(темы «А я ему сначала не поверил» и «Возобновляемый ресурс»)
– Простите… Какой сегодня день недели?
Я оторвался от кофе и взглянул на незнакомца за соседним столиком. Вроде не псих. За шестьдесят, худющий. На улице февраль, а он в легком пальто.
– Понедельник, – пробурчал я. – Ненавижу понедельники.
Незнакомец оживился:
– Зря. В некоторых религиях их посвящают ангелам! Начать жизнь с понедельника, понимаете?
Он пересел за мой столик.
– Не понимаю, – отрезал я. – Похмелье, тоска, до пятницы целая вечность. В понедельники больше самоубийств. Ради чего жить, а?
Незнакомец улыбнулся.
– А вот моя жена любит понедельники. Она до пенсии работала в музее, у них в этот день выходной. И мы с ней встретились в понедельник.
Я пожал плечами и отхлебнул гадкий кофе. Все в понедельник было гадким. Жизнь – бесконечная череда понедельников.
– А вот не скажите! – возразил незнакомец. – Их не так много. Вам лет сорок? Значит, вам осталось полторы тысячи понедельников. Примерно.
Я допил кофе и встал.
– Если вы не любите понедельники, отдадите один? – бросил он вдогонку.
Все-таки псих. Я повернулся и отчеканил:
– Забирайте хоть все!
Он опешил:
– Серьезно?
Я готов был на все, лишь бы отстал:
– Все мои понедельники ваши. Довольны?
Он что-то нацарапал на салфетке и протянул мне:
– Если передумаете, найдите меня.
***
Я почти забыл о странной встрече, когда спустя неделю, придя на работу после выходных, обнаружил, что сегодня вторник. Внятно объяснить начальству прогул я не смог – понедельник я вообще не помнил. Сказал, что приболел. Но когда это повторилось через неделю, я запаниковал. После воскресенья для меня сразу наступал вторник.
«Все мои понедельники ваши…»
И кто теперь псих? Порывшись по карманам, я нашел смятую салфетку из кафе.
***
Он открыл дверь на третий звонок:
– Я знал, что вы придете.
В узкой прихожей меня окутал запах лекарств. Это он болен или…
– Нет, это моя жена… – пояснил он. – Пойдемте, она хочет вас видеть.
В комнате было жарко. У открытого окна на кровати лежала пожилая женщина – щеки у нее впали, но глаза светились жизнью.
– Спасибо… вам… – тихо сказала она. – Мой муж – настоящий ангел, но без вас…
Она закашлялась, а я не мог отвести взгляд от окна. Жара, зелень… лето? Что это значит?
– Для вас прошло две недели, а для нее – четырнадцать ваших будущих понедельников, – ответил на мои мысли незнакомец. – Для нее уже июнь.
«Настоящий ангел…» – так она сказала?
– Ради нее я принял земную жизнь, – сказал он. – А когда она заболела, моей силы хватило лишь…
– Он пообещал, что я не умру в понедельник, – прошептала женщина. – Потому что…
– Это ваш любимый день, – закончил я.
Она кивнула.
– Когда ее время вышло, я отдал ей все свои будущие понедельники, – сказал незнакомец. – Но и они кончились. А я не могу отнять все ваши… Вы можете взять их назад.
***
Я вышел в февральскую стужу, ощущая внутри июньское тепло. Понедельников и правда не так много… Но любовь… может быть бесконечной. И даже если эта любовь – не моя, ради нее стоит жить.
А уж отпроситься у начальства один понедельник в месяц я смогу!
Со времен гениальной «Матрицы» мы знаем, что «ложки нет». Что мир вокруг может быть совсем не таким, как нам кажется. Сознание играет с нами шутки, заставляя поверить в то, чего нет на самом деле, или игнорировать то, что видят все, кроме нас.
И речь не только о виртуальной реальности. Мир может быть слишком страшен и неуютен – а потому проще отгородиться от того, что пугает или разочаровывает… Ведь так проще, да?
Так что в этой секции – рассказы об «играх разума», о том, что реальность – вещь относительная, а прошлое и память можно стирать и перематывать, как магнитофонную пленку.
Кинореференсы:
– Игры разума (A Beautiful Mind, США, 2001)
– Матрица (The Matrix, США, 1999)
– Мементо (Помни) (Memento, США, 2000)
– Начало (Inception, США, 2010)
– Остров проклятых (Shutter Island, США, 2009)
– Планета Ка-Пэкс (K-PAX, 2001)
– Солярис (СССР, 1972)
(тема «Проданное прошлое»)
На гаражную распродажу перед домом с красной дверью он набрел случайно. Нынче их стало много: экономика трещала по швам, заемщики бедствовали, так что от ненужного – а порой и единственно ценного – пришлось избавляться многим.
– Что это у вас? – обратился он к продавцу – скучающему мужчине в костюме, крепившему у входа табличку «Продается».
– Тут отличный выбор! – Продавец с прищуром посмотрел на потенциального покупателя и широким жестом показал на прилавок. – Самое дешевое уже раскупили, но, возможно, вы найдете что-то по душе.
Покупатель взял с прилавка первую попавшуюся вещь – нелепую игрушку: пластмассовую собаку с красными колесиками вместо лап.
Чужие воспоминания окатили его теплой волной: карапуз сидел в прихожей и самозабвенно елозил собачьими колесами по полу. Рука отца – сейчас он видел ее, как свою собственную, – гладила малыша по голове. Тот вскинул светловолосую голову, широко улыбнулся и сказал…
Продавец вежливо, но твердо забрал игрушку у покупателя из рук, и воспоминание выключилось, как будто кто-то погасил ТВ-экран.
– Заплатите – и наслаждайтесь воспоминанием сколько угодно!
– Я… посмотрю еще. – Покупатель замялся и взял с прилавка сережку с рубиновым камешком.
– Слушай, я, кажется, сережку потеряла! – девушка за столиком нервно огляделась. – Она была, когда мы пришли в кафе?
Человек, чьими глазами он смотрел сейчас на нее, покачал головой. Он точно не обращал внимания на ее серьги. Он не мог оторваться от ее глаз.
– Давай поищем вокруг! – предложил голос из воспоминания.
Они синхронно заглянули под столик и слегка ударились лбами. Она рассмеялась, а он увидел, как под столом мелькнуло что-то блестящее…
– Я же сказал, хотите смотреть – покупайте! – продавец хмурился. – Наш банк распродает остатки за полцены.
– Да, конечно… – покупатель сконфузился. Воспоминания были чужими, но такими осязаемыми, что ему захотелось забрать хоть одно.
– Я… сейчас… – Он бросил взгляд на прилавок и взял ключ с брелком – алым сердцем.
Красная дверь перед ним распахнулась. Девушка из кафе, которую он видел до этого, вошла с ним вместе в дом. Теперь она выглядела чуть старше… и была беременна.
– Это все наше? – спросила она.
– Конечно! – его руки обняли ее.
– А воспоминания под залог – не слишком рискованно? – она посмотрела на него одновременно с волнением и надеждой.
– Не волнуйся! – судя по голосу, он улыбался. – Я тебя никогда не забуду.
Ключ выпал из его пальцев и со звоном упал на прилавок – прямо на прейскурант. С минуту покупатель смотрел на листок, потом вздохнул и пошел прочь.
– Эй! Подождите! – окликнул его продавец.
– Да? – он быстро повернулся. Может быть, уступят со скидкой хотя бы игрушку.
– Возьмите буклет по трейд-ин, – продавец протягивал брошюру. – Обменяйте свои воспоминания на эти с доплатой.
– Мне нечего менять, – ответил покупатель и, повернувшись, исчез за углом.
Продавец сел за прилавок и рассеянно повертел в руках синюю авторучку с распродажи. Чужое воспоминание накрыло его.
– Подпишите здесь, и дом ваш! – Сотрудник банка, в котором продавец узнал себя, протягивал ему договор для подписи. – Проценты совсем невысокие!
Он поспешно отбросил ручку и наконец-то вспомнил, где раньше видел этого покупателя: когда подписывал с ним договор на продажу дома с красной дверью.
(темы «Постоять на краю» и «Часы обратного времени»)
Когда Иван Петрович вошел в зал, все беговые дорожки были заняты. Он подтянул шорты и чертыхнулся – таскать железо он не любил. А вот бежать трусцой под Джо Дассена в наушниках – другое дело.
В углу зала обнаружилась новая дорожка – вчера ее не было. Возле нее возился парень и нажимал на панель настроек.
– Можно? – спросил Иван Петрович.
– Не… – настройщик нахмурился. – Я еще блокиратор не доделал. Экспериментальная модель!
Дорожка выглядела обычной – кнопки скорости да надписи мелким шрифтом.
– И что она делает?
– Мотивирует! – Парень намотал между поручнями полосатую ленту и отошел.
Иван Петрович огляделся. Никому не было до него дела. Администратор зала Ирочка болтала с настройщиком и строила тому глазки. Парни и девушки бежали по дорожкам как взмыленные лоси.
Иван Петрович сорвал ленту, встал на тренажер, включил браслет-пульсометр и нажал на кнопку «Старт».
Беговая дорожка поехала под ногами – лениво, затем быстрее. Иван Петрович перешел с шага на трусцу, потом ускорился.
Бежалось легко. Казалось, он стал моложе лет на десять и бежит марафонскую дистанцию – солнце светит, спина мокрая, люди вокруг кричат, подбадривают:
– Давай, Ваня, вперед!
Среди болельщиков он разглядел супругу – она махала ему рукой.
Пульсометр на руке запищал и высветил красное сто пятьдесят. Иван Петрович нажал на «Стоп» и сошел с дорожки. Он пробежал десять километров и даже не запыхался!
Чувствовал он себя просто гепардом. Иван Петрович вымылся в душевой, купил по дороге цветы – летел как на крыльях – и провел с женой такую бурную ночь, что пульсометр снова моргал красным.
На работу он пришел раньше всех.
– Вы будто помолодели, Иван! – сделала ему комплимент секретарша. – Изобрели машину времени?
– Лучше! – улыбнулся он.
На фитнес он теперь ходил ежедневно. Чудо-тренажером никто не пользовался, видать, парень так и не закончил работу. Иван Петрович срывал заградительную ленту, становился на дорожку и бежал свой воображаемый марафон.
– Ваня, поднажми! – кричали ему теперь и жена, и секретарша, и даже начальник.
Когда пульсометр пищал, Иван Петрович нехотя заканчивал тренировку. В душевой он смотрел в зеркало уже не на пузо, а на подтянутый живот.
На работе он не ходил по коридорам – буквально бегал. Видя такую прыть, его повысили до начальника отдела.
Он еле дождался ежегодного марафона. Все коллеги вышли поддержать его, вся родня. Вот и финишная черта. От криков поддержки закладывало уши, пульсометр пищал как безумный – Иван Петрович сорвал его с руки.
Асфальт под ногами стал пружинистым. Ноги прокручивались на месте. Финишная черта была совсем рядом… Только выглядела она как край беговой дорожки, за которым зияла пропасть.
– Я гепард, – прошептал Иван Петрович и шагнул на край.
***
– Не трогайте тело! – кричала Ирочка. – Вызовите скорую!
– Я ж сказал ему только что, – бубнил настройщик, – нельзя без блокиратора! Отошел всего на минутку!
Иван Петрович не открывал глаза. Он улыбался. До финишной черты оставалось совсем чуть-чуть.
(тема «Все только начинается»)
Первое, что бросилось мне в глаза при входе в тюремный зал, – транспаранты на стенах. «Сегодня первый день твоего оставшегося заключения!» – гласил один. «По дню растает твой срок!» – обнадеживал другой. «Живи сегодня!» – подбадривал третий. По залу, как сонные мухи, лениво бродили заключенные в салатовых робах.
Двери за спиной бесшумно закрылись, я прошел вперед, сел на первую попавшуюся свободную койку у стены и прикрыл глаза. Чтобы чем-то себя занять, попробовал сосчитать до ста и сбился. Начал снова и почти досчитал до цели, когда меня прервал скрипучий голос:
– Вы новенький? А почему койку получше не выбрали?
Я пожал плечами, не открывая глаз:
– А какая разница? Я тут всего на день.
Попробовал считать снова, но уже надоело. Я открыл глаза и вздрогнул: прямо у моей койки стоял пожилой заключенный и пялился.
– Может, спортом позанимаетесь? – проскрипел он. – Вон в том углу тренажеры.
– Обойдусь без этого металлолома! – буркнул я. – У меня форма ого-го.
– Не особо заметно, – съязвил он.
Я машинально похлопал себя по животу. И правда. Ладно, выйду отсюда – и сразу в бассейн, пробежка по утрам…
– А еще тут библиотека есть, – продолжал заключенный. – Выбор не ахти, но все же лучше, чем…
– Дед, отвали! – огрызнулся я. – Чего пристал? У самого-то какой срок?
Он промолчал, потупив взгляд.
– А у меня день! Один! День!
Мне вдруг стало стыдно за свою вспыльчивость. Кто знает, сколько он сидит и сколько ему осталось.
– Один день тоже можно прожить со смыслом, – тихо сказал он. – Не буду мешать.
Он отошел в библиотечный угол и уткнулся в какую-то книгу.
День тянулся бесконечно. Я не пытался ни с кем заговорить – хватило приставучего деда. Еле дождался обеда – еда в пластиковом подносе была безвкусной, но голод утолила.
Дед больше не лез. До обеда он читал книгу, а после – качался на тренажерах. Я хотел подойти, извиниться и нормально познакомиться, но так этого и не сделал – какой смысл?
Часов в тюремном зале не было, так что я ориентировался по движущемуся по полу солнечному пятну, а когда оно исчезло – по угасающему свету за зарешеченным окном.
После ужина я разгладил складки на неразобранной постели и поспешил к выходу. Лазерный луч просканировал мой глаз, и двери открылись. Перед выходом я повернулся и зачем-то махнул рукой деду – тот помахал в ответ.
Узкий коридор вел все дальше от тюремного зала и изгибался вправо. Наконец я оказался в небольшой комнате – наверно, тут мне вернут вещи в старомодном бумажном пакете, и я выйду в раздвижные двери, чтобы никогда больше…
Раздвижные двери в комнате действительно были. За ними виднелся уже знакомый тюремный зал.
О проекте
О подписке