Лопатки на узкой спине девчонки торчали так явно, что напоминали обрубки крыльев. Острые, худые, они шевелились в такт быстрым шагам, и, казалось, были вполне способны прорвать ткань жилета и вырваться на свободу. Даже привиделись на миг: длинные, белоснежные, такие же изящные, как и фигурка убегающей вверх по лестнице помощницы.
В душе шевельнулась досада. Принесла же нелегкая эту Грей в особняк. Ну какая, скажите на милость, из нее хранительница? Уверен, она даже нужным уровнем магии не обладает. Хотя, с другой стороны, разве это теперь имеет значение? Пока не разберусь с проклятием, девчонку нужно держать поближе. А лучше бы и вовсе в особняк переселить. Или это слишком рискованно?
Я с сомнением посмотрел наверх, но увидел только подол скромной синей юбки, изящную щиколотку и крохотную туфлю, мелькнувшие на последнем пролете.
Кровь ударила в голову. Шасс! Что ж меня так повело? Почему-то перед глазами до сих пор стояли стройные ножки в простых хлопковых чулках, и хотелось то ли выругаться, то ли горько рассмеяться. Странно на меня проклятие подействовало. Никогда не был фетишистом, а тут увидел эти маленькие ступни с поджатыми от волнения пальчиками, и как перемкнуло.
– Ваш напиток, милорд.
Голос Джеймса заставил вынырнуть из тяжелого хмельного омута, образовавшегося внутри.
– Корень яртышника добавил?
А мутная пелена перед глазами так и не думала рассеиваться. И руки продолжали дрожать мелкой противной дрожью. И видение девичьих ног так никуда и не делось.
– Да, милорд. Все, как вы просили.
Джеймс протянул поднос с высоким запотевшим бокалом. На лице дворецкого не дрогнул ни один мускул, хотя эрх заметил, как меня ломает.
– Что ж, отлично. Давай сюда.
Горькое питье прошлось по горлу острым осколком, оставив неприятный земляной привкус. Магия вспыхнула, отзываясь на колдовское зелье, и мне пришлось закрыть глаза, пережидая болезненные всполохи, но спустя минуту стало легче.
– Милорд, если вы позволите, я хотел бы отнести юной нере чай.
Джеймс по-прежнему казался невозмутимым, но в глубине его глаз я заметил сомнение. А сам снова вспомнил острые лопатки, способные прорвать тонкую ткань жилета, и кивнул.
– Добавь еще бутерброд какой-нибудь. А то, того и гляди, в обморок хлопнется.
И мороки потом не оберешься. Как меня вообще угораздило с малолетней девчонкой связаться? «Мне восемнадцать…» – всплыл в памяти запинающийся голос, и внутри снова засвербело проклятое сожаление.
– Если позволите заметить, милорд, Сара приготовила пироги с мясом. Быть может, отнести пару кусков юной нере Грей?
– Джеймс, решай все вопросы сам. Пои ее чаем, корми обедом. Главное, сделай так, чтобы она держалась от меня подальше.
Рука дернулась в привычном жесте к карману, но мне удалось остановиться. Сигареты тут не помогут. Наоборот, усугубят и без того нестабильное состояние. Нет, лучше пока воздержаться.
– Понял, милорд, – голос дворецкого прозвучал мягко, словно эрх почувствовал мое раздражение.
Что ж, чего не отнять у Джеймса, так это его наблюдательности. Не удивлюсь, если он и о настигшем меня проклятии догадывается.
– Если я вам больше не нужен, милорд…
Джеймс протянул поднос, принимая от меня пустой бокал, и скрылся за дверями кухни, а я прислушался к себе. Дурман слегка рассеялся, но голова оставалась тяжелой, как после похмелья. И тело по-прежнему горело, до сих пор ощущая жар там, куда несколько минут назад врезалась девчонка. Кстати, надо бы посмотреть на нее в деле. Убедиться, что она безвредна и ничего не испортит. Да, решено. Нужно подняться и понаблюдать за этой… помощницей. Но сначала…
– Хьюго, у меня есть для тебя дело, – открыв переговорник, вызвал старого следопыта.
Хьюго Брент работал под моим началом уже много лет и понимал меня с полуслова. Правда, в последнее время немного потерял форму, но я надеялся, что задание несложное и он легко с ним справится.
– Слушаю, милорд.
– Аделина Грей. Узнай о ней все.
– Понял.
– Информация нужна срочно.
– Сделаю, милорд.
В переговорнике послышался шум и звуки музыки. Где-то на дальнем фоне прозвучал стук соприкоснувшихся боками жестяных кружек.
– Ты что, в кабаке?
– Да, в «Кабане и короне», – после небольшой паузы ответил Хьюго.
– Снова за старое?
– Обижаете, милорд. Я только полпинты эля пригубил. И вообще, уже ухожу.
В переговорнике снова раздался дребезжащий жестяной стук и звон медных монет.
– Смотри, Хьюго, ты мое условие помнишь?
– Да вы что, милорд! Клянусь своей печенкой, больше пинты – ни-ни! Даже не сомневайтесь!
– Хорошо, жду тебя завтра с отчетом.
– Да, милорд.
Что ж, одно дело сделано. Остается только ждать. А пока понаблюдаю-ка я за юной нерой Грей, и проверю, так ли она хороша, как пыталась доказать.
Я поднялся по лестнице, вошел в соседнюю с библиотекой портретную и, нажав на рычаг, отодвинул одну из картин, открывая потайное окно. Давненько им никто не пользовался. Кажется, в последний раз его открывал еще отец. Да, точно. Как раз, когда принимал на работу Касинуса. Жаль, что старый маг отошел в мир иной. После его кончины библиотека пришла в упадок, а ветхие фолианты, собранные прадедом, окончательно превратились в труху. И это несмотря на усилия дворцовых магов, неплохо нажившихся на моей просьбе законсервировать особо ценные экземпляры.
«Не извольте беспокоиться, лорд Хаксли. Эти раритеты еще нас с вами переживут». Угодливый голос мэтра Пенье вспомнился так отчетливо, что захотелось выругаться. Заклинания сохранности хватило ровно на три месяца. А после… Ладно, что уж теперь? Мошенник наказан, хотя книги мне никто не вернет.
Я обвел взглядом заставленное шкафами помещение и увидел девчонку. Грей склонилась над картотекой, и что-то тихо бормотала себе под нос.
– Абернети звали Абель, а Аахена – Арон, оба жили в Арведаге и писали про магдон, – слетали с пухлых губ смешные рифмованные строчки. – Берси Бенвиль встанет третьим, а за ним идет Варон, маг Вареус будет пятым, ну а дальше – Альберт Грон.
Девчонка перетасовала карточки и перешла к книгам.
– Уважаемые неры, попрошу потише, – хлопнув в ладоши, произнесла она и строго посмотрела на шкафы.
В воздухе повеяло магией – тонкой, ненавязчивой, едва уловимой. И, отзываясь на нее, в паху стало тесно, а сердце забилось гулко, все быстрее перекачивая кровь. Проклятье!
Я видел, как Грей касается старых фолиантов, как нежно проводит по обложкам тонкими пальцами, и мне казалось, что я ощущаю эти прикосновения на своей коже. Неужели девчонка действительно разговаривает с книгами? Странно. Помнится, Хорт уверял меня, что не знает ни одного книжника, обладающего этой редкой способностью. Выходит, солгал, шельмец!
– Не нужно волноваться, каждый займет подобающее ему место, – приговаривала девчонка, расставляя книги. – Вы, уважаемый, на первую полку. Так и запишем в карточке: один, один, ноль. А вы, нера, пожалуйте этажом ниже.
Грей сделала отметку в карточке, убрала ее в ящик и поставила толстую книгу на место. Я даже вспомнил, что было в этом фолианте. Трактат мэтра Лебье о наследственности. Кажется, ученый писал о том, что определенные виды магии могут передаваться только в пределах одного рода. Полная чушь.
В паху тянуло все сильнее. Голова снова наполнилась вязким туманом. Пора было уходить, пока у меня еще были силы это сделать.
Я с трудом заставил себя оторваться от созерцания тонкой фигурки, и, шатаясь, побрел к двери.
«Нет, ты ее не тронешь. Хватит и того, что уже произошло, не стоит углублять привязку. Да и девчонке все это ни к чему, мала она еще для настоящей страсти. Испугается. Не выдержит».
А внутри все горело, и огненный монстр, поселившийся в сердце, никак не унимался. «Возьми. Возьми. Твое!» – шипел он.
– Артано!
Заклятие льда прошлось по коже изморозью, ненадолго притушив разгоревшийся пожар, и я заставил себя уйти. А потом, опасаясь передумать, схватил трость и выскочил из дома, направляясь к Пьяному кварталу.
– Нера Грей, ваш чай.
Я так увлеклась работой, что не сразу поняла, о чем говорит появившийся на пороге библиотеки дворецкий. И лишь увидев в его руках заставленный едой поднос, вспомнила, что осталась без обеда. Впрочем, в последнее время я так часто этим грешила, что уже привыкла есть лишь поздно вечером.
– Благодарю, нер Картер, – улыбнувшись, поблагодарила эрха и убрала со стола книги. – Вы очень добры.
– Приказ милорда, нера, – ответил дворецкий, аккуратно выставляя с подноса чайник, чашку и тарелку с закуской.
А я смотрела на неторопливые движения крупных рук, и не могла отвести взгляд от блестящей коричневой корочки упоительно благоухающего пирога. Тот выглядел таким пышным! А еще на срезе был виден толстый слой начинки, который буквально кричал о том, что кухарка не пожалела ни мяса, ни приправ. Странно только, что лорд Хаксли решил заняться благотворительностью. Неужели не рассердился?
– Приятного аппетита, нера Грей, – пожелал Картер и, развернувшись, направился к двери.
Его длинный гибкий хвост, венчаемый красивой кисточкой, мерно раскачивался на ходу, рыжая львиная грива спадала на лацканы ливреи пышным каскадом, а сам эрх скользил над полом, едва касаясь его своими начищенными до блеска туфлями. Я даже засмотрелась, пытаясь понять, как у него получается шагать так бесшумно. Может, специальной магией владеет? Или это отличительная особенность эрхов?
Правда, стоило дворецкому уйти, как все посторонние мысли тут же вылетели из головы. Я достала носовой платок и торопливо завернула в него пару кусков, оставив себе один. А потом убрала «добычу» в сумку, налила в чашку восхитительно крепкий чай, добавила в него целых два кусочка сахара и сделала глоток. М-мм… Самый лучший напиток в мире! В меру горячий, слегка терпкий, красивого красновато-коричневого цвета – чай в Эристон-эре был высшего качества. Раньше, когда папа занимался поставками колониальных товаров, его суда доставляли такой из Аранеи. И один мешок стоил больше тысячи гиров. Стоило вспомнить прошлое, и у меня перед глазами возникло лицо папы – бледное, уставшее, но такое родное! И я словно воочию увидела просторный кабинет, старые шкафы с книгами и лоцманскими картами, заваленный бумагами письменный стол. И распахнутые настежь узкие оконные створки. И даже на миг ощутила залетевший в комнату влажный морской бриз.
«Знаешь, Дилли, когда вернется «Жемчужина», мы обязательно съездим в Уэбстер. И я покажу вам с Дэйвом Рисверт-парк и Королевский дворец. А еще мы сходим в Коралловый грот»… Вот только «Жемчужина» так и не вернулась в порт Гринвилля. А папино сердце не выдержало груза тревог и остановилось.
Я закусила губу, снова переживая недавние события, а потом заставила себя успокоиться, и откусила пирог. Он оказался именно таким, каким и обещал. Нежное тесто таяло во рту, а сочная начинка перекатывалась на языке всеми оттенками настоящего хорошего мяса, сладкого лука, черного перца и мускатного ореха. А корочка? Глянцевая, слегка хрустящая, сохранившая тепло печи и тонкий аромат сдобы…
Я заставляла себя не торопиться, но пирог исчез с тарелки слишком быстро. Как и вторая чашка чая.
– Ну вот, я же говорил, эта работать не будет! – послышался брюзгливый голос. – Нет бы делами заниматься, а она чаи распивает. Эх, не везет лорду Хаксли. Одни неучи и безрукие лентяи к дому прибиваются.
– Ну почему же сразу безрукие? – Я решила опустить другие нелестные эпитеты, не собираясь принимать их на свой счет. – Между прочим, после чая я как раз собиралась вернуть нескольким книгам первоначальный вид. Но раз вы мне не доверяете, так и быть, не стану включать вас в их число, уважаемый нер.
Я аккуратно поставила на поднос чашку и пустую тарелку, промокнула губы льняной салфеткой, вытерла руки и поднялась из-за стола.
– Э-э, я не имел в виду ничего такого, – пошел на попятный капризный фолиант. – И вопрос доверия вы ставите в корне неправильно. Скажем так, я всего лишь выражаю озабоченность затянувшимся… э-э… перерывом.
– Что ж, понимаю, – кивнула в ответ.
– Значит, э-э…
– Вам придется подождать своей очереди, – произнесла непреклонным тоном, чтобы все книги поняли, что не стоит меня недооценивать.
В конце концов, это я хранительница. И не собираюсь плясать под чужую дуду, иначе в библиотеке наступит полный хаос.
– Итак, план у нас такой. Каждое утро я буду начинать с разбора фондов и картотеки. После обеда – заниматься починкой книг, не требующих больших расходов магии. А вечером, перед уходом, попробую работать с фолиантами из консервации.
Я специально оставила пострадавшие от времени книги на самый конец дня. Если Картер сказал, что моя основная работа – разбор картотеки, то именно за нее с меня и спросят. И мне нужно было направить на это все свои силы. Но и оставить без помощи погибающие книги я не могла, поэтому и отвела для них сверхурочное время.
– План-то хороший, – проскрипела толстая книжка в красивой сафьяновой обложке с позолоченными застежками. – Да только такими темпами ты и до Праздника Зимы не управишься. Вон нас сколько!
– Я постараюсь, – сказала в ответ и подошла к первому шкафу, в котором уже успела расставить книги по алфавиту. – Атараменто! – поднявшись на лестницу, коснулась поочередно корешков стоящих на верхней полке книг.
И те, повинуясь заклинанию, распрямились, подтянулись, сверкнули обновившимися обложками и яркой позолотой переплетов.
– Сценти гобинус! – закрепила результат дополнительным заклятием и перешла к следующей полке.
Спустя полчаса половина книг из первого шкафа вернула свой первоначальный облик, а оставшиеся едва не выпрыгивали с полок, пытаясь уговорить меня потратить немного силы и на них. Но я была неумолима.
– Успокойтесь, уважаемые неры, очередь дойдет до каждого. Давайте придерживаться плана.
Я закрыла заклинанием дверцы шкафов, отрезая возмущенные голоса, и направилась к умирающим фолиантам.
Здесь было сложнее. И сил предстояло потратить в несколько раз больше.
О проекте
О подписке