Люди всегда разрушают то, что любят сильнее всего.
Оскар Уайльд
Несмотря на обилие заказов и работы, Макс взял выходной среди недели. Это был просто возмутительный поступок в глазах гендиректора «Эллады», но, поворчав, он все-таки дал отгул своему заместителю. В последнее время Максим и правда стал плохо выглядеть: под глазами залегли тени, он практически перестал проводить со мной время. Приходя с работы, он часто даже не ужинал, – засыпал на диване, так и не раздевшись.
Идея с отгулом была моей. Особенно после того, как Макс обмолвился, что два года ни разу не был в отпуске. Компания росла быстрыми темпами, а в бизнесе невозможно отойти от дел хотя бы ненадолго, не потеряв темпов роста. Но и теперь работы меньше не стало. Всю работу руководителя «Эллады» Чиграков возложил на плечи своего заместителя, щедро спонсируя его переработки и издержки. Сколько зарабатывал Максим, я не знала, но, судя по дорогой технике, новой машине и кухонному гарнитуру, – достаточно, чтобы не жаловаться на финансовое благополучие.
Около недели я подбрасывала моему мужчине идеи об отпуске, отгуле и возможности отдохнуть. Просто не могла больше видеть, как он мучается, с каким трудом встает по утрам и как медленно вкатывается в депрессию. Новость об отгуле Макса стала для меня маленькой победой над всё раздавливающим колесом работы.
Я постаралась обеспечить ему максимальный комфорт: свежее постельное белье, вкусный витаминный ужин и немного хорошего вина. Вся кошачья братия была разогнана по другим комнатам, а Тесси я и вовсе на пару дней отдала Светлане. Хотя песика было даже жаль, – маленькая Анька тут же взялась причесывать и пеленать собачку, и та, как ни пыталась выпутаться, все равно оказывалась в загребущих руках счастливого ребенка.
Поковыряв салат с креветками и нехотя доев тефтельки, которые получились сочными и очень вкусными, Макс пил вино, опершись локтями о стол и уставившись перед собой.
– Не вкусно? – обняв сзади, шепнула в ушко.
Он положил ладонь на мои руки, обнимающие его шею, и прикрыл глаза. Блики света играли в гранатовой глади бокала в его пальцах. Короткие волосы на мужском затылке кололи щеку. Хотелось укрыть его ото всех бед, помочь хоть чем-нибудь, отвлечь. С нескрываемым удовольствием я гладила его лицо пальчиками, нежно целовала высокие скулы, ушко, шею…
– Мне нужно побыть одному, – вдруг произнес вместо ответа.
Я замерла. Что это? Нежелание продолжать отношения? Усталость?
– Мне уехать? – беззаботно улыбнулась, заглядывая в усталые глаза.
– Нет, – ответил без улыбки, помолчав.
Он ушел в спальню, оставив меня наедине с котами, едва тронутым ужином и тревожными мыслями. Тихонько убрав все на кухне и покормив зверей, я засыпала в гостевой. Шер все еще недоверчиво относился ко мне, но уже охотно спал с нами в ногах. Правда, периодически получал от Дама предупредительный удар тяжелой мягкой лапой, когда рыжий слишком близко оказывался к телу хозяйки, но это не мешало ему приходить снова. Дамьен в итоге смирился с неизбежным и терпел регулярные покушения со стойкостью истинного джентльмена.
Под моей рукой урчащие, мелко вибрирующие звуки из пушистой кошачьей груди здорово отвлекали от грустных мыслей. У меня-то на работе все было неплохо. Скоро должна была прийти первая зарплата, которая, судя по квитку из бухгалтерии, вдвое превышала предыдущую. Я бы даже смогла снять квартиру для себя, если придется расстаться с Максом. Но только думать об этом было неприятно. С другой стороны, я должна была бы радоваться тому, что Макс вообще случился в моей жизни. Поддержал, научил во многом ценить себя, дал возможность почувствовать себя женщиной в полной мере.
Судьба не трогает тех, на кого ей наплевать. Эта леди бьет лишь любимчиков, их же щедро вознаграждая за страдания. Возможно, это лишь очередное испытание для нас? Ведь я и сама уставала так, что не оставалось никакой радости. Кстати, о радостях… А что хорошего Макс в последнее время видел или ощущал?.. Нет, наши отношения, безусловно, его радовали, но этой радости в последнее время стало явно недостаточно. Может, увезти его куда-нибудь отдыхать?
Я рассмеялась, представив, как везу своего связанного, ругающегося гусара в деревню, к родителям. Рассмеялась и всерьез призадумалась. Идея, конечно, рискованная, но почему-то именно она мне нравилась больше всего. Оставалось только решить мелкие проблемные детали, но на это у меня были целый вечер и ночь!..
Утром я с трудом раскрыла глаза от недосыпа, но это был сладкий момент, хоть и волнительный. И либо все получится, как я и задумала, либо… О другом варианте и думать не хотелось. Макс оказался слишком непредсказуем в таких вопросах, и спланировать его реакцию было просто невозможно! Но отступать уже некуда.
По звонку будильника встала, спихнув с себя зашипевшего сонного Дамьена, – голубоглазый захватчик устроился на моем бедре, когда я повернулась на бок. Быстренько умылась, привела себя в порядок.
– Ма-а-акс… – улеглась Багирой рядом со спящим мужчиной. – Максим… – поцеловала в колючую щеку.
– М-м… – промычал протестующе и спрятался под подушкой.
Я вздохнула. На часах было десять, я и так честно дала поспать нам обоим. Но я была настроена решительно, и остановить меня могло разве что сообщение о катастрофе! Ехидно хмыкнув, я решилась на диверсию. В наших отношениях мы это еще не проходили, так что будет дополнительный стимул разбудить гусара по-царски!
Нырнув под одеяло и убедившись, что гусары ночью все так же спят в чем мать родила, осторожно начала касаться губами его бедер, поднимаясь все выше. Пробовать впервые мужчину на вкус оказалось страшно и немного неприятно. Но пришлось приложить все полученные в развалившемся браке знания, чтобы добиться восстания спящего бойца в нужной кондиции!
Когда я почувствовала дуновение свежего воздуха, – под одеялом вообще нелегко дышать! – то показалась себе со стороны партизаном в окопе, который встретился взглядом с неприятелем. Макс с сонным прищуром разглядывал открывшуюся ему панораму партизанских действий под одеялом, но вырываться и возмущаться не спешил. А через несколько секунд и вовсе откинул с меня одеяло и улегся удобнее.
Ты мне, милый, за все ответишь! За все две недели неудовлетворенности, отказа от моей готовки и подозрений!
Два раза двигаясь то в бешеном темпе, то дразня, то бросая, я заставляла Макса выгибаться, садиться с глухим стоном. Его уже невозможно было сдерживать, даже уворачиваясь от рук и ритмичных выпадов бедрами в мою сторону. И все-таки наигравшись и получив моральное удовлетворение, я позволила ему дойти до пика наслаждения, едва не закашлявшись на солоноватой кульминации.
О проекте
О подписке