Францев сидел перед компьютером. Рядом стояла на треть опустошенная бутылка водки.
– О! – обрадовался участковый, увидев входящего Кудеярова. – Удалось кое-что нарыть на этого Уманского. Ему и в самом деле пятьдесят два. Учредитель фирмы, которая выпускает бахилы, дождевики, одноразовые скатерти, посуду из пластика и прочую ерунду. Так что непонятно, откуда у него деньги.
– Я бы не спешил с выводами. Как раз на мелочовке зарабатываются хорошие капиталы, если, конечно, сбыт налажен. А Уманский, как мне кажется, умеет договариваться с людьми. Что еще на него есть?
– Родился в Ленинграде. Университет окончил в Ростове. Жил в Таганроге. Трудился там же на хлебозаводе технологом. Был женат, детей нет. Пятнадцать лет назад развелся и уволился. После чего, судя по тому, что не платил налоги и не было отчислений в Пенсионный фонд, нигде не работал, чем занимался – неизвестно. Не судим, не привлекался, задержаний и приводов не имеет. Пять лет назад восстановил документы, которые якобы потерял: паспорт, права водительские, карточку соцстраха и прочее. Тогда же открыл свою фирму. А тебе у Алены удалось что-то узнать дополнительно?
– Да я только проводил ее, и все.
– Мог бы не париться на этот счет. Сама бы дошла – ничего бы с ней не случилось. У нас уличной преступности нет. Все друг друга знают. Наркоманы тоже перевелись…
Он поднялся из-за столика, возле которого сидел, прихватил бутылку.
– Ну что, продолжим наше расследование?
Я, правда, без тебя рюмочку хватанул уже. Ну ты ж не в обиде.
– Я, пожалуй, не буду больше. Завтра с утра начну работать по этому делу, вызову людей. Кстати, при убитой Сорокиной не было мобильного. Деньги, украшения, часики – все при ней, а телефона нет.
– Может, дома забыла. Завтра вскроем квартиру, если получишь разрешение, и проверим. Только это нам ничего не даст. Нет пока подозреваемых. Даже заинтересованных в смерти Карины нет.
– А квартира, которая отойдет мужу или брату мужа? Двушка здесь немаленьких денег стоит.
– Вряд ли родственники пойдут на убийство из-за квартиры. К тому же зачем им убивать ее на улице, где могут быть случайные свидетели? Может, это и в самом деле Уманский. Ты не предполагаешь, что Карина что-то узнала про него и шантажировать пыталась? Она же была девушка, тертая жизнью. Не случайно же муж от нее ушел. Кроме того, постоянно нигде не работала: то у нее свой магазинчик на рынке, где шмотье импортное продается, то кассиршей в универсаме, то буфетчицей в «Маме Роме»… А то вообще неизвестно чем занималась. А ведь одевалась так, что не всякая может себе позволить. Шубка норковая, сапоги итальянские. Телефон за двадцать тысяч… Про ее любовные связи тут многое болтали. По большей части врали, разумеется. Но кое-что вполне может быть. С Ашимовым у нее, говорят, что-то было, но это давно… Потом, пару лет назад, с Васей Кульком на «БМВ» рассекала. Намекают про Романова, будто бы и он к ее телу доступ имел, не запросто же так он ее за барную стойку в свой ресторан взял. Еще кто-то за ней ухлестывал. И жена Кулькова могла ее ревновать – она Каринина одноклассница, как и дочь Друяна – бывшего здешнего мэра. У них в школе конкурс красоты был. Никто не сомневался, что Карина победит, а корону надели на Друян. Теперь Друян за границей живет. Замуж вышла за немца. А тогда в школе между ней и Кариной были терки. После того конкурса красоты дискотеку устроили. Так девицы сцепились, а у той красотки-соперницы мама, если ты помнишь, директор школы и папа первый парень на деревне. Насилу их тогда растащили. Директорской дочке Карина тогда, по словам очевидцев, хороший фонарь под глазом повесила. Но санкций не было…
Участковый посмотрел на бутылку, вздохнул и убрал ее под стол – с глаз подальше. После чего продолжил:
– Кстати, на том самом празднике Карина со своим мужем и познакомилась. Виктор тогда в мореходке учился и прибыл в родной город при полном параде в морской форме. Пришел на танцы в родную школу. И увел будущую жену сразу после потасовки. Увел, судя по всему, к себе домой. А в результате Карина родила через три или четыре месяца после окончания школы. Так что о поступлении в вуз не могло быть и речи. Юля Друян поступила, и другая финалистка конкурса красавиц тоже студенткой стала. Кстати, та, третья, – как раз жена Кулькова. А Кульков хоть и известный ныне местный предприниматель, но до того бандитскими делами занимался и даже срок имел. Но это когда еще было… Вот ты и думай про ее беспорядочные связи: Ашимов, Романов, Кульков да еще Уманский… А ведь все эти замечательные люди живут на той самой тихой улочке, где было найдено тело.
– Сколько у тебя информации! – удивился Кудеяров. – Почему молчал все это время?
– А что она сейчас дает – эта информация? Но сведения верные.
– Поражает другое: как тебе удалось прижать гражданку Алену Сорокину, что она тебе все это выложила?
– Почему именно она? – растерялся Францев. – У меня и другие источники имеются.
Участковый постелил гостю на продавленном диване, а для себя разложил кресло-кровать.
И, судя по храпу, хозяин уснул мгновенно, а Павел долго лежал, размышляя. Он вспоминал Карину, то, как увидел ее впервые за кассой универсама, то, как однажды она сама подошла к нему на улице и пожаловалась на соседей… Вспомнил, как она двигалась красиво, как улыбалась, как светились ее глаза. Трудно поверить в то, что рассказал про нее пугающий сейчас весь мир своим храпом Францев. Не могла она вот так запросто менять мужчин, выбирая из всех, кто ее окружает, самых богатых и влиятельных. Хотя кто знает? Это он ничего не знал про нее, не подозревал даже, боялся подойти к ней, хотя его тянуло… Да и участковым он был вряд ли хорошим: местные называли его просто Паша. Хотя они называли Веней его предшественника, про которого говорили, что он, не мешкая, бил любого, кто пытался спорить с ним. Теперь Колей зовут Францева – а тот очень непростой и, вероятно, скрытный человек. И тоже вряд ли доволен результатами своей службы. Вернее, местом, где приходится дослуживать. Хотя, если бы не то задержание убийц, быть бы Паше до сих пор участковым в Ветрогорске, несмотря на дядю-полковника…
…Когда на свой страх и риск Кудеяров ворвался в гараж, в котором убийцы прятали награбленное, самогонный аппарат и телевизор, один успел схватить двухстволку и выстрелить. Первая пуля сбила с головы фуражку, вторая пробила металлический потолок, потому что Павел успел рукой подкинуть ствол вверх. Сбил с ног стрелявшего и даже ударил его ногой, но на плечах повис его подельник, дыша в затылок участкового мощным перегаром.
Дядя примчался на следующий день, пораженный тем, что узнал о племяннике. И взбешенный от того, что городок оказался не таким уж тихим.
– Идешь на полгодика в мой отдел стажироваться, а потом по переводу в следственный комитет, там все в полном восторге от того, как ты раскрыл это дело и сам же задержал преступников. Мне даже по телефону сказали, что у тебя большие способности. Как будто я этого не знаю.
За окном начало светать, запели проснувшиеся соловьи. Кудеяров накрыл голову одеялом, чтобы не слышать их, и почти сразу заснул.
Утром Францев приготовил завтрак: картофельное пюре из растворимого порошка, сосиски и крепкий чай со смородиновым листом. Ели молча, под столом стояла странным образом опустевшая ночью бутылка.
Убирая со стола, участковый произнес с печалью в голосе:
– Можно было девушек пригласить. У меня есть на примете симпатичные. Ты, Пал Сергеич, не взыщи, но я в курсе, что с твоей женой произошло. Мы тебе все сочувствовали.
Павел не ответил, и Францев продолжил:
– Ты сколько планируешь проводить доследственную проверку? Все ведь и так ясно, что это криминал, а не бытовуха. Так что все равно этим делом вашему комитету заниматься. Так что оставайся – хочешь, я тебе свою квартирку уступлю, а хочешь, подыщу тебе получше со всеми удобствами с кроватью двухспальной.
Павел опять промолчал, и участковый решил не приставать больше.
К восьми часам прибыл микроавтобус с криминалистами. С собой они привезли и кинолога с собакой, нужды в которой, скорее всего, уже не было. Все отправились на место преступления. По пути отставший Францев постоянно кому-то звонил, а потом, поравнявшись с Кудеяровым, сообщил, что вызвал свидетельницу Вику Горелову, чтобы она еще раз повторила свои показания.
Миновали площадь с памятником дискоболу-динамовцу, Дом культуры, отделение банка, церковь, школу и стадион с футбольным полем.
Как ни странно, служебная собака, оказавшись на месте и понюхав сумочку убитой, взяла след. Она потянула за собой кинолога вдоль забора участка бывшего мэра по тропинке в сторону леса.
– Что я и говорил! – обрадовался участковый. – Убийца пришел оттуда, туда же и ушел.
– Но собака взяла след не убийцы, а Карины, – ответил Кудеяров. – А ведь она пришла по улице, а не через лес.
Впрочем, очень скоро собака след потеряла, стала крутиться на одном месте. А потом гавкнула и села. Кинолог подошел, наклонился и что-то достал из травы.
– Здесь телефон! – крикнул он.
Аппарат «Нокия» принадлежал убитой, он был вскрыт, сим-карта отсутствовала. Телефон осторожно положили в полиэтиленовый пакетик, чтобы потом снять с него отпечатки.
– Странно, – удивился Францев, – вещь дорогая. И зачем кому-то потребовалось симку забирать? Если для того, чтобы скрыть список звонков, так мы и так их узнаем.
– Убийце нужна была записная книжка. Список контактов Карины, – ответил Павел. – У меня был такой случай, только там инсценировали разбойное нападение. Без летального исхода. Дали главбуху фирмы по голове, решив, что банковские реквизиты у того в телефоне. Впрочем, тогда так оно и было.
– Так у Каринки какие счета? – не понял участковый. – И вообще, стоило ли за эту информацию удавку на шею набрасывать?
Вскоре показался Погудин, который поздоровался с Павлом как со старым приятелем и сообщил, что накануне он долго просматривал записи с уличных камер, чтобы найти какое-нибудь подозрительное лицо. Но ничего такого, за что можно было бы зацепиться, не обнаружил.
– Удивительно, но почему, кроме вас, всех остальных жителей домов на этой улочке не интересует то, что произошло здесь вчера? – сказал Кудеяров.
– Лидия Степановна выходила, но, узнав, что случилось, тут же ушла. Отец Петр подходил и прочитал молитву. Жена его тоже. Адвоката сейчас здесь нет, как вы знаете. Ашимов и остальные – нелюбопытные, но им наверняка уже рассказали.
– Уманский здесь? – поинтересовался Павел.
Погудин пожал плечами:
– Здесь, конечно. Он вчера подходил, постоял, покурил даже. Если вы про него думаете, то зря. Нормальный мужик. А вон, кстати, адвокат едет…
Бывший начальник районного ВОХРа указал на подъехавший «Мерседес». Опустилось стекло, и сидящий за рулем седой человек спросил:
– Господа полицейские, объясните мне, что здесь произошло?
– Девушку вчера убили на этом самом месте.
– Кого конкретно?
– А вы что, всех девушек нашего города знаете лично? – усмехнулся Францев.
– Карину Сорокину, – ответил адвокату Погудин, – если помните такую.
И мотнул головой в сторону дома Уманского.
– Как же, помню! – встрепенулся Куравин. – Миленькая такая. Заводная, я вам скажу, была. Подозреваемые уже есть? Кто-нибудь задержан?
Он открыл дверь и хотел выйти из автомобиля, но Францев остановил его:
– Проезжайте к себе, пока в вашей помощи никто не нуждается.
– Хорошо, если так. – Он посмотрел на Погудина и сказал: – Алексей, я сюда с ночевкой. Так что, если будет желание, заглядывайте ко мне вечерочком. Я привез бутылочку чудного виски. Четверть века выдержки. И так, я вам скажу, душу прочищает…
Погудин кивнул, «Мерседес» отъехал.
Только сейчас Кудеяров заметил стоявшую поодаль Вику Горелову. Скорее всего, она появилась здесь только что, но подходить ближе не рискнула. И он сам направился к девушке. Поздоровался и поинтересовался, успела ли она позавтракать. Свидетельница покачала головой.
– Тогда, может быть, зайдем куда-нибудь, выпьем по чашечке кофе. Вы кофе пьете?
Она кивнула.
– Какое место у вас поприличнее?
– В приличных местах кофе дорогой, а я знаю вполне уютное местечко: там неплохая кофемашина и чашечки не самые маленькие.
Девушка улыбнулась, но глядя не Павлу в глаза, а словно куда-то в сторону.
«Скромная какая», – пронеслось у него в голове.
А вслух Кудеяров произнес:
– Ну что же, пойдем, покажите мне ваше уютное местечко.
И растерялся, потому что это прозвучало двусмысленно. Но Вика, судя по всему, не заметила двусмысленности. И кивнула:
– Пойдемте.
Они шли, а Францев заинтересованно смотрел им вслед.
– Вы вчера не уточнили, как вы оказались на этом месте, – начал разговор Кудеяров, как только они отошли на несколько шагов.
– Разве? – удивилась Горелова. – Я шла к Лидии Степановне Друян – бывшему директору школы. Дело в том, что у нее по-прежнему хорошие связи, а с будущего учебного года в школе освобождается ставка социального педагога. То есть ставка уже сейчас свободна. И я хотела попросить Лидию Степановну посодействовать, потому что я и так много занимаюсь внеклассной работой.
– А что вы преподаете?
– Музыку. Ставка маленькая, разумеется. На жизнь не хватило бы. Но я иногда подменяю заболевших преподавателей по разным предметам. Мне добавляют часы к ставке, но все равно… А еще я руковожу местным хором. Сначала по протекции Лидии Степановны пошла туда аккомпаниатором, а теперь – руководитель. Но там тоже зарплата маленькая. Хотя если и там, и там считать, то мне вполне хватает. Вот только времени ни на что другое не остается.
– С убитой Сорокиной были знакомы?
Вика задумалась, а потом покачала головой:
– Только визуально. Ее сын Артем Сорокин мои уроки пропускал, но учитель физкультуры посоветовал мне не вызывать родителей и не ставить ему прогулы, потому что мальчик очень способный легкоатлет. И вообще Артем – очень замкнутый ребенок. Вероятно, то, что родители в разводе, на нем сказалось…
– Несчастный мальчик, – согласился Павел. – А вы с кем-то, кроме бывшего директора, из живущих на этой улице знакомы лично?
Вика вновь задумалась. Остановилась даже, но покачала головой и проговорила:
– А вот мы и пришли.
Она показала на крылечко перед дверью, над которой красовалась вывеска: «Кафе Романсеро».
– Хорошее название, – сказала Вика. – Только, к сожаленью, тут совсем другая музыка звучит. Испанских романсов мы не услышим.
– Я думаю, что просто заведение принадлежит некоему Романову, отсюда и название. Вроде местного ресторана «Мама Рома».
– Ой, а я и не подумала даже. На рынке тоже есть кафе, которое называется «Ромовая баба». Там хорошие пышки делают.
Они вошли внутрь кафе и направились к стойке.
– Выбирайте столик, – крикнула им буфетчица. – Официант к вам подойдет.
Буфетчица насухо протирала принесенные ей бокалы и стаканы и при это задумчиво смотрела на экран телевизора, где шла передача о пользе правильного питания.
Зал был пуст. Вика выбрала столик у окна.
– На чем мы остановились? – спросил Кудеяров.
– На романсеро, – прошептала девушка и смутилась.
Павел решил не напоминать о деле. Вика нравилась ему все больше и больше.
Подошла официантка, наверняка знакомая Гореловой, потому что подошедшая девушка вежливо поздоровалась с посетителем, а Вике кивнула:
– Привет!
– Мне капучино, – попросила Вика.
– А мне эспрессо, – заказал Кудеяров.
– А еще что? Есть пироги, пирожные.
Вика промолчала, но посмотрела на Павла.
– Есть очень свежие фисташковые пирожные, – предложила официантка.
Вика покачала головой, и Павел озвучил:
– Ничего больше.
Официантка отошла, а молодая учительница зажмурилась и прошептала:
– На самом деле так хочется.
– Девушка! – крикнул Павел официантке. – Два фисташковых, а потом еще четыре в пакетике с собой.
– Ужас какой! – испугалась Вика. – Четыре пирожных – это же смертельная доза сладкого.
– Ничего страшного. Мой прадедушка по материнской линии во времена нэпа учился в Ленинграде в морском военном училище. По его воспоминаниям, в одном кафе висело объявление, что каждый, кто съест двадцать пять пирожных, получит еще двадцать пять бесплатно и за съеденные может не платить. Мой предок решил накормить весь курс. Долго готовился. Пришел, но его хватило только на двенадцать….
– Какая прелесть! А мой прапрадедушка был историком. Должен был стать автором школьного учебника. Уже все написал и обратился в Академию наук, что пора вернуться к ломоносовскому пониманию истории, то есть отказаться от норманнской теории. Академики заклеймили его позором, лишили звания профессора. Его учебник вышел под редакцией другого человека. А дедушка поехал в холодные края…
– Печально, – вздохнул Кудеяров.
– Еще бы, – согласилась Вика. – Дедушка так и не вернулся из Сибири. Квартиру у нашей семьи отобрали. Книги и рукописи, которые он собирал долгие годы, отправили в Библиотеку имени Ленина, а все остальное – это уже небольшие неприятности.
– Вы одна живете?
Вика кивнула.
– С тех пор, как окончила школу. Поступила в педагогический институт, жила в общежитии. А мама оставалась здесь. Она вышла замуж и стеснялась того, что муж моложе ее на десять лет. А он сидел дома, не желал работать, то есть работал от случая к случаю… И потом еще…
Она замолчала.
– Я понимаю, – шепнул Паша. – Она боялась, что молодой муж обратит внимание на ее симпатичную дочь.
О проекте
О подписке