Буддийский монах по имени Симкха медитировал. Не в духе монахов жаловаться, вслух он не обронил ни слова, однако в душе проклинал зверский холод, проникший в каждую клеточку его тела. Снаружи его далеко не зимней палатки лютовала снежная буря. По ощущениям, мороз был крепким, градусов тридцать. Было бы чуть теплее, не будь его голова бритой. Однако, Николай Константинович, возглавлявший экспедицию в столицу Тибета, Лхасу, любезно одолжил Симкхе меховую шапку. Так он и медитировал, завернувшись в свою кашаю 3 (3 Кашая – традиционная одежда буддийских монахов) и с теплой шапкой на голове.
Месяц назад в долине Шенди, он присоединился к экспедиции русского художника и археолога Николая Рериха, следовавшего в столицу Тибета. Николай Константинович изучал фольклор гималайских народностей, писал эскизы будущих картин, занимался раскопками. Его жена и сын, сопровождая его, делились своими рассказами с группой и записывали наблюдения от путешествия. Их путь лежал во дворец Потала, в столице Тибета. Он представлял для Рериха, как культурную, так и историческую ценность. Все бумаги были собраны, пошлины оплачены, с помощью американской стороны. Ради этого Николай Константинович с сыном даже пересекали океан, в надежде на спонсора из Нью-Йорка. И все получилось, пока их на этом плато не остановил небольшой отряд тибетского ополчения. Вокруг возвышались массивные горы, с заснеженными вершинами, сквозили ветра. Местные наёмники, сопровождавшие исследователей, ушли в долину, в поселение, прихватив с собой вьючных животных экспедиционной группы. Пятеро русских погибло. Двое (один ученый и один военный) – решили вернуться назад в Шенди. А оттуда добираться в Монголию. Оставались только Николай Васильевич, его жена, сильно заболевшая бронхитом, сын Юра, молодой полковник Никита Красновский, обеспечивавший охрану группы и монах, направлявшийся в Лхасу, чтобы встретиться с Далай-ламой.
Тибетский генерал, получив инструкции из столицы, не дал экспедиции разрешения следовать дальше. Это был тяжелый момент путешествия. Они были в снежном плену. Местным жителям не разрешали продавать еду. Оставшиеся животные из каравана – погибли. Надежды на положительный исход угасали с каждым днём.
Николай Константинович, сам себя назвавший «западным ламой», дождался, пока Симкха закончит свою медитацию, чтобы обратится к нему.
– Мы вряд ли проживем еще хотя бы несколько дней здесь,– он говорил с монахом на «хинди».– Ты почти свой для них, ты можешь спуститься в деревню.
– Скоро все измениться,– ответил Симкха. – Я чувствую – завтра все измениться к лучшему.
Той же ночью, отряд тибетских повстанцев был полностью перебит немецкой экспедицией. С самого утра немцы отправились к Рериху и его группе.
Юра сначала услышал скрежет снега, доносившийся откуда-то со стороны долины, а потом увидел темный караван, возглавляли который, две механические машины на гусеничных колесах. Сзади шли навьюченные сумками и сундуками волы и яки. Он пошел им навстречу. В их летней палатке оставался отец, ухаживавший за больной матерью.
Слева к Юре подошел Никита Красновский. Он, несмотря на молодой возраст, дослужился до полковника. Это был его первый в жизни поход, но он прекрасно держался. Обмотанный тряпками и остатками от походной одежды, дабы не замерзнуть, он гордо держал осанку.
– Что это? – обратился к нему сын Рериха, имея в виду, возглавляющие колонну автомобили.
– Насколько я могу судить с этого расстояния – это французская разработка, снегоходы «Ситроен». Я видел такие во время войны.
– К нам приближаются французские военные? – испуганно спросил Юрий. Парень был чуть младше полковника. Походов он не боялся и был опытным путешественником. А вот люди. Люди его всегда пугали.
Красновский пытался нащупать рукоять револьвера. Руки плохо слушались его. Мысли в голове тоже путались. Во всем виноват проклятый холод.
Караван остановился метрах в двадцати от того места, где они стояли. Из первого «Ситроена», машина была праворульной, со стороны пассажира, вышел мужчина, лет сорока – сорока пяти. (Насколько можно было судить, ведь он был укутан в меха с ног до головы). Он направлялся к двум молодым мужчинам. Следом за ним шли еще несколько человек из второй машины. Понятно было, что в руках у них огнестрельное оружие. Оказавшись совсем близко, он обратился на ломаном русском:
– Обещаю, мы стрелять не будем. Нам нужно поговорить с Николаем Рерихом. Ведь он возглавляет эту экспедицию?
– Так и есть,– ответил Юра, переглянувшись с Никитой. Они узнали акцент. Человек напротив был немцем или австрийцем.
– Позовите его,– приказал мужчина.
Юра, разглядев одобряющий кивок головой от Красновского, пошел за отцом.
Симха следил за происходящим из-за створки своей палатки. Он внимательно разглядывал машины и людей. Они все казались ему великанами в своих меховых шубах и дубленках.
Николай Константинович вышел из своей палатки вслед за сыном. Немецкий оппонент, ожидавший его, не мог ни отметить, что Рерих выглядит, как тибетский монах. Странная черная шапочка, на восточный манер, оранжевая буддистская ряса, а сверху что-то наподобие пальто из натурального велюра, до самой земли. При этом глаза русского по национальности человека, были узкими, восточными. И еще эта длинная белая борода.
– Я Николай Рерих. Чем могу быть полезен?– спросил Рерих так, будто бы это человек напротив нуждался в помощи. А не его экспедиция застряла высоко в горах.
– Меня зовут Эрнст Шо́ффер,– обратился он к Николаю Константиновичу на немецком языке, зная, что собеседник им владеет. – А это – герр Рудольф Кёлер,– он указал на человека, стоявшего позади него слева. Жуткое лицо мужчины было обезображено шрамом. Он стоял ближе, чем все остальные из группы. – Я зоолог и дипломат этой миссии. А герр Кёлер – мой военный советник и телохранитель, – этим он намекал, что шутить с ними не стоит. Хотя никто и не собирался. Положение экспедиции Рериха итак было плачевным. – Сколько вас человек?
– Всего пятеро,– ответил Николай Константинович на немецком.
– Мы преследуем одни и те же цели, поэтому предлагаем вам отправиться с нами. У нас есть то, что нужно вам, а у вас, то, что интересует нас, соответственно.
– Боюсь, что я не понимаю, о чем вы говорите,– бесстрастно ответил Рерих.
– Не прикидывайтесь, профессор,– фамильярно сказал Эрнст Шо́ффер. – Мы прекрасно осведомлены в том, какие первоначальные цели преследует ваша экспедиция. Вы ищете следы протоцивилизации4 (4протоцивилизация – это цивилизация, которая существовала до нынешней, нашей). Как и мы. Нами движут разные намерения, но в конечном итоге цель у нас одна – затерянная страна Шангри-ла.
Никита Красновский, стоявший позади Рериха рядом с Юрой, удивленно посмотрел на молодого человека. Полковник хорошо понимал немецкий язык. Лицо Юрия покраснело. И не от мороза. Хотя он старался не подавать вида, что удивлен и смущен одновременно.
– Я по-прежнему, не понимаю, о чем вы говорите,– настаивал Рерих.
Шо́ффер, вероятнее всего ожидая, подобного, залез рукой куда-то вглубь своей шубы и извлёк, что-то блестящее, сжимая это в одной руке.
– Так значит вам не знаком этот знак? Он показал, то, что было зажато в его руке Николаю Константиновичу. – Так что же вы его везде изображаете?
На ладони, одетой в кожаную перчатку, сверкнул драгоценный камень, похожий на сапфир, размером с гусиное яйцо. В центре красовались три круглых отверстия, как-бы образующих треугольник.
Рерих замер. Он чувствовал, как сердцебиение отбивается у него в висках.
– Я отвечу за вас,– продолжил Шо́ффер. – Мы ищем карту, которая приведет нас в Шангри-ла, а вы знаете, где она находится. И вы отведете нас к ней. И может быть, вы даже знаете, как воспользоваться камнем. Это ключ?
Рерих молчал. Долго обдумывая, что ответить.
– Туда, куда мы направлялись – нас не пропустят. Мы приняли решение свернуть лагерь и вернутся назад. Моя жена больна.
Шо́ффер повернулся к своим людям, и жестом показал одному из них подойти.
Приглядевшись, группа Рериха поняла, что перед ними женщина. Дубленка на ней была, скорее всего, из оленьей кожи, с большим меховым воротником из горностая и в такой же меховой шапке. Практически все её лицо закрывал мех.
– Это фрау Шварц. Она наш врач,– представил женщину Эрнст Шо́ффер.
– Луиза, – обратился к ней дипломат, – осмотрите больную.
Фрау Шварц взяла под руку Юрия, как бы спрашивая, куда пройти. Парень, чуть поколебался, но увидев одобрительный кивок отца, повел её в палатку к матери.
Буддийский лама, внимательно следил за диалогом и действиями людей. Не ясно, понимал ли он, о чем говорят мужчины, но сидел он весьма сосредоточено. Не двигаясь и чуть дыша.
– Как видите, – мы хорошо подготовлены,– продолжил немецкий дипломат, имея в виду и врача, и вооруженную охрану своего эскорта. – А насчет тибетских властей, можете не переживать – мы с ними договорились. Они всех нас пропустят.
Шо́ффер умолчал о перебитом ими прошлой ночью лагере повстанцев.
Рерих не хотел соглашаться на путешествие с немцами. Он готов был сотрудничать с кем угодно, только не с ними! Он их не любил. Не любил со всей страстью русского человека, пережившего первую мировую войну.
А сегодня утром, глядя на жену, он на самом деле решил повернуть назад. Её жизнь была дороже любых артефактов. Однако тяжело спорить с вооруженными людьми. Да и к тому же Елене, действительно нужна была помощь врача.
– Я подробно расскажу вам, где, как я считаю, спрятана карта. В обмен на медицинскую помощь для моей жены. Но мы не сможем пойти с вами.
– Давайте начнем с того, что, из себя, представляет карта,– сказал Шо́ффер, пряча драгоценный камень, назад, куда-то во внутренний карман шубы.
Николаю Константиновичу безумного хотелось взять камень в руки, и рассмотреть его поближе. Но то, что он огорчился, когда немецкий дипломат его спрятал, он всем своим видом старался не показывать.
– Шангри – ла, или как у нас принято её называть – Шамбала – это мифическая страна,– заговорил Рерих. – Нет никаких источников подтверждающих её существование, и никаких свидетелей пребывания там. Доподлинно неизвестно, находили ли её рыцари ордена иезуитов5 ,( 5Орден иезуитов – мужской духовный орден Римско-католической церкви) однако исследование Алтайского края привели нас сюда. А карта ордена, должна храниться во дворце Потала, резиденции Далай-ламы ХIII.
Фрау Шварц вернулась из палатки Елены, и заговорила, обратившись к Шо́фферу:
– Женщина серьезно больна. Похоже на пневмонию. Без антибиотиков она долго не протянет.
– У вас есть нужные лекарства, фрау Луиза?– спросил дипломат.
– Есть. Но в ограниченном количестве. Сколько дней у нас в запасе?
Шо́ффер посмотрел на Рериха:
– Дворец Потала находиться в Лхасе, я правильно понимаю?
– Да, – ответил тот. – Столица Независимого Тибетского государства.
– Сколько приблизительно туда идти?
– Около недели.
– А обратный путь у вас займет гораздо больше времени. Да и то, без воды, еды и прочего инвентаря, мне кажется у вас мало шансов,– подвел и без того очевидный итог Шо́ффер.
– Стало быть, мы отправляемся в Лхасу,– заключил Рерих.
Глава 2.
Путь экспедиции проходил сквозь снежный плен. Снегоходы «Ситроен» дважды застревали на непроходимых тропах, и наёмники, с помощью яков, помогали вытаскивать машины. Шо́ффер периодически глотал таблетки от кишечных расстройств и горной болезни. Жена Рериха Елена Ивановна ехала во второй машине вместе с Луизой. Как и было обещано немцами, врач оказывала ей медицинскую помощь. Остальные из экспедиции Николая Константиновича продвигались вместе с наёмниками и нагруженными сумками животными.
Перевалы, долины, снова горы. Безумная красота снежных пиков, граничащая с безумством людей, пробивающихся сквозь стихию. Третьи сутки тряски в машине сказывались на немцах неблагоприятно. Они были крайне раздражительны. Преодолев высоты перевала и спустившись на несколько сотен метров, ничего, кроме песка, камней и редкой жесткой травы не было видно. Однако эти унылые пейзажи были потрясающе красивы. То облака зависнут над головой так низко, что их можно достать рукой, то горы окрасятся светом заходящего солнца, в нереально лилово-розово-голубые тона. Или неожиданно возникнут барханы из чистейшего морского песка – и это на высоте четырех тысяч метров! И еще огромные звёзды и очень близкая луна…
На пятые сутки пути пейзаж изменился. Потеплело, снега сменились горной породой вперемежку с зелёным ковром луговых тибетских трав. Группа спустилась в долину реки. Следуя вдоль устья, за горами должна была показаться Лхаса. Здесь было решено сделать большой привал.
Пока наемники и трое немецких солдат, устанавливали палатки и камни для бани, остальные члены экспедиции собирали хворост и бревна для костра. Темнело. Симкха сидел в стороне, вместе с женой Рериха, только они не принимали участия в организации лагеря. Как успел для себя отметить лама, в первой машине, вместе с похудевшим, и страдающим от расстройства Шо́ффером, была еще одна женщина, а также худой и сутулый мужчина в круглых очках. Он постоянно что-то записывал. И речь его была не похожа на немецкую, которую Симкха периодически слышал от остальных. Женщина, как и прочие из группы, успела избавиться от огромной шубы и теперь выглядела очень грациозно. Несмотря на тряску и отсутствие нормальных условий, она была словно горная лань –тонкая и воздушная. Золотистые волосы, откинутые на одну сторону, светлые глаза, аристократический нос – ламе она понравилась.
Слева от Симкхи, возникла фрау Луиза. Она тоже успела избавиться от дубленки и побывала в бане. Он неё исходил приятный аромат лаванды.
– Как вы себя чувствуете?– обратилась она к Елене Ивановне.
– Спасибо, гораздо лучше благодаря вам,– ответила женщина.
– Антибиотики почти закончились, но я хорошо разбираюсь в травах, и здесь очень много лекарственных. С вами все будет хорошо,– Луиза Шварц улыбнулась. – Почему бы вам не искупаться?– и бросив беглый взгляд в сторону монаха, сморщив при этом нос, добавила: – И вам тоже!
– Он не понимает по-немецки,– ответила вместо Симкхи жена Рериха. Потом женщина что-то быстро сказала ламе. Тот замялся и ответил.
Лама сказал: «Что если вас так беспокоит его запах, так не стойте рядом с ним», пересказала Елена Ивановна, пожимая плечами.
Луиза посмотрела на неё, потом на Симкху, фыркнула и ушла в направлении лагеря.
Под длинной бородой монаха заиграла улыбка. Он смотрел вслед женщине пересекающей поле. Она была невысокого роста, с фигурой, напоминающей собой гитару – тонкая талия и округлые бедра. На ней была надета шляпа с широкими полями, коричневая кожаная куртка, с белым мехом по краям, брюки – галифе и высокие кожаные сапоги, наподобие которых носили военные. Она не была похожа на тех женщин, которых он встречал раньше.
Воду из реки, набирали очень долго, и пока все привели себя в порядок, прошло много времени. Стояла глубокая ночь. Многие, успев поесть вяленого мяса и консервированной фасоли, уже спали.
Симкха сидел у костра рядом с Рерихом. Напротив были Шо́ффер с женщиной, которая уже успела представиться. Звали её фрау Петра Майер. Она была переводчиком у немецкого зоолога. А также двое военных чуть поодаль, что-то обсуждавшие между собой.
– Мы изначально были в курсе того, что вы отправитесь в Лхасу, профессор,– вел беседу Эрнст Шо́ффер. – Почему не на гору Кайлас? Ведь следы Шангри–ла вели вас туда, в противоположную от этого места сторону.
Рерих отвечал не спеша: – Возможно, после Лхасы именно туда мы и отправимся. Или только вы, если позволите мне и моей семье остаться на китайской территории.
– И вы перестанете искать свою затерянную страну?!– удивился дипломат.
– Я бы не перестал, будь на то моя воля. Но у моей экспедиции заканчиваются силы. К тому же – всё это может оказаться мифом… Человеческая жизнь важнее.
– Посмотрим,– заговорила фрау Петра. – Вы утверждаете, что во дворце Потала, есть карты иезуитов, которые находили древний город. Что если только вы сможете нас туда отвести?
Симкха что-то сказал Рериху.
Петра Майер посмотрела на монаха, в её голубых глазах плясали огоньки. То ли от костра, то ли внезапной догадки.
– Думаю, вы не так просты, как кажетесь,– заговорила она на хинди, глядя на ламу. – Я говорю на многих наречиях, знаю и тибетский, и китайский. А вы, по всей видимости, понимаете по-немецки.
– Просто кое о чем догадываюсь,– на хинди ответил Симкха.
– Монах предложил обратиться к Далай-ламе, с просьбой доставить жену и сына Рериха в российское посольство в Индии. А профессору предложил свою помощь, если та понадобится,– объяснила фрау Петра Шо́фферу уже по-немецки.
В тени от костра появился силуэт полковника Красновского.
– Николаю Константиновичу необходимо выспаться,– обратился он к присутствующим.– Я возьму на себя обязанность отвести его в палатку,– говорил он по-русски.
Немцы, очевидно, поняли его и тоже засобирались по своим ночлегам.
– Свен!– прикрикнул Шо́ффер на одного из солдат. – Сегодня ты дежуришь вокруг периметра,– и удалился к себе.
И только монах, погрузившись в раздумья, остался сидеть у костра.
Следующим утром, лишь только первые лучи солнца скользнули между горных вершин, экспедиция стала собираться в путь. Как только с завтраком из риса и тушеного мяса было покончено, группу ожидал неприятный сюрприз. Один из «Ситроенов» не смогли завести.
Чтобы не сидеть без дела, фрау Луиза решила прогуляться вдоль реки. Её интересовали лекарственные травы. Человек, который говорил по-немецки с акцентом, и ехал в одной машине с Шо́ффером, вызвался её провести. Звали его Франк Хёден. Он работал геодезистом в одной шведской газете. Журналист должен был вести дневник экспедиции, который бы одобрил немецкий дипломат. А также заниматься изучением местности и составлять карты. И только недавно он понял, что с их миссией что-то не так. Хёден не верил в мистику, и Шангри-ла, но верил в силу информации и денег, которые ему были обещаны.
– Свен! – кричал и бегал по всему лагерю Шо́ффер. – Ты осмотрел мою машину!? А с животными что?!
Военный, которому больше всего поручений доставалось от зоолога, беспомощно разводя руками, бегал по периметру лагеря.
Луиза улыбнулась, услышав его голос издалека. Швед, что-то рассказывал ей, но она его не слушала. Мыслями девушка была где-то далеко. Здесь ей впервые попались травы, о которых она только читала в медицинских справочниках.
Красновский, взявшись из-неоткуда, подбежал к Луизе и Хёдену.
– Вас ищет Шо́ффер,– обратился он к шведу. Тот, откланявшись, отправился в сторону лагеря.
– Что это за цветки у вас в руках? – обратился Никита к девушке, на сей раз по-немецки.
Она подняла голову, и посмотрела полковнику прямо в глаза. Тот мгновенно стал пленником её прекрасного взгляда.
– Это амарант. Казалось бы, похож на обыкновенную щирицу, но этот вид растет только здесь. Он помогает при ожогах. И еще обладает антибактериальными свойствами.
Фрау Луиза спускалась по мягкому ковру из десятков видов трав.
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке