Уайет последовал за бегущей парой, в мыслях планируя уволить Ханну, а прихвостня предупредить на будущее, а еще сообщить доктору Уиллу, что ферма «Сазерленд» больше не будет служить свалкой для больных животных. Может, Ханна и не умеет отказывать, но у Уайета с этим проблем нет.
Ханна и Джеб бежали, не обращая внимания на дождь. Они свернули с асфальта на грунтовую дорогу, ведущую к группе строений, расположенных за рощей. Уайет забрался в свой «мерседес».
Как только он съехал с асфальта, подвеске машины пришлось испытать все прелести выбоин и ям. Учитывая безукоризненное состояние фермы, эта небрежность удивила его. Он мысленно сделал заметку: поговорить с менеджером насчет гравия и засыпать ямы.
Пикап с прицепом для перевозки лошадей стоял у открытых дверей конюшни. Уайет припарковался рядом. Эта конюшня явно не поддерживалась в образцовом порядке. Странно.
Он выбрался из машины, протиснулся между прицепом и дверным косяком. Несмотря на то что снаружи конюшня выглядела не блестяще, внутри она была безупречна. Запах свежих стружек, сена и овса нахлынул на него вместе с воспоминаниями о счастливых годах, проведенных с Сэмом.
В загоне трейлера нервно плясала лошадь, вставая на дыбы, ее копыта глухо стучали по резиновому покрытию. Ханну от взволнованного животного отделяла невысокая перегородка. Она поглаживала лошадь по шее и по спине, ласково приговаривая:
– Все хорошо, девочка. Тебе нечего бояться. Мы о тебе позаботимся.
Ее спокойный мягкий голос резко контрастировал с тем нетерпеливым тоном, которым она отвечала на его вопросы.
Лошадь испуганно заржала, и Уайет вздрогнул. Уже почти пятнадцать лет он не работает с лошадьми, но даже ему ясно, что лошадь сильно напугана.
– Уходите отсюда, – тихо распорядился он.
– Минутку, – спокойно ответила она. – Ладно, ребята, давайте выпустим ее и посмотрим, что из этого выйдет.
– Тебе это не понравится. – Пожилой мужчина в грязных джинсах и выцветшей куртке вышел из-за трейлера и похлопал Уайета по плечу. – Лучше отойди подальше, сынок.
Уайет снова почувствовал себя подростком. Он тысячу раз слышал то же самое от Сэма, когда тот еще был в здравом рассудке.
Ханна нахмурилась:
– Я позову вас, когда закончу.
– Я не уйду.
– Если вы останетесь, либо будете мешать, либо пострадаете.
– Я ухаживал за породистыми лошадьми с четырнадцати лет и до тех пор, пока не уехал в колледж. Вам не стоит выпускать лошадь. Ее нужно отправить туда, откуда привезли.
Черты лица Ханны приобрели воинственное выражение.
– Исключено – и это вам подтвердит полицейский, если вы возьмете телефон и позвоните офицеру…
– Харрису, – подсказал ветеринар, когда Ханна вопросительно изогнула бровь.
Открытое неповиновение вывело Уайета из себя.
– Я не желаю видеть это животное на моей территории.
Ханна спустилась по пандусу и двинулась на Уайета, пока они не оказались лицом к лицу – так близко, что он ощутил мятный аромат ее дыхания и жар, исходящий от промокшей одежды.
Он пытался отвлечься от того факта, что белая футболка Ханны стала почти прозрачной, но ничего не вышло. Мокрая ткань прилипла к ее груди с напряженными сосками и обрисовала тонкий белый бюстгальтер. Его тело среагировало, как у всякого здорового мужчины, и, как он ни старался, ему не удалось утихомирить сердцебиение.
– Мистер Джейкобс, Уайет, мы все обсудим после того, как я осмотрю ее. Но сейчас, пожалуйста, отойдите и не мешайте мне заниматься своей работой.
– Я думал, вы специалист по размножению.
– По субботам у меня короткий день. В свободное время я занимаюсь другими делами.
– Вы забыли, кто платит вам зарплату?
– Вы, хотя изо всех сил стараетесь этого избежать. Дайте мне час, чтобы осмотреть кобылу и понять, с чем мы имеем дело. Это вопрос жизни и смерти. Я не могу небрежно обращаться с чьей-либо жизнью. А вы?
Ее уверенность произвела на него впечатление.
– Только побыстрее.
– Спасибо. – Она вернулась в трейлер, нисколько не испуганная кульбитами взволнованного животного.
Следуя указаниям женщины, три человека кое-как заставили лошадь подойти к пандусу. Тогда Уайет увидел то, что скрывал полумрак трейлера. Открытые раны и шрамы исполосовали костлявую спину. Кольца запекшейся крови виднелись на задних ногах кобылы прямо над копытами.
Ее били. Уайет почувствовал, как его мускулы напряглись, а в душе поднялся гнев.
– Кто сделал это?
Ветеринар покачал головой, не отрывая глаз от животного:
– Злобный ублюдок, ее бывший владелец. Надеюсь, копы отплатят ему той же монетой. В самый раз поколотить его полицейской дубинкой.
Ханна протянула узду Джебу, потом прошлась вокруг лошади, постоянно касаясь ладонью ее шкуры.
– Дело плохо. – Она старалась говорить ровно и тихо, но досада прорывалась наружу.
– Да уж, – согласился ветеринар. – Она и недели не протянула бы в этом аду.
Уайет внимательно разглядывал глубокие раны и окровавленную шкуру лошади. Теперь, когда страх отступил, та опустила голову, как будто смирилась со всем, что может произойти, поскольку на сопротивление сил не было. Ее дух был сломлен, и непонятно, для чего она вообще живет.
Как Сэм.
Сходство было таким сильным, что это ошеломило Уайета. Зрелище существа, заключенного в темницу немощной плоти, вызвало у него злость. Он повернулся к ветеринару, который привез лошадь:
– Вам следовало усыпить ее.
– Возможно, но теперь это дело Ханны.
– Зачем продлевать ее страдания? Прекратить их куда более гуманно.
Ханна рассердилась, так что кобыла испуганно отступила на шаг.
– Каждая жизнь бесценна, в том числе и ее. Судя по зубам, этой лошади не более десяти лет; она проживет еще долго.
– Она истощена, напугана и изранена, – возразил Уайет, в гневе сжав кулаки.
– Если кто-то и поможет ей, то только Ханна, – вмешался ветеринар.
На скулах Уайета заходили желваки.
– Она, скорее всего, больна и может заразить других лошадей. К тому же после стольких издевательств она никогда не будет доверять людям.
Ханна встала между Уайетом и кобылой. Она совсем не выглядела избалованной папиной дочкой. Сейчас мисс Сазерленд походила на медведицу, яростно защищающую своего детеныша.
– Вы не можете отказать ей в праве на жизнь, не дав ни единого шанса! – В ее гневном взгляде плескались боль, злость и отчаяние – те же чувства, что бурлили в его душе. – Давать второй шанс – вот моя работа, Уайет, – сказала она. – А если бы вы лучше изучили ферму, прежде чем швыряться деньгами, вы бы знали, что это и ваша работа тоже.
Уайет насторожился. В отчете агента не было ни слова о том, что на ферму «Сазерленд» свозят раненых лошадей. Впрочем, там не было ни слова и о Ханне.
– Правая задняя нога, скорее всего, сломана, – заметил он.
Ханна даже не посмотрела на него:
– Там глубокая рана от ремня. Похоже, этот монстр связывал задние ноги, чтобы она не могла защищаться. Но, судя по всему, повреждение поверхностное. Я сделаю рентген.
– То есть будете тратить деньги на безнадежный случай.
Она смерила его осуждающим взглядом:
– Дело не в деньгах. Центр обретения равновесия спасает жизни, а не разрушает их по чьей-либо прихоти.
– Что еще за Центр обретения равновесия?
От досады ее глаза приобрели цвет грозовой тучи, а жилы на шее напряглись. Ханна вздернула подбородок, заставляя бриллианты в ушах сверкать. Если бы она была мужчиной, ударила бы его.
– Мистер Джейкобс, вам следовало подготовиться, прежде чем совершать покупку.
– Нет ничего странного в том, что я приобрел эту ферму. Она была выставлена на продажу, и я купил ее.
Ханна явно взяла под контроль эмоции, глубоко вздохнув и расслабив мускулы:
– Ферма «Сазерленд» занимается рождением и возрождением…
В открытую дверь конюшни влетела птица. Лошадь испугалась и шарахнулась в сторону, задев Ханну крупом. Она споткнулась. Уайет инстинктивно подхватил ее. Упругие изгибы женского тела произвели на него неизгладимое впечатление.
– Вы в порядке? – спросил он сквозь зубы.
Ее настороженный взгляд пересекся с его взглядом. Щеки Ханны горели, губы были полуоткрыты. Пульс Уайета зашкаливал, волна жара захлестнула его, доказывая, что у него есть кое-что общее с этой изнеженной принцессой.
Химия. Гормоны.
– Я в порядке. Спасибо. Отпустите меня, пожалуйста. – Она уперлась ладонями ему в грудь.
– Прости, Ханна, – сказал Джеб. – Я ее держу.
– Все в порядке. Это моя ошибка, – ответила женщина. – Я поступила не слишком умно, подставив спину незнакомому животному.
Она бросила быстрый взгляд на Уайета, будто этим животным был он, а потом наклонилась, чтобы снова осмотреть ногу кобылы – методично, внимательно, как она делала все этим утром. Это раздражало Уайета еще в лаборатории. Он подозревал, что Ханна нарочно тянет резину, проверяя и перепроверяя каждый образец, тщательно упаковывая его и занося в таблицу данные. Но похоже, это был ее излюбленный прием.
Она наконец-то отошла от лошади и обратилась к ветеринару, который с одинаковым вниманием следил и за кобылой, и за Уайетом:
– Я займусь ею.
– Она может подвергнуть опасности здоровье других лошадей, – возразил Уайет.
– Она будет на карантине, пока не придут результаты анализов.
Ветеринар кивнул:
– Спасибо, Ханна. Я оформлю документы. Как можно скорее пришли мне фотографии, чтобы подтвердить жестокое обращение. Я снял кое-что на мобильник и отправил властям. Но детальные снимки помогут нам.
– Я сделаю фотографии до и после того, как обработаю ее раны. Кроме того, я отправлю тебе результаты лабораторных тестов, как только закончу.
Уайету совсем не нравилось происходящее.
– Страдания кобылы должны прекратиться. Усыпите ее. Я оплачу издержки.
Ханна схватила Уайета за руку. Ее прикосновение обожгло его, как огнем, даже через свитер. Пламя побежало вверх по руке и угнездилось в теле.
– Если вам наплевать на кобылу, взгляните на это с другой стороны. У нас появится шанс заставить ублюдка ответить за гнусные преступления и защитить от него других животных только при документальном подтверждении. Эту кобылу не только били и плохо кормили, она явно содержалась в грязи. Судья должен увидеть, каков ее владелец, иначе этому ничтожеству удастся избежать ответственности. Ни одно живое существо не заслуживает такого обращения! Пожалуйста, Уайет, позвольте мне помочь ей.
Разве он мог отказать? Отзывы о плохом уходе и оскорблениях были основной причиной того, что он не поместил Сэма в соответствующее учреждение. Кобыла, как и Сэм, заслужила достойное обращение.
Медленно и осторожно Ханна приблизилась к кобыле и положила ладонь на белую звездочку у нее на лбу. Лошадь дернулась, тряся головой, и почти по валила Ханну, но она не собиралась сдаваться. Она продолжала гладить лошадь и говорить ей ласковые слова, пока та не стала спокойно переносить прикосновения.
– Только посмотрите на нее. Она заслуживает второго шанса, не так ли, девочка?
Большие нежные глаза Ханны искательно смотрели на Уайета.
– Дайте мне две недели. Если анализы не покажут что-то, с чем я справиться не в силах, я докажу вам – и ей, – что она заслуживает лучшей жизни. Кобыла поправится, и кто-то, возможно, захочет взять ее под свою опеку. В худшем случае ее последние дни будут беззаботными. Она будет ухожена и накормлена.
Уайету не было никакого дела ни до Ханны, ни до лошади, однако слова насчет последних дней задели его. Ведь именно поэтому он купил ферму для Сэма.
– Две недели. Все издержки оплатите вы, и никакого героизма, – решительно произнес он.
Ханна расслабилась:
– Вы еще увидите, какие чудеса способны творить любовь и забота.
– Я не верю в чудеса.
Она пожала плечами:
– Зря. Они случаются каждый день.
– Это бестолковый оптимистический бред.
– Он, во всяком случае, лучше пессимизма.
Завибрировал пейджер ветеринара. Он вытащил его из кармана и нахмурился, прочитав сообщение:
– Ханна, дорогая, мне нужно ехать. Ты справишься без меня?
– Мы с Джебом управимся.
Ханна пренебрежительно махнула рукой в сторону Уайета:
– Вы тоже можете идти. Я задержусь здесь. Позвоню вам, когда закончу, и, если будет еще светло, вы получите свою экскурсию. Если нет, займемся этим завтра.
То, что она могла пострадать, обрабатывая раны кобылы, перевесило отвращение Уайета к происходящему, к тому же он не мог представить себе лучшего способа понаблюдать за ней.
– Я не уйду. Вам придется трудно вдвоем.
Ханна сдвинула брови. Открыла рот, потом закрыла, будто собиралась спорить, но передумала.
– Если уж вы настаиваете, тогда сходите в мой офис и возьмите камеру из ящика стола. Вы будете фотографировать раны, пока я готовлюсь накладывать швы. Но не мешайтесь под ногами.
Ее командный тон напомнил Уайету, что она привыкла к тому, что мужчины ходят перед ней на задних лапках. Ничего, мисс Сазерленд быстро поймет, что он не собирается быть одним из них.
О проекте
О подписке