) или «Без вести пропавший» (1957), но правды войны в них было не многим больше, чем в творениях сталинского кино. Главные герои новых фильмов если и погибали, то также красиво и героически, как это было раньше (в «Третьем ударе» солдат Минутко зажимал зубами телеграфный провод, чтобы обеспечить связь штаба армии со Ставкой Верховного Главнокомандования, и умирал под суровую музыку, звучавшую с экрана, а в «Бессмертном гарнизоне» почти под такую же музыку погибали защитники Брестской крепости). У людей, знающих о войне не понаслышке, такое кино вызывало либо отторжение, либо снисходительную ухмылку. Вот почему многие советские кинорежиссеры, сами прошедшие войну, не спешили обращаться к этой теме в своих произведениях, поскольку знали, что настоящую правду им снять не дадут. Станислав Ростоцкий снимал мелодраму из деревенской жизни («Дело было в Пенькове»), Владимир Басов экранизировал дилогию К. Федина «Первые радости», Георгий Чухрай обратился к экранизации лавреневской повести «Сорок первый». Но в глубине души каждый из них продолжал вынашивать идею снять когда-нибудь хорошее кино о Великой Отечественной.
Первым на это решился Чухрай, у которого буквально душа обливалась кровью, когда он видел, какое кино «про войну» снимают, а точнее будет сказать «клепают» его коллеги по режиссерскому цеху. По его же словам: «Меня огорчало, что даже в хороших фильмах были кадры с солдатами, которые шли в атаку, «красиво» умирая на глазах у зрителей. Я думал: «В этой цепи, среди атакующих, мог быть и я, а зритель, развалившись в кресле, любовался бы, как я красиво умираю». За войну я видел очень много смертей и знаю: смерть никогда не бывает красивой. Любоваться ею безнравственно. И тогда я решил, что обязательно сниму фильм о своем сверстнике – русском солдате. Я еще не знал, каким будет мой фильм. Но я уже твердо решил, что в этом фильме не будет показана смерть героя – это, казалось мне, зрелище неэстетическое…»
Все началось летом 1957 года, когда по экранам страны с триумфом шел первый фильм Георгия Чухрая «Сорок первый». Как-то домой к режиссеру заявились два сценариста – Валентин Ежов и Будимир Метальников, которые предложили ему осуществить совместный проект – фильм на колхозную тему. Сюжет был незамысловат: председатели двух разных колхозов соревнуются между собой не только на трудовой ниве, но и на личной – они оба влюблены в красивую девушку-доярку. Чухраю проект не понравился, и он рассказал сценаристам свой – про молоденького солдата, который едет с фронта в отпуск к своей матери. Гости сказали, что это намного лучше, чем треволнения двух колхозных председателей. И согласились облечь чухраевскую идею в сценарную плоть.
В декабре 1957 года на «Мосфильм» была подана сценарная заявка на будущий фильм. Однако среди авторов сценария значились только двое: Чухрай и Ежов, поскольку Метальников из проекта вышел, увлекшись более современной темой (он напишет сценарий к хорошему фильму «Отчий дом»). 14 декабря с Ежовым и Чухраем студия заключила официальный договор. И работа закипела.
В отличие от предыдущего фильма – «Сорок первый», где Чухраю приходилось воевать чуть ли не за каждую строчку со своим соавтором Г. Колтуновым, в этот раз ситуация складывалась совершенно иначе. Можно смело сказать, что они с Ежовым работали душа в душу. Более того, Ежов публично заявил, что пишет свой сценарий для режиссера и на режиссера, максимально учитывая его творческие особенности. Редкий сценарист мог похвастаться таким заявлением. Видимо, огромное значение при этом имело то, что Ежов тоже был фронтовиком и его мироощущение абсолютно точно совпадало с чухраевским.
В начале 1958 года сценарий был готов. Однако в киношном мире его встретили в штыки. Дело в том, что аккурат в те дни Никита Хрущев выступил с очередной программной речью, где призвал работников искусства исследовать не прошлое, а создавать произведения о современности. «Наше сегодняшнее время не менее богато подвигами, чем далекое прошлое», – заявил глава государства. Коммунисты восприняли этот призыв как руководство к действию. На «Мосфильме» состоялось открытое партийное собрание, где те авторы, которые пытались запуститься с фильмами на тему пусть даже недавнего, но прошлого, были подвергнуты остракизму. В числе них были и Чухрай с Ежовым.
Режиссер Александр Зархи, который год назад закончил работу над фильмом о современных монтажниках-высотниках «Высота» и теперь приступал к работе над фильмом о мостостроителях «Люди на мосту», стал прямо с места стыдить Чухрая, закончив свою пламенную речь недвусмысленной репликой: «Равнение на Канны вас к добру не приведет!» (Многие коллеги до сих пор завидовали успеху чухраевского «Сорок первого» в Каннах.)
Чухрай в ответ попытался объяснить свою позицию следующими словами: «Еще не высохли слезы вдов, еще у меня открываются раны. А для вас Великая Отечественная война – далекая история. Как вам не стыдно!» Но в зале его мало кто слушал. Оператор Владимир Монахов, снявший с Зархи «Высоту», заявил: «Отечественная война – это не современность, это история. А партия призывает нас делать современные фильмы». Самое смешное, но спустя несколько месяцев сам Монахов приступит к съемкам фильма «Судьба человека», посвященному событиям Великой Отечественной.
Затем слово взял мэтр отечественного кинематографа Григорий Александров. Он тоже принялся стыдить Чухрая за увлечение стариной и объявил, что сам он будет снимать фильм о современности под названием «Русский сувенир». «Там современный сюжет, современные костюмы, современные герои. Так отвечает старшее поколение на призыв партии!» – закончил свою речь Александров. И здесь без смешного не обойдется: этот «Русский сувенир» сразу после его выхода в свет обругают чуть ли не все критики и фильм окажется на свалке истории.
Однако даже несмотря на такую обструкцию, учиненную им на партсобрании, Чухрай и Ежов продолжали работать над сценарием. Работали упорно и не жалея себя. Задумав сделать фильм о войне без войны, авторы в то же время понимали, что именно это у них и не получается. Отдали сценарий в мастерскую Михаила Ромма, чтобы проверить свои сомнения. Ромм сказал, что сценарий не получился, подтвердив тем самым самые худшие опасения авторов. Они стали думать, как исправить положение. Спасение пришло из глубин памяти Чухрая. Он вспомнил своего однополчанина, который отличился в бою. Когда Чухрай спросил его, как это произошло, тот признался: «Я очень испугался». Так в сценарии появился пролог, где Алеша Скворцов с испугу подбивает два фашистских танка. Для советского кинематографа это был настоящий прорыв: до сего дня все персонажи наших фильмов на военную тему совершали подвиги исключительно по причине собственного героизма. А тут – от испуга. Но в советском кино конца 50-х уже был пример «негероического героя»: Вероника из «Летят журавли» предавала своего возлюбленного, ушедшего на фронт и выходила замуж за нелюбимого человека. К числу таких персонажей можно отнести и Андрея Соколова из «Судьбы человека»: он хоть и был настоящим героем, но из числа бывших военнопленных, которые при Сталине приравнивались к «врагам народа».
Был также дописан еще один эпизод: с матерью, которая выходит на дорогу и, вглядываясь в даль, ждет своего сына. После этого все в сценарии стало на свои места. Когда Михаил Ромм вновь взял его в руки и прочитал, он ему понравился безоговорочно. Именно он и предложил дать ему название «Баллада о солдате».
Между тем в отличие от Ромма руководству Главка по производству художественных фильмов «Баллада» не понравилась. Чухрая вызвал к себе руководитель Главка Александр Федоров. И стал горячо убеждать молодого режиссера в том, что после такого грандиозного успеха, какой выпал на долю «Сорок первого», Чухрай просто не имеет права браться за такой слабый фильм. «Люди ждут от вас чего-то такого же масштабного, значительного, а вы хотите снимать кино про безусого юнца, едущего с фронта в отпуск домой, – говорил Федоров. – И зачем едет-то: латать крышу матери. А ведь вы бывший десантник, участник Сталинградской битвы! Неужели мало в вашей памяти героических фактов, чем то, что вы придумали в «Балладе»? Это же мелко!».
Чухрай отвечал, что история, рассказанная в сценарии, совсем не мелкая. Да, она частная, но именно в этой частности вся соль. «Сколько можно снимать фильмов про генералов и писаных героев! – горячился Чухрай. – Войну выиграли не только они, но и такие мальчишки, как Алеша Скворцов». И так убежденно защищал своего героя режиссер, что Федоров сдался. И поступил очень благородно. Он сказал, что все равно остается при своем мнении, но мешать в постановке «Баллады» не будет.
7 августа 1958 года руководству 3-го творческого объединения «Мосфильма» был представлен режиссерский сценарий «Баллады о солдате». Он был принят с незначительными поправками. До начала следующего года длился подготовительный период. Во время него Чухрай нашел исполнителей на центральные роли. Алешу Скворцова должен был сыграть Олег Стриженов, который прекрасно зарекомендовал себя в предыдущем фильме Чухрая – «Сорок первом», девушку Шуру – Лилия Алешникова. Последняя в том году закончила театральное училище имени Щукина, но уже имела за плечами несколько крупных ролей в таких фильмах, как: «Они были первыми» (1956), «Это начиналось так» (1956), «Город зажигает огни» (1958).
Съемки фильма начались ранней осенью 1958 года с натурных эпизодов, которые снимались под Владимиром. Снимать начали с эпизода, где Алеша едет на машине в отпуск, а навстречу ему, к фронту, движутся колонны автомашин с солдатами (в массовке снимались местные военнослужащие из в/ч 07008). Однако работа остановилась, едва начавшись. Во время съемок проезда машины оператор Эра Савельева расположилась на капоте с ручной камерой «Конвас», а Чухрай сел на капот слева, свесив ноги. Когда киношная машина поравнялась с грузовиком, в кузове которого находились солдаты, последний внезапно потерял управление и ударил съемочный автомобиль по капоту. От удара Чухрай свалился на землю и получил серьезные повреждения: у него была сломана ключица и голеностопный сустав. Его немедленно отвезли в военный госпиталь.
О проекте
О подписке