Зрелые взгляды Биона вырабатывались с 1953 по 1967 год. За эти четырнадцать лет он написал восемь статей и три книги. В этот период он достиг некой кульминации своего понимания. Attention and Interpretation (1970), Brazilian Lectures (1990), A Memoir of the Future (1991) и многие другие лекции и семинары в Новом Свете и в Англии (куда он часто приезжал в последние годы жизни) – все были продолжением прозрений, достигнутых в этот крайне важный период, и являются логическим, хотя и богатым художественными образами результатом понимания, достигнутого им в этот центральный для развития его идей период. Кроме того, первое бледное предвестие его зрелой теории можно видеть в работе о группах. Схема, вокруг которой располагаются символы и структура его зрелых идей, – это Таблица. Поэтому концептуально мы расположили Таблицу в центре и в своих рассуждениях будем двигаться от нее к периферии и вновь возвращаться к ней. Многие люди хватаются за голову, впервые увидев Таблицу. Однако усилия, затраченные на попытки ее понять, более чем вознаграждаются. Те, кто проявил упорство и приложил труд, чтобы понять Таблицу, имеют хороший шанс ухватить самую сердцевину идей Биона. В попытке прояснить центральные моменты его понимания аналитического процесса мы проиллюстрируем некоторые аспекты его более поздних работ, но не станем посвящать этому отдельной главы.
Бион сформулировал и сконденсировал свои идеи в Таблице. Поэтому структура книги отражает наши попытки пояснить ее. Некоторые главы содержат прямое описание отдельных ее аспектов, но и другие, которые могут показаться более отдаленными от нее, можно рассматривать по отношению к ней, и она прольет на них свет. Например, Глава 2, о характере Биона, может быть понята по-новому в свете Таблицы. Его характер отражает уверенность в том, что единственный способ понять психическую реальность – это интуитивное ее познание, а единственный способ знать О – это стать им, что отразилось в простоте его характера. Его теория протоментальной системы, представленная в книге Experiences in Groups (1961), предвещает его более зрелую концепцию β-элементов. Поэтому, по нашему мнению, Таблица имеет центральное значение для понимания любых идей Биона, и именно по этой причине мы придали нашей книге такую структуру. В последней главе мы пытаемся показать единство структуры идей Биона. Такое единство есть знак великого мыслителя. В этом единстве – та обезоруживающая простота, за которой кроется великая глубина.
Таблица
Проникновение в суть истины – это вспышка, которая в живом разговоре на серьезные темы уносит нас за пределы слов.
(Murdoch, 1992, р. 174)
Бион говорил, что отсутствие воспоминаний или желаний есть то состояние психики, которое лучше всего подготавливает аналитика к предстоящей клинической сессии. Мы полагаем, что для того, чтобы понять Биона, необходим такой же внутренний настрой. Большинство аналитиков подходят к идеям Биона, исходя из того, что он следует модели психики по Фрейду или Кляйн, но это предположение ошибочно и препятствует пониманию его прозрений относительно психической жизни.
Один католический священник рассказал нам о себе такую историю. Когда он был ребенком, ему говорили, что крещение есть таинство, которое смывает с души первородный грех. В богословской семинарии он узнал, что это определение неверно, и заменил его пониманием крещения как внутреннего обязательства жить по-новому. Масло рукоположения едва успело просохнуть на его руках, как он отправился обучать класс школьников смыслу крещения. В начале урока он задал им вопрос: «Что есть крещение?» Они все ответили хором: «Крещение есть таинство, которое смывает с души пятно первородного греха». Затем священник сказал им, что это определение неправильное и что вот теперь он посвятит урок объяснению того, что есть крещение. Он объяснил, как крестили крестителей, как древние христиане входили в воды в белых одеждах, символизирующих смерть прежней жизни и возрождение в новой и обязательство служения Господу и ближним своим. Он объяснил, что крещение есть новое рождение, что это не смывание грехов, а начало новой жизни. В своем энтузиазме он показывал фотографии и давал объяснения, как ему казалось, интересные, всей церемонии. Он пытался также показать, что крещение есть некий способ обратить сердце свое к новому видению жизни. В конце урока он спросил учеников: «Что есть крещение?» И они ответили хором: «Крещение есть таинство, которое смывает пятно первородного греха с души».
Когда у нас в уме уже есть модель или теория, это может мешать постижению нового. Нам представляется, что как раз те, кто лучше всех знаком с теориями психоанализа, вероятно, не смогут постичь того, что предлагает Бион. Они подобны тем школьникам, которых пытался учить священник. У нас нет никаких причин ожидать, что наши попытки обучать идеям Биона специалистов в области психического здоровья окажутся сколько-нибудь более успешными, чем усилия того католического священника. В точности как те дети, мы полны глубоко укорененных установок, которые не дают нам увидеть реальность, а обучающие аналитики, к несчастью, нередко чрезвычайно прочно прививают собственные взгляды своим пациентам.
Для того чтобы нарисовать что-нибудь, необходимо отбросить множество мысленных установок. Я могу видеть и знать, что стол передо мной отделен от книжного шкафа, возле которого он стоит, но зрительно они могут быть одно – между ними нет никакого различия. Поэтому для того, чтобы нарисовать их, мне нужно забыть то, что я знаю, чтобы увидеть находящееся передо мной. Точно так же в ответ на вопрос о том, какого цвета стена передо мной, я могу ответить, что она белая, тогда как на самом деле на ней присутствует множество цветовых оттенков, создаваемых тенью и отраженным светом. Если я хорошенько присмотрюсь, может оказаться, что нет ни одного участка стены, который бы был белым.
Отправной точкой Биона является феноменология самой аналитической сессии. Он рассматривает сессию и составляющие ее элементы. В их число входит эмоциональная атмосфера, чувство сессии, эмоциональное состояние аналитика и его мысли, чувства и желания. Фокусом исследования являются внутренние процессы психики. Необходимо подчеркивать вновь и вновь, что в качестве отправных точек Бион идет от явлений, с которыми мы сталкиваемся в ходе аналитической сессии. Для того чтобы дать развернутое описание этих явлений, он пользуется понятиями из философии, математики и психоанализа точно так же, как мы пользуемся языком, чтобы описать пережитое, но прояснить он пытается само переживание. Бион описывает явления, используя для этого теории. Он пользуется теориями, моделями и мифами как языком для описания психической деятельности. Таким образом, то, что предлагает Бион, – это не теория, а дескриптивный анализ или дескриптивный синтез.
Этот анализ феноменологии нужно было проводить на основе каких-то принципов; принципы, выбранные Бионом, – это выявление истины и психический рост. Ум развивается через соприкосновение с истиной. Бион исследует процесс, в результате которого возникает истина, и процесс, который препятствует ее познанию. Это основа и это единственная установка, которую принимает Бион. Он анализирует все процессы, приняв эти две координаты за базовое допущение. Теории, которые он привлекает, используются им для того, чтобы обрисовать стадии этих процессов; они никогда не выступают в качестве основных ориентиров, на которых строится остальное. Поэтому любое использование теории всегда есть лишь временное средство, позволяющее обрисовать одну из стадий в развитии или разложении истины.
Ниже в этой главе мы предпримем попытку освободить разум от тех теорий, которые занимают так много места в психоанализе.
Фрейд был, как сказали бы философы, жестким детерминистом. Это означает, что событие всегда должно объясняться эффективной безличной причиной. Так, например, Фрейд высказал теоретическое положение, что симптом возникает из-за того, что сексуальное влечение натолкнулось на преграду и нашло в этом симптоме замену удовлетворению; это значит, что симптом возник вследствие этого препятствия на пути сексуального влечения. По представлениям Биона, такой причинной связи вовсе не существует. Пациент пришел в анализ, потому что страдал астмой и считал, что в основе этого лежат психологические факторы[2]. Таким образом он озвучил причину, которая привела его в анализ; однако настоящая причина была столь же реальной, но ее было значительно труднее определить. Другой пациент хотел учиться на аналитика и решил пройти анализ, поскольку это было одним из условий обучения. Еще один пациент пришел в анализ из-за обсессивных симптомов, которые снижали его работоспособность. В каждом из этих случаев анализ был подчинен определенной задаче, которую нетрудно было описать прямо. Во всех этих случаях это были симптомы, тогда как внутренние затруднения, побудившие пациентов искать лечения, не были определены – как если бы они пришли к аналитику и сказали: «Я хочу анализа, но я не знаю почему».
Анализ раскрывает ту внутреннюю ситуацию, в которой состоит проблема. Таким образом, симптом – это благовидный предлог для анализа. Если я скажу: «Я хожу на анализ из-за астмы», или: «Я хожу на анализ, потому что я хочу учиться на аналитика», или: «Я хожу на анализ, потому что у меня была депрессия, после того как мой брак распался», это прозвучит более достойно, чем сказать: «Я хожу на анализ, потому что я не могу думать», или: «Я хожу на анализ, потому что я всю жизнь обманывал самого себя», или: «Я хожу на анализ, потому что я испоганил себе жизнь».
Анализ – это обнаружение внутренней истины. Пациент с астмой демонстрировал установки, которые были связаны с ней: он утаивал информацию о себе от аналитика, у него были периоды мрачного настроения, которые доводили до отчаяния его жену, он все делал впопыхах, он изливал потоки слов, которые не содержали мыслей, он требовал, чтобы аналитик вылечил его астму за два года. Но в основе этих симптомов крылась не блокированная сексуальность, а дьявольская злоба, которую он скрывал от самого себя. Единственное, в чем мы можем быть уверены, так это в том, что дело не в астме, не в обсессивных симптомах и не в желании стать аналитиком. За этим стоит точка зрения, что симптом, скорее, «вызван» чем-то конкретным, чем является прикрытием для истинной причины. Ни один пациент ни разу не пришел к нам на консультацию, чтобы сказать: «Я пришел в анализ потому, что я не способен любить». Вместо этого пациент приходит с некой историей для прикрытия: «У меня астма, и я начал думать, что она, возможно, вызвана психологическими причинами». Таким образом, симптом прикрывает истину. Симптом является также скрытым знаком истины для пациента. Идея о том, что он вызван блокированным сексуальным влечением, соответствует физикалистской антропософии. Такого рода причинное объяснение, говорит Бион, рационализирует чувство преследования. Это все равно, что сказать: «Все мои проблемы вызваны тем фактом, что у моей матери была депрессия после моего рождения», или: «У меня астма, потому что у меня блокировано сексуальное влечение», или: «Все мои проблемы вызваны тем, что…»
Какова бы ни была причина – а на самом деле совсем неважно, какова она, – она оправдывает внутреннее чувство преследования. Поэтому предполагаемая причина есть часть параноидной констелляции. Бион говорит, что это преследование отрицается для того, чтобы избежать депрессии, которой человек боится. Пациент, который, как только тот или иной аспект его поведения становился очевидным, немедленно требовал от аналитика назвать его причину, поступал так затем, чтобы отогнать от себя депрессию, угрожающую затопить его. Когда человек понимает, до какой степени он чувствует себя преследуемым и насколько это преследование иллюзорно, он часто впадает в сильную депрессию.
О проекте
О подписке