Надо сказать, Странник был фигурой колоритнейшей. Во всем Мукезе другого такого было не найти. Да что там Мукез, даже Миска не могла похвастать ничем подобным. Из самого Леденца, славящегося своими привидениями на всю Силизенду, в Мукез дважды приезжали светила оккультных наук специально к Страннику Дуле. Первый раз приехал какой-то профессор, долго о чем-то с ним беседовал, после чего Странник целый месяц ходил важный, не подступись; во второй – приехала уже целая делегация, навезли всевозможной аппаратуры, Дулю исследовать, опутали его всякими проводами, опять вопросы начали задавать. Странник, терпел, терпел, но, в конце концов, возмутился, заявил, что он не подопытный лопушок, а живое привидение и ставить всякие дурацкие опыты на себе не позволит, сорвал с себя провода, аппаратуру по округе раскидал и удрал. После чего профессорам ничего не оставалось, как собрать эту свою аппаратуру, вернее, то, что от нее осталось, и уехать восвояси.
Феномен Странника заключался в его потрясающей активности. Обычные силизендские привидения, что? – стонут, слегка светятся, иногда шатаются по дому и активизируются в основном в новолуние. Странник был не таков. Энергия в нем била ключом, и в пасмурную погоду его легко можно было заметить даже днем. Сидеть сложа руки Дуля не любил. Серой тенью носился он по городу, занимаясь то тем, то этим. Перепробовав всего понемножку, он, наконец, решил всерьез заняться магическими пирамидками.
Магические пирамидки, да будет вам известно, – это весьма увлекательная и чрезвычайно прибыльная для некоторых индивидов игра. Если вы никогда в нее не играли, то мой вам совет – и не пробуйте, останетесь без штанов. Мукезцы же долгое время увлекались пирамидками поголовно. Очень азартный народ. От грудных младенцев до дряхлых стариков все жители города были какое-то время страстными поклонниками этой игры, однако играли в основном на интерес, больших денег не видели, а потому постепенно игра сошла на нет и перестала занимать все мысли и время мукезцев.
Странник подошел к делу творчески, подключил крупный капитал, и у пирамидок, можно сказать, открылось второе дыхание. Страсти, уже подостывшие, закипели вновь. Собственно, деньги Страннику были не нужны (ну в самом деле, зачем приведению деньги?!), его занимал сам процесс. Воспользовавшись непроходимой наивностью мукезцев и быстренько разорив сотни три-четыре добропорядочных граждан, Странник благополучно смылся, а расхлебывать эту кашу пришлось мэру Мукеза. Толпы, осаждающие мэрию с требованием вернуть им их денежки, желательно и с процентами, довели мэра Клепса, незлобивого, в общем, дурканина, до белого каления, и в припадке ярости он запретил Дуле вообще появляться в городе. Дуля, конечно, страшно обиделся и уже собрался подавать на мэра в суд, но тут произошло знаменитое переименование славного града Мукеза в славный град Дурмунурзад, и о Страннике забыли. Он еще некоторое время шатался по окрестным кабакам, жалуясь всем на неблагодарных мукезцев, крича, что с ним поступили несправедливо и он этого так не оставит, а потом исчез, может быть, подался в Миску, а может, в Леденец, по слухам, там был настоящий рай для привидений. И вот на тебе – объявился, да еще с целой армией.
Вокруг Дули сидели: Синий Монах, Тень Отца, Серая Дама, маленький, еле видный в сумерках спальни дракончик Кляксис, любимец всех мукезских детей и собак, и три незнакомых Камбру привидения, похожих друг на друга, как две (скорее три) капли воды.
– Надо же! – изумился Камбр. – И Кляксис тут, а я-то всегда считал его таким симпатягой… Что же все это значит? Дуля где-то шлялся дракон знает сколько времени, а теперь, объявившись, собрал все привидения города… Очень мило… И чего он добивается? Кухню разбомбили… Зачем?..
Камбр прислушался. Дуля вещал, Серая Дама и Синий Монах многозначительно поддакивали; Тень Отца зевала и скрюченным серым пальцем ковыряла в ухе, похоже, ей было скучно; Кляксис играл со своим хвостом, то скручивая его, то раскручивая, и видно было, что он тут просто за компанию и вообще мало что понимает. Остальные бесформенными дымными пятнами висели кто где и то ли слушали, то ли дремали.
– …И наша святая обязанность, – гнусавил Дуля, – помочь нашим братьям меньшим, заблудшим душам, избавиться от ненавистной телесной оболочки, вырваться на свободу и познать все счастье, всю приятность, легкость и красоту бестелесного существования, а посему нам необходимо предпринять следующее…
«Ну и бред! Странник, видно, совсем ополоумел, – Камбр потихоньку, стараясь не дышать, отползал от двери спальни, – и где это он таких идей-то нахватался? Однако, похоже, он это серьезно. Надо бы его остановить, а то таких дров наломает!.. Нет, ну надо же!.. Спокойно, Камбр, спокойно. Не заводись. Сейчас главное – найти телефон. И где Руфус его прячет?»
Камбр прокрался в гостиную и быстро огляделся. Нет, тут вряд ли, скорее, в кабинете.
Кабинет был вотчиной Руфуса, его Меккой, его раем. Горничные, уборщицы, вообще особы женского пола, коих обычно у Руфуса было пруд пруди, сюда не допускались. В кабинете Руфус убирался всегда сам, а потому в нем царил обычный классический беспорядок или попросту – бардак. Руфус, правда, уверял, что прекрасно в этом хаосе ориентируется, но часто сам нужную вещь искал часами и не всегда находил. Камбр, однако, хорошо изучил Руфусовы привычки, а потому, оказавшись в кабинете, не растерялся, огляделся и начал поиски телефона в самых неподходящих для него местах. Старания его быстро увенчались успехом. Телефон нашелся в маленькой нише, заваленный всяким барахлом. Сбросив тряпки на пол, и обнаружив новенький аппарат, Камбр удовлетворенно потер руки и быстро набрал номер.
– Глюки слушают, – раздался мелодично-дребезжащий женский голос.
– Глюк Хамфри, пожалуйста, – выпалил Камбр, похолодев от мысли, что того нет.
– Секунду, – пропел голос, забавно растягивая «е», так что получилось нечто вроде «сье-э-кунду».
Что-то щелкнуло, и в трубке раздался знакомый хрип.
– Глюк Хамфри у телефона.
– Хэм, это Камбр. Привет, дружище! Слушай внимательно, вопросы потом. Бросай все и дуй к Бегемотнику, да захвати с собой Ограничитель, крейтинку, магнитоплетки, пару напрягателей, разрядник и дротиков, дротиков серебряных возьми побольше.
– Индикатора брать?
– Нет! Тут и без него все ясно, будет только под ногами путаться. И побыстрей, ладно?! Я жду тебя у парадного входа. Если меня не будет, иди в лес, к большому корчужнику подожди меня там. Сам в Бегемотник не лезь. А если меня не будет слишком долго, иди в мою сторожку. Там Руфус, он тебе все объяснит.
– Понял. Пока, Камбр.
Камбр повесил трубку и облегченно вздохнул. Ну вот, теперь можно спокойно все обдумать.
* * *
Минут двадцать спустя Камбр и глюк Хамфри шептались о чем-то в кустах заморожечника, то и дело поглядывая на парадную дверь Бегемотника. Камбр все время ждал, что вот-вот там кто-нибудь появится. И действительно, на крыльце появилась дымная, несколько оплывшая фигура Серой Дамы. Друзья замерли. Дама потянулась, зевнула, прошлась туда-сюда по крыльцу, вглядываясь в темноту леса, силясь разглядеть хоть что-нибудь подозрительное, и наши герои, скрытые лишь заморожечником (осенью какое из него укрытие), почувствовали себя не очень уютно. Однако привидения днем видят плохо, Дама, как ни всматривалась, ничего, кроме слегка размытых контуров ближних кустов, не увидела. Помаячив для порядка на крыльце, она уплыла в замок, а Камбр и глюк Хамфри, еще немного пошептавшись, разошлись и начали потихоньку обходить замок с двух сторон, разматывая на ходу нечто тонкое и блестящее, похожее на проволоку. Встретившись на противоположной стороне замка, они закрепили эту «проволоку» и слегка встряхнули. С легким шорохом проволока превратилась в тончайшую ячеистую ограду.
Это было не что иное, как знаменитый Ограничитель привидений. Безумное создание некоего силизендского гения, вещь чрезвычайно редкая и не менее опасная. Привидения боялись его как огня. Не знаю уж, как Ограничитель устроен и устроен ли вообще, но только при соприкосновении с ним привидение теряет столько энергии, что буквально исчезает на глазах. Вырваться за пределы Ограничителя не может ни одно привидение, попытки равносильны самоубийству, а вы когда-нибудь видели привидений-самоубийц?
Окружив Ограничителем замок и отрезав таким образом привидениям все пути к отступлению, Камбр и глюк Хамфри, вооруженные до зубов плетками, дротиками и прочими полезными предметами остановились у парадного входа. Камбр, забрав у глюка Хамфри часть снаряжения, остался на пороге, а тот вошел, даже не вошел, а скорее, вплыл в замок и исчез во тьме коридора. Камбр, сдерживая нервную зевоту, застыл у дверей. Его слегка трясло, кончик носа побелел. Впрочем, это могло быть и от сырости. Наконец глюк Хамфри, выплыв обратно, кивнув:
– Порядочек.
Камбр сбросил лишнее снаряжение, внимательно осмотрел свою плетку и крейтинку (для тех, кто не знает: крейтинка – это такая ловушка для привидений, что-то вроде клетки), выдохнул: «Начали», взъерошил шевелюру и, дико заорав, бросился к окну спальни.
– А-а-а! Гады! Бунтовать?! Вот я вам сейчас устрою бунт!
Выбив стекло, он бросил крейтинку на подоконник и, размахивая плеткой, врезался в самую гущу дремлющих приведений.
Привидения с воем и воплями кинулись врассыпную. Однако далеко уйти им не удалось. Стены из-за включенных напрягателей стали для них непроницаемы, а в дверях, корча зверские рожи и поигрывая плеткой, стоял глюк Хамфри собственной персоной. Выход был отрезан.
Камбр вихрем носился по комнате, загоняя непокорные привидения в крейтинку. Волосы его встали дыбом, глаза метали молнии, пожалуй, в этот момент он был очень похож на мордоворота после зимней спячки или Медузу Горгону (не знаю, как мордоворота, а уж Медузу-то Горгону вы себе представляете). Плетка в его руках ходила ходуном.
– Воу, – вопила Серая Дама, уворачиваясь от очередного удара, – пощадите, мы не виноваты!
– Нет! Нет! – вторил хор перепуганных привидений.
– Ах, не виноваты! – рычал Камбр, – а кто кухню разгромил?! Вот вам! Марш в крейтинку! Живо.
– Воу-у, – подвывал Синий Монах, фиолетовой тучкой взмывая к потолку, – это не мы, это все Странник…
– Ах, Странник!!! В крейтинку! Там разберемся!..
Кое-кто из привидений уже сидел в крейтинке, пригорюнившись, слегка потрескивая и светясь от страха голубоватым светом. Остальные разлетелись по комнате и попрятались кто куда.
Камбр, выгоняя привидения из-под кровати, высматривал Странника, но того что-то не было видно…
– Послушайте, ну послушайте, – запричитала Тень Отца, уворачиваясь от очередного удара и перелетая на торшер, – давайте поговорим как интеллигентные люди! Ай!..
– А вчера вечером с Руфусом тоже как интеллигентные люди разговаривали?! Я вот тебе сейчас покажу! Забудешь вообще, как разговаривать! Интеллигентные люди!.. Полезай в крейтинку.
– Дикость какая, ой! Мы ни в чем не виноваты. Ай! Это все Странник… Он сказал, что, если мы его, ой-ой, слушать не будем, он нас, ай-ай-ай!.. подождите, он нас уничтожит. Он такой сильный сейчас. Он может… Мы испугались!..
– Мы испугались, – хором подтвердили привидения-тройняшки, высунувшись из-за шкафа.
– Где этот очумелый Странник? – прорычал Камбр.
– Ушел, – пискнул дракончик Кляксис, боязливо выглядывая из-под тумбочки.
Камбр хотел было что-то сказать, но тут Тень Отца, внезапно сорвавшись с торшера, стемительно пересекла комнату и легко прошла сквозь стену в соседнюю комнату.
– Хэм, напрягатель!
Глюк Хамфри уже все понял и бежал к напрягателю. Привидения, почуяв свободу, начали расползаться по всему дому, и Камбр, оставив попытки удержать их, помчался на помощь другу.
– Ну, Странник, – бормотал он, – попадись мне только, только попадись, вот только попадись…
Глюк Хамфри неожиданно затормозил, и Камбр с размаху врезался носом в его железобетонное плечо.
– О-о-ох!
Конечно же, Странник был у напрягателя. Ну кто еще додумался бы? Он висел серой глыбой над несчастным искореженным аппаратом, угрожающе потрескивал и, испуская синие искры, что-то там отвинчивал.
– Брось напрягатель и сдавайся, – закричал ему Камбр, потирая ушибленный нос. – Сдавайся, и тебе ничего не будет!
Дуля ничего не ответил, продолжая возиться с напрягателем.
«Дракон меня возьми, – думал Камбр, подавая серебряный дротик глюку Хамфри, – что он там делает?! Что вообще можно откручивать у напрягателя?
Глюк Хамфри, тщательно прицелившись, запустил в Дулю дротик. И, конечно же, не попал…
– Ты что, нарочно?! – возмутился Камбр, подавая следующий дротик, – не валяй дурака, кидай как следует.
Глюк Хамфри пожал плечами, принял дротик и, не глядя, метнул его в Странника. На сей раз попадание было точным. Дуля вздрогнул, бросил напрягатель и помчался к выходу.
– Дротики давай! – басом зашептал Глюк Хамфри. – Уйдет!
– Да куда он уйдет?! Дальше Ограничителя не убежит, а там мы его и словим, – заметил Камбр, прицеливаясь и запуская очередной дротик в спину убегающего Дули. Странник придушенно хрюкнул и еще быстрее понесся к выходу.
– Свободу Страннику Дуле! – гнусаво ухал он на ходу. – Свободу всем привидениям мира!
Камбру стало не по себе. Что-то было не так со Странником. Что-то не так…
– За ним! – заорал он. – Лови его! Он свихнулся!..
Но Странника догнать было совсем не просто. Выскочив из Бегемотника, Дуля, светясь и потрескивая, прямиком понесся к лесу, совсем, видимо, не замечая Ограничителя.
– Стой, стой! – в один голос закричали Камбр и глюк Хамфри. – Стой, там Ограничитель. Стой, болван! Погибнешь!
Но Дуля будто оглох. На всех парах мчался он к лесу. Возле самого Ограничителя Странник высоко подпрыгнул, пытаясь перелететь через коварную ловушку, но, увы, ничего не вышло. Будто магнитом притянуло его к тончайшей сети. Он сразу как-то померк, съежился, но еще пытался вырваться, теряя силы.
– Свобода или смерть! – кричал он. – Дуля умирает, но не сдается!
Камбр, не отрываясь, смотрел на уменьшающегося Странника.
– Он погибнет! Надо что-то сделать! – Камбр внезапно обнаружил, что изо всех сил трясет глюка Хамфри. – Ну же, Хэм!..
Но тот только пожал плечами.
– Поздно…
– Спасите, спасите его, – стонали привидения, с ужасом наблюдая из окна спальни, как бледнеет и съеживается Дуля, – он хороший, спасите его…
Но было действительно поздно. Странник уже превратился в маленькое бесформенное облачко, а через секунду и оно исчезло, осело серыми каплями дождя на ячейках Ограничителя.
Потрясенные привидения уже безо всякого сопротивления дали загнать себя в крейтинку. А Тень Отца, всхлипывая и причитая, залезла туда сама.
– Ну вот и все, – мрачно сказал Камбр, захлопывая ловушку за последним привидением. – Сидите смирно, а там посмотрим, что с вами делать. Пошли, Хамфри, порадуем Руфуса.
И они пошли вниз по дороге, внимательно смотря себе под ноги, потому что по-прежнему шел дождь, и было скользко и мокро. На душе у Камбра было весьма гадостно, он никак не мог отделаться от дурацкого чувства вины и потери. Чтобы как-то переломить настроение и не слышать ворчания совести, Камбр запел пришедшую ему в голову в этот миг «Славную песнь победы»:
О, Камбр, Камбр!
Ты герой!
За Бегемотник
Ты горой!
И привидения гонять
Опять ты будешь и опять!..
и так далее и тому подобное еще в трех куплетах. Спев таким образом (вернее, проорав, ибо слуха у него отродясь не было, а голос… В общем, гамбургский петух поет лучше. А вы слыхали гамбургского петуха?..) «Славную песнь…» раза три, он было начал ее в четвертый, но, натолкнувшись на укоризненный взгляд глюка Хамфри, смущенно замолчал. Однако они уже подходили к космопорту, и навстречу бежал Руфус…
Так вот и кончилась эта история. Пойманные привидения в наказание заставили извиниться три раза перед Руфусом Дринклом Паперсом и отремонтировать кухню, что они с большим удовольствием и выполнили, посчитав, видимо, что еще легко отделались. В припадке усердия привидения даже выкорчевали весь проволочник вокруг Бегемотника, после чего были отпущены на все четыре стороны с пожеланием вести себя хорошо и не шалить так больше. При этом Камбр скорчил самую свирепую рожу, какую только мог (а он был дока по этой части), а глюк Хамфри показал из-за спины магнитоплетку, что, конечно, произвело должное впечатление.
К удивлению Камбра, смерть Странника Дули страшно огорчила Руфуса. Он даже всплакнул.
– Ах, Камбрик! Ты не представляешь, – утирая слезы, говорил Руфус, – какое это было замечательное привидение. Такое интеллигентное, такое доброе…
– Доброе, – фыркнул Камбр, – опомнись, Руфус. Он же тебя из дома выгнал, грозился Бегемотник разрушить!..
– Все так, все так, – согласно кивал Руфус, разливая по чашкам ароматный чай и накладывая в вазочку балиновое варенье, – но все же он был замечательным, просто замечательным. Другого такого не будет никогда…
Глава 3. Как Камбр и его лучший друг глюк Хамфри ловили хрюкозоида Дингла
Это было прелестное утро, нежное, мягкое и бархатистое, как спинка ребенка под ладонью любящей матери. Утро, от одного взгляда на которое хотелось блаженно закрыть глаза и умереть ну или, на худой конец, заплакать. В пору цветения кокосовых елок случаются такие необыкновенные утра. И чем реже они случаются, тем большее блаженство испытываете вы.
Камбр лежал в тени кокосовой елки, вдыхал нежный аромат ее цветов, и счастье переполняло его, легко пузырясь и расплескиваясь вокруг, отчего и без того волшебное утро приобретало совершенно сказочный вид. Такое уж у счастья свойство: приходить незаметно и преображать все вокруг до неузнаваемости. И тут важно не спугнуть его, сохранить в тишине как можно дольше, любуясь, будто драгоценным камнем.
Первобытную тишину космопорта нарушала лишь незатейливая песенка самаритянки, скрывавшейся где-то в густых ветвях бананового дуба, да писк шнырявших вокруг губошлепиков. Легкий ветерок, овевая Камбра, отгонял назойливых взвизгов. Вокруг порхали розовые и черно-синие лисички. Одна из них даже села ему на рубашку и, настороженно поводя крыльями, принялась с методичностью, свойственной всему ее роду, изучать блестящую пуговицу в виде раковины сполка.
«Надо же, – умильно думал Камбр, – какое необыкновенное, совершенно бесподобное утро. И как славно слиться с ним, даже лучше, раствориться в нем, стать его частью. Ах, похоже, я уже растворился… Вот и лисичка села мне на рубашку. Какая же она хорошенькая, милая, какие у нее чудные крылышки…»
Лисичка тем временем, закончив исследование пуговицы и придя к выводу, что не попробуешь – не узнаешь, вонзила в нее свои остренькие зубки.
– Эй-эй! Брысь! Брысь, тебе говорят! – отогнав лисичку, Камбр огорченно осмотрел испорченную пуговицу. – Н-да, пожалуй, придется перешивать.
Придя к такому неутешительному выводу, он вздохнул и попытался вновь вернуться к блаженному состоянию единения с природой. Но тут бродивший неподалеку гамбургский петух взлетел на крышу космопорта и заорал дурным голосом утреннюю песнь всех петухов вселенной. Камбра аж передернуло.
– У, гамбургер, такое утро испортил. Вот погоди, попадешься мне, я из тебя суп-то сделаю, – заворчал он, потом неторопливо поднялся и направился к сторожке рядом с космопортом. Гамбургский петух, сидя на крыше, с опасливым интересом наблюдал за его действиями, вытянув обе свои шеи и крутя хохлатыми головами. Но Камбр уже забыл о нем. Раз созерцание не удалось, можно попробовать заняться чем-нибудь другим. Дорожки космодромные, например, подмести, и желательно под музыку. Включив радио, Камбр было взялся за метлу, но вместо музыки и нежного голоска Тарики Зой услышал занудный голос местного диктора Трепла.
– Ну надо же, как не везет, – огорчился Камбр, – еще и Трепл. Одно к одному.
(Надо сказать, Камбр терпеть не мог Трепла и всегда говорил, что лучше сто раз услышать вопль гамбургского петуха, чем один раз – треп Трепла.)
Все же на сей раз он прислушался.
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке