Звонок от Марата раздается настолько неожиданно, что я, кажется, забываю как дышать. Но когда беру трубку, понимаю, что зря дрожала как школьница – звонит не Скалаев, а его помощница, представившаяся Ксенией. Предлагает приехать к ним в офис сегодня к пяти вечера.
По четвергам у меня нет вечерних групп, так что я бодрым голосом заверяю, что это время мне подходит, хотя уверена, мы обе с ней понимаем, что даже если бы не подходило, я бы разбилась в лепешку, но сделала так, чтобы появиться в его приемной вовремя. Потому что Марат Скалаев второй раз предлагать не будет. И потому что мне эта встреча очень нужна. Настолько, что я ради этого рискнула всем что у меня есть.
После занятия я упрямо не поправляю макияж и прическу, тем самым пытаясь унять какое-то непонятное волнение и доказать самой себе, что это обычная деловая встреча, а не свидание. Но в конце концов не выдерживаю и под равнодушный взгляд таксиста провожу по губам блеском и распускаю тугой пучок волос. Чувствую себя при этом очень глупо. Я что, действительно надеюсь, что мой внешний вид может как-то посодействовать его решению мне помочь? Конечно нет. Это же Марат.
Но думать о том, что мне просто хочется при нем выглядеть хорошо я хочу еще меньше. Поэтому продолжаю утешать себя тем, что сделала бы тоже самое перед любой деловой встречей. В офис МиКрейта я тоже не в трениках хожу, всегда надеваю костюм и делаю укладку. Поэтому вполне логично, что и сейчас я желаю выглядеть презентабельно.
Марат не стал бы звонить просто так. Если он позвал меня, значит решил принять мое предложение. И пусть мне придется отступить от изначального плана, я полна решимости.
Когда я шла на прошлую встречу, моим главным страхом было что он узнает о сыне. Но сейчас я понимаю, что возможно, пришло время ему сказать.
За все эти годы я ни разу не засомневалась в своем решении скрыть ребенка. В самом начале у меня и выбора-то особо не было, шесть лет назад Марат просто не захотел меня слушать, когда я пришла к нему. Тогда он, наконец, поставил точку в наших болезненных отношениях и напугал меня до чертиков своими угрозами. Тогда я считала это концом света, сейчас же я понимаю, что это просто была судьба…
Когда Тимур только родился, я, видимо, от передозировки окситоцина в крови, пару раз порывалась заявиться к Скалаеву на порог с младенцем на руках. Нет, не для того чтобы молить о помощи. К тому моменту я уже прекрасно поняла, что со всеми жизненными трудностями прекрасно справлюсь и без посторонней поддержки. Тем более, без поддержки от того, кто выбросил меня словно надоевшую игрушку.
Но меня тогда переполняла такая искренняя и сильная любовь к сыну, что мне хотелось дать ему еще больше, мне хотелось, чтобы он чувствовал не только мою любовь, но и любовь отца.
Однако каждый раз я гасила в себе эти мысли еще в зачатке. Тот Марат, которого я знала, тот парень, который обещал уничтожить все, что мне дорого, не был способен на любовь. И это, безусловно, моя вина. Потому что прежний Марат любил… Но я сама разбила его сердце, я его предала и причинила такую боль, что вместо сердца в его груди остался лишь холодный камень. А с каменным сердцем человек просто не способен на любовь. Он может лишь выжигать все вокруг своей ненавистью. И разрушать, разрушать все на своем пути. Когда-то он едва не сломал меня и я готова была на все, лишь бы он не перенес свою ненависть ко мне на моего сына. Формально, конечно, нашего… но после стольких лет, я считаю, что вполне имею право считать Тимура исключительно своим.
То что я прочла о нем в интернете перед прошлой встречей лишь подогрело мое любопытство. За последние шесть лет он оттяпал себе нехилый кусок столичного бизнеса. Сеть пестрила сотнями интригующих заголовков с догадками о том, откуда у Скалаева взялись деньги для стартового капитала. Огромные деньги. Даже по моим меркам. Многие связывали его состояние с бизнесом отца, который промышлял криминалом, считали, что сын в тайне пошел по его стопам, а крупнейшая инвестиционная компания – лишь умелое прикрытие.
Факт в том, что правду не знал никто… даже я, несмотря на то что когда мы встречались я много раз пыталась выяснить откуда у него средства на дорогущие подарки, если счета отца уже тогда были арестованы из-за того что тот находился под следствием.
Так что неудивительно, что журналистские расследования ни к чему не привели. Марат умело скрывал свои тайны. Мне ли это не знать…
Однако, несмотря на бесконечно размусоливание темы в желтой прессе, бизнес издания пели ему исключительно хвалебные оды. Марат Скалаев, никому не известный молодой предприниматель, за несколько лет сумел построить одну из крупнейших инвестиционных фирм. Эксперты восхищались тем как четыре года назад он сумел возродить угледобывающую компанию в одном из восточных регионов, а в прошлом году спас крупнейший никелевый завод от банкротства. Видимо, его многочисленные успехи с лихвой перекрывали пятна на репутации.
Да и в прошлый раз мне показалось, что за эти годы он все-таки изменился. Стал более цивилизованным, что ли… Даже та секундная неловкость, которую я прочла на его лице при упоминании “его обещания” говорила об этом. Возможно, другие бы не уловили эту мимолетную эмоцию, но я знаю его слишком хорошо, чтобы не распознать едва заметное смущение. Он стал мягче. Возможно, это лишь мои иллюзии. Я всегда была склонна выдавать желаемое за действительное, но мне кажется, что он изменился.
А еще меня удивило, что Марат так и не женат. В прессе этому факту уделяли немалое внимание и пару раз даже я встречала такую формулировку как “самый завидный жених столицы”.
Я была уверена, что он женится Дарье, как никак у нее от него ребенок… И судя по тому, что шесть лет назад я их встретила на приеме у врача в женской консультации, ее он, в отличие от меня, выслушал. Но видимо, этого оказалось недостаточно для того, чтобы связать себя узами браками. И все же, хочется надеяться, что он ее не бросил и обеспечил ей не только материальную, но и моральную поддержку, что она не осталась одна. Как я…
Что ж, сегодня Марат узнает, что у него есть еще один ребенок, потому что сейчас, преодолевая последние шаги до его кабинета, я полна решимости рассказать ему о сыне. Прекрасно понимаю, что он скорее всего разозлится. Имеет полное право. Но я не собираюсь тушеваться. Я пыталась ему сказать, он не стал меня слушать. Точка. Остальное – не мои проблемы. И ему придется с этим смириться. Или же нет… Опять-таки, не мои проблемы.
В этот раз я не даю ее псевдоневинному образу запудрить мне мозги. Вспоминаю не растерянную запутавшуюся в жизни второкурсницу, а предательницу. Ту, которая вырвала мое сердце и растоптала его своими лабутенами.
Восемь лет назад я был счастлив с ней. В моей жизни тогда творился самый настоящий хаос, отец был под следствием, но вместо того чтобы выполнять условия следователя, он поверил своим дружкам, которые в итоге от него и избавились… А принцесска была моей гаванью. Когда я влезал в окно ее спальни, все проблемы будто по щелчку пальцев оставались снаружи. Я готов быть раствориться в ней, бросил бы весь мир к ее ногам… но она меня предала.
Сначала щеголяла за моей спиной с утырком-Грушевским в роли своего парня, а потом и вовсе бросилась в его объятия когда моя одногруппница отправила ей дебильное фото со мной в одной постели. Со спящим мной! У меня там даже глаза были закрыты! Но Алисе этого показалось достаточно, чтобы поставить крест на наших отношениях… Такое впечатление, что она только и ждала повод! Она даже утра не дождалась, побежала к Грушевскому в ту же минуту, а тот только и рад был подгадить мне, да и на принцесску глаз положил еще давно. Звезды сошлись, не иначе. Только вот для меня та ночь стала худшей в моей жизни. Сначала я потерял отца, а спустя пару часов – любимую принцесску. И если отец ушел из моей жизни навсегда, то Алиса вдруг решила вернуться.
Видно, что она нервничает, но уже не трясется как два дня назад. Держу пари, она уверена, что дело в шляпе и я позвал ее сюда исключительно для того чтобы осчастливить и сказать, что сделаю все что она пожелает.
Нет, принцесска, боюсь тебя ждет великое разочарование. Я уже давно не тот наивный пацан, который был готов есть из твоих рук и выполнять любую твою прихоть.
– Я готов принять твое предложение, – хищно скалюсь и после паузы добавляю: – На своих условиях, разумеется.
На секунду на ее лице появляется растерянность, но она быстро берет себя в руки и даже выдавливает улыбку:
– Конечно, Марат.
Сама покорность. И скромность. Только вот второй раз я на это не куплюсь.
– Ты нашел лазейку? – робко спрашивает она, пока я сверлю ее взглядом.
– Нашел, – усмехаюсь.
– Я в тебе не сомневалась, – мягко произносит Алиса. – Что ты придумал?
– Может сначала договоримся о цене?
– Я согласна на любые деньги. Просто скажи сколько.
– Мне не нужны твои деньги, – бросаю ей без улыбки и видя ее выражение лица тут же добавляю: – Ты мне тоже не нужна, расслабься.
С садистским наслаждением замечаю как ее лицо слегка дергается будто я ее оскорбил и предвкушаю ее реакцию на мои последующие слова. Мне хочется посильнее надавить, сковырнуть старые раны. Мне хочется сделать ей больно.
Умом я понимаю, что Алиса не виновата в том, что я вдруг вообразил себя отцом ее ребенка, а потом жестоко обломался. Всепоглощающее разочарование, которые пожирает меня уже два дня – результат исключительно моих собственных иллюзий. Но, твою мать, в то время как меня ломало и выворачивало наизнанку от невозможности быть с ней, в то время, когда она изображала святую невинность, притворялась расстроенной, сломленной… она уже была беременна от какого-то левого чувака. Снова и снова залезала мне в голову и заполняла собой все свободное пространство. Так что считаю, что имею полное право злиться. Что я и делаю.
– Мне нужен будет доступ ко всем внутренним материалам МиКрейта, – деловым тоном сообщаю. – Абсолютно вся документация.
– Ты хочешь переманить всех клиентов себе.
Не спрашивает даже, утверждает. Молодец, быстро сообразила. Впрочем, я и не собирался скрывать это от нее.
– Разумеется. Было бы очень глупо оставлять такую клиентскую базу.
– Я согласна, – вздыхает он. – Я хочу закрыть компанию. К клиентам и вкладчикам у меня претензий нет. Но тебе стоит поторопиться. Боюсь, что Ковальский сейчас будет заниматься тем же самым.
– Ковальский? – я смутно припоминаю самодовольную рожу гендира МиКрейта. – Только не говори мне, что ты ему сообщила о своих планах.
– Сообщила, – еле слышно произносит она. – Я не знала, что моего пакета акций недостаточно для того чтобы закрыть компанию. Ковальский весьма любезно ткнул меня носом в этот пункт. При всем совете директоров.
С губ срывается несколько ругательств и очень хочется запустить в стену чем-нибудь тяжелым. Вот этим пресс папье, например. Рука тянется к ни в чем не повинному приспособлению с эмблемой моей компании, но все-таки мне удается сдержаться. Еще не поздно. Ничего непоправимого не произошло.
– С Ковальским я разберусь. Вряд ли он всерьез полагает, что тебе удастся заручиться помощью кого-то из акционеров. Значит, нервничать ему рано.
Алиса с энтузиазмом кивает, а я стараюсь не обращать внимание как белые локоны падают ей на лицо. Не хватало еще в лучших традициях голливудских мелодрам протянуть руку, чтобы по привычке поправить ее волосы, почувствовать разряд тока от прикосновения и все, пиши пропало, герой поплыл.
Нет уж, пробуждение былых чувств в мои планы совсем не входит. Хотя, стоит заметить, что мысли о том, чтобы немного подразнить Алису, греют мне душу.
– Это еще не все. Мне нужна немецкая “дочка” МиКрейта.
– Не получится, – вздыхает она, – Она включена в наследство без опции продажи. Видимо, отец что-то подозревал о том, что я не захочу иметь ничего общего с его бизнесом. Но, как и в детстве, его не интересовало моего мнения. Видимо, он считал, что таким условием заставит меня все-таки пойти пойти по его стопам.
Она горько усмехается, но я гашу в себе на корню сочувствие. Помню, как еще будучи студенткой она не хотела идти на поводу у отца, но сейчас речь не об этом.
– Оставь этот нюанс мне, сейчас главное – твое согласие.
– Я согласна, – кивает она. Надо же, какая покладистая. Видимо, папочка реально чем-то провинился, что она готова на все лишь бы избавиться от его империи. Раньше он с нее пылинки сдувал и она его всегда слушала как примерная девочка. Отец сказал то, отец сказал это…
– И последнее. Фонд “ТимКрейт” я тоже заберу.
Эта идея приходит ко мне спонтанно. Я даже цифры по фонду не смотрел, но дело в том, что в данном случае меня интересуют не только деньги, сколько репутация. Возможно, фонд поможет мне, наконец, отделаться от всех этих сплетен и слухов о том, где я взял стартовый капитал. За последние шесть лет только ленивый не обвинил меня в чем-то нелегальном, от воровства до “тайного наследства папаши-наркобарона”. Вот только доказать никто ничего не мог, поэтому скрипя зубами контракты со мной заключают и даже за руку здороваются. Но фонд может в корне изменить дело.
О проекте
О подписке