Когда Борис начал огибать холм, у подножия обнаружилась промоина. Дождевая вода, стекавшая с холма, пробивала себе путь, затем поток иссякал, но оставлял после себя достаточную влажность, чтобы питать буйные заросли чертополоха и папоротника. С точки зрения человека нового мира – место плохое, поскольку где сырость, там мутанты, а где мутанты, там смерть. Но тут, как ни странно, ничего не выдавало присутствия злобных тварей. Это было странно, по меньшей мере, а по большому счету даже тревожно. Кому скажи, что можно тревожиться из-за отсутствия следов мутантов, так на смех поднимут точно, но Борису было именно тревожно. Тревожно хотя бы от того, что он себе никак не мог объяснить подобного положения дел. Необъяснимое тревожит всегда, а иногда откровенно пугает, даже если не несет непосредственной угрозы. Так уж устроено человеческое восприятие, что в любая сомнительная ситуация поначалу кажется угрожающей, и только если будет доказано обратное, отношение к ней изменится. Такая, вот, презумпция виновности. Но она оправдана, это понятно, оправдана хотя бы тем, что перестраховка редко доводит до беды, а вот недооценка опасности к худым последствиям приводит почти всегда.
Пришлось сделать над собой усилие, чтобы забраться в сырые заросли, но это было необходимо, иначе человек на холме будет не менее заметен, чем таракан на белой стене. Ясно было, что промоина не просто огибает возвышенность, она, рано или поздно, начнет подниматься вверх, туда, откуда стекал пробивший ее поток. Не факт, что именно на холме отыщутся следы людей, оборонявшихся от десанта с моря, но с холма точно можно увидеть больше, чем из низины.
Вскоре так и произошло – промоина вильнула вправо и повела вверх. Двигаться по ней было легко, можно было помогать себе, хватаясь руками за стебли, поэтому подъем на холм занял не больше десяти минут. Но чем выше поднималась промоина, тем больше теряла в глубине, и вскоре от нее вообще ничего не осталось, кроме чуть более высоких зарослей, состоявших теперь в основном из крапивы. Борис никогда с этим растением раньше не сталкивался, но хватило пару раз коснуться обжигающих листьев, чтобы прикрыть лицо куфией, и начать беречь руки. Вскоре кончилась и крапива, а относительно сухая вершина оказалась покрыта вереском. За ним виднелись заросли молодого ивняка, и они обещали стать весьма неплохим укрытием. Добравшись до них, Борис опустил куфию с лица и распрямился во весь рост, не боясь быть замеченным. Достав автомат из-за спины, он повесил его через плечо на уровне бедра и двинулся на север.
Минут через пять все чаще стали появляться взрослые ивовые деревья, а затем потянулся достаточно густой перелесок. В это же время до слуха донесся странный ритмичный звук, не похожий ни на что, слышанное Борисом ранее. Ощущения подсказывали, что частые басовитые выдохи кажутся едва слышными потому, что доносятся издалека, а на самом деле шумно работал какой-то неизвестный механизм. Слишком шумно для реалий нового мира. Это однозначно говорило, что по какой-то странной причине на этих сырых землях мутантов нет. Как минимум, их нет в радиусе пары десятков километров, а то бы на этот звук они все стянулись без промедления.
Это было очень странно, на грани, а то и за гранью чуда, и Борис не находил этому никакого правдоподобного объяснения. И вдруг он вздрогнул от резкого хлопка чуть левее, и сразу понял, что зацепил спрятанную в траве растяжку, от которой приводилась в действие сигнальная ракета. Дальше Борис уже не думал, дальше работали инстинкты. Рывок назад, к зарослям крапивы, затем в промоину, кубарем вниз.
Но уже через минуту стало понятно, что за ним погоня, и гонятся точно не люди. Судя по треску и топоту позади кто-то нагонял на четырех лапах, и не одна особь, а две. Ясно было, что уйти не получится, а значит, куда рациональнее было снять автомат с предохранителя и изготовится для стрельбы. Но когда из зарослей выскочили две огромных собаки, Борис понял, что стрелять в них не будет. Слишком уж часто собаки Клана спасали ему жизнь. Ему жалко было собак.
Он отложил автомат в сторону и опустился на четвереньки, показывая, что не собирается ни бежать, ни стрелять. Собаки остановились, скалясь и порыкивая. Самое странное, что бросилось Борису в глаза, это отсутствие на них брони. Ни панцирей, как у собак Клана, ни острых клинков на броне. Это однозначно говорило, что обучены они не против мутантов, а натасканы на задержание людей. Лазутчиков.
Вскоре послышался уже человеческий топот. Хозяев собак, судя по звуку, было трое, и все они двигались не в промоине, а сверху, двое по правую руку, один по левую.
Один из людей что-то выкрикнул по-английски, Борис не понял, что именно, и не понял даже, к нему обращались или к собакам. Псы сели, перестали скалиться и высунули языки, не спуская с Бориса глаз.
– Хэндс ап! – выкрикнул голос сверху. – Лай даун он зе граунд!
Борис понял мало, лишь то, что надо поднять руки вверх, и тут же выполнил приказ.
– Ай ду нот спик инглиш! – сообщил он на всякий случай.
С края промоины в крапиву спрыгнул здоровенный детина лет тридцати на вид, вооруженный автоматической винтовкой, облаченный в хорошо подогнанную униформу, и дал обеим собакам по кусочку лакомства.
– Доунт спик инглиш? – он глянул на Бориса, удивленно подняв брови. – Вот а ю фром? Вотс ё лэнгуидж?
– Аль-люгат ль-арабиа, – ответил Борис по-арабски. – Уа руси. В смысле, анд рашин.
– Арабик? Арабик энд рашн? – уточнил незнакомец, изобразив на лице крайнее удивление.
– Ес, – ответил Борис, понимая, что в здешних местах это должны быть не самые популярные языки.
– Вот а ю фром? – переспросил незнакомец и показал пальцами жест, изображающий идущего человека.
– А, уасалят мин африкыйя, ну, из Африки. Африка. Норд. Северная Африка. Норд Африка, или как там у вас.
– Нос Африка? Дид ю аррайв бай шип?
На автомате Борис чуть не ляпнул «ес», но вовремя спохватился.
– Ай донт андестэнд, – заявил он. – Ай нот спик инглиш.
Незнакомец быстро заговорил с кем-то наверху, оттуда отозвали собак, и те умчались обратно через заросли крапивы.
– Лэтс гоу! – произнес незнакомец таким тоном, каким взрослые общаются с маленькими детьми, еще плохо умеющими говорить и сделал приглашающий жест.
Борис шагнул вперед с поднятыми руками, незнакомец пропустил его, подобрал лежащий на земле автомат и направился следом. Выбравшись из промоины, Борис заметил еще двух ладно одетых и хорошо экипированных бойцов того же возраста, с висящими на ремнях автоматическими винтовками. Они уже пристегнули собак на поводки и, увидев Бориса, направились через ивняк, указывая направление.
Борис брел с поднятыми руками, судорожно размышляя, что говорить, если ему найдут переводчика с русского или арабского. В первую очередь его спросят, как он из Северной Африки попал в Англию. Сделать это можно было только на корабле, а корабль не иголка. Станут выяснять, и что им ответить? Выдавать друзей Борис не собирался и очень надеялся, что как минимум Кир увидел сигнальную ракету, сделал правильные выводы и отгонит катер подальше от места высадки. Но даже если Кир сделает все верно, это все равно не подсказывало, что ответить на главный вопрос, когда его зададут на понятном языке.
Мозг работал изо всех сил, и эти ментальные усилия не пропали даром, Борис неожиданно для самого себя нашел выход, нашел, как объяснить свое появления на острове. Мысленно усмехнувшись, он успокоился и принялся тщательно прорабатывать в голове зародившуюся ложь.
Метров через сто ивняк кончился, и понятно было, что это не прихоть природы, а результат продуманной расчистки. Перелесок обрывался резко, как ножом обрезали, а за ним, на самой вершине холма, виднелись бетонные укрепления. За тремя мощными дотами, ниже по склону, землю прорезали окопы. Заметно было, что строились укрепления наспех, а доты, скорее всего, сохранились со старого времени и лишь подверглись ремонту.
Конвоиры вели себя без излишней агрессии, не угрожали оружием, не пинали, наоборот, травили какие-то байки друг другу. Они провели Бориса по внушительному земляному валу, затем вниз с него по металлическому трапу, затем мимо вертолетной площадки с тремя летающими машинами.
Техники вообще вокруг было много, в основном грузовики и армейские внедорожники, но были и другие, побольше. Их назначения Борис не понимал, но именно одна из этих огромных машин басовито ухала мотором, звук которого разносился на всю округу. Это позволяло надеяться, что если Кир, увидев сигнальную ракету, прикажет поднять давление в котле и уйти подальше от места высадки, никто из местных не услышит грохота шатунов.
За грузовиками виднелось четыре танка, они на Бориса произвели неизгладимое впечатление. До этого ему приходилось видеть только подбитые боевые машины, или легкобронированную технику не на ходу, а тут огненно-стальная мощь воспринималась с сокрушительной очевидностью, ясно было, что мутантам, сколько бы их ни было, нечего противопоставить пулеметам, орудиям, броне и рвущим плоть тракам.
Наконец остановились у длинного деревянного барака, рядом с которым, под навесом, располагались три длинные лавки, установленные в форме буквы «П». Двое конвоиров остались с Борисом, показав ему жестом, что он может садиться, усевшись напротив, и уложив у ног собак. Один скрылся в бараке.
Борис удивленно наблюдал, как один из оставшихся с ним конвоиров достал из картонной коробочки белую бумажную палочку, одним концом сунул себе в рот, а другой поджег от портативного воспламенителя, и вскоре выпустил изо рта большой клуб дыма. Постепенно палочка сгорала, по мере того, как конвоир вдыхал и выдыхал дым из нее.
Прошло минут пять, конвоир бросил остаток палочки в бетонную емкость возле лавки, и в это время в дверях барака показался третий конвоир и поманил Бориса рукой. Борис поднялся и направился ко входу в барак. Там, в полутьме коридора, можно было разглядеть еще одного мужчину, постарше Кира, одетого в синие штаны, клетчатую рубашку и легкую куртку.
– Говоришь по-русски? – спросил он с едва заметным акцентом.
– Да, – ответил Борис.
– Отлично. Тут мало русскоговорящих. Пойдем, побеседуешь с местным начальством, я буду переводчиком.
Они миновали едва освещенный коридор и оказались в большой комнате, с каждой стороны которой располагались по пять незанавешенных окон. Посредине возвышался большой прямоугольный стол, на нем какие-то приборы с большими экранами, была расстелена карта, стояли чашки и чайник.
– Садись, – предложил переводчик, и сам занял один из восьми стульев.
Борис сел, конвоир прислонился к стене и поятнулось томительное ожидание. Минуло не меньше часа, прежде чем в комнату вошли и уселись за стол трое пожилых военных. Борис не имел ни малейшего представления о знаках различия старого времени, тем более, английских, но ясно было, что военные в высоких чинах, хотя бы судя по возрасту. Один из них начал что-то объяснять переводчику, тот кивал, затем обратился к Борису:
– Кто вы и откуда?
– Меня захватили люди с Готланда. Я был самым старшим из ребят в племени, мне уже двадцать пять лет. Они удивились, что я не мутировал. Среди них был поляк, Хенрик, который хорошо говорил по-русски. Он объяснил мне что такое Федерация Готланда, зачем они ищут диких, что такое замещающая вакцина, что такое «вторая загадка» в Исландии. Он объяснил, что если в крови человека уже есть замещающая вакцина, он не может попасть в Исландию и разгадать загадку. Нужен кто-то вроде меня. Опытный, но без вакцины. Для рейда и разведки.
Борис замолчал, давая возможность пересказать суть переводчику, и заметил, что в глазах военных не только промелькнуло удивление, но и они выразительно переглянулись и начали что-то обсуждать. Борис не понимал ни слова. Затем один из военных обратился к переводчику и что-то долго ему говорил, а переводчик кивал в ответ, после чего сказал:
– Генералы хотят выяснить, что ты знаешь о замещающей вакцине и второй загадке.
Борис принялся подробно рассказывать о том, что Клан узнал от Хенрика, и, похоже, по мере повествования генералы испытывали не меньшие эмоции, чем сам Борис, когда обо всем этом узнал.
Выслушав, генералы снова посовещались, а переводчик спросил:
– Ты сам видел фотографии «стены Вильмана»?
– Да, – ответил Борис. – Я видел и фотографии стены, и снимки монитора, на котором написано о второй загадке.
– Значит, в Исландии есть нечто, способное спасти всех людей на планете? – уточнил переводчик по просьбе одного из генералов.
– Возможно. Никто не знает, потому что люди с вакциной в крови не могут туда попасть, а диким не до этого, они еле выживают под натиском мутантов. Но я могу прорваться в Исландию с вашей помощью, если вы дадите мне корабль и людей, таких же, как я, не вакцинированных.
– Ты уже вакцинирован, – спокойно произнес переводчик.
Борис опешил.
– Почему? – спросил он. – Я не получал никакой вакцины!
– Потому что здесь вакцина не подается из какой-то стены. Она здесь распылена на местности. Каждый, кто попадает в двухсоткилометровую зону, включающую в себя Лондон, и доходящую почти до моря, вакцинируется. Он вдыхает вакцину, продолжающую жить на местности уже почти тридцать лет, она попадает в его тело через поры кожи, через слизистые оболочки. Все, ты вакцинирован. Это точно. Проблема в том, что тут вообще нет не вакцинированных.
– Нет диких? – удивился Борис.
О проекте
О подписке