Дамская комната, как и все предназначенные для гостей на теплоходе помещения, была отделана с шиком и блеском. Впрочем, Марише показалось, что такое обилие фальшивых канделябров с обычными продолговатыми лампочками, зеркал, в которых эти лампочки отражались, и зеркального же потолка – это явный перебор. Особенно для такого прагматичного помещения, как туалет.
Но все прочие дамы, набившиеся в эту комнату, так вовсе не считали.
– Великолепный дизайн!
– Мне тут очень нравится.
– Полный восторг!
– Конечно, с отдыхом за рубежом не сравнить, но все очень и очень достойно.
Мариша только вздохнула на все это. Вечерние платья на дамах были такой же подделкой под Диор и Роберто, как и электрические светильники на стенах.
Поэтому вместо того, чтобы поучаствовать в разговорах или просто послушать их, Мариша толкнула дверку одной из свободных кабинок и наконец смогла отгородиться от всего остального мира и изучить свою добычу.
Впрочем, много времени у нее на это не ушло. Клочок был совсем крохотный и содержал всего лишь одну фразу.
«Помоги! Меня хотят убить!»
На какое-то время Мариша окаменела, не зная, что ей предпринять и что подумать. Кто написал эту записку? Мариша склонялась к мысли, что это был Борис. Бумажка упала как раз в тот момент, когда он кружил свою партнершу в танце возле столика Смайла и Мариши. Но так ли это? Ведь Мариша не помнила почерка любовника. Да и накорябана эта записка была явно второпях на оторванном куске салфетки. И танцевали они вдвоем. И, значит, опасность вполне могла угрожать и пожилой даме – спутнице Бориса.
Но тогда кто хотел ее убить? Сам Борис? А если жертва все-таки он, то кто мог желать ему зла?
На этот счет у Мариши были самые туманные представления. Хотя ее связь с Борисом тянулась долгих два года, она так и не смогла понять, что он за человек, чем занимается и чем зарабатывает себе на жизнь. Единственное, что могла сказать про него Мариша: прежде альфонсом он никогда не был. Их свидания всегда были похожи на фейерверк подарков и развлечений. Борис никогда не пытался занять у Мариши в долг или стребовать с нее дорогой подарок. Впрочем, в те годы Мариша и не могла себе этого позволить. И сама приходила в восторг от любой подаренной ей ерунды.
– О господи! – выдохнула Мариша, вытерев рукой неожиданно обильно вспотевший лоб и лицо и мимоходом порадовавшись, что брачные игры с мужем задержали их в каюте до самого ужина и помешали ей основательно подготовиться к вечеру, в частности, наложить тональный крем на лицо. Хороша бы она была сейчас, появившись из туалета с дико вытаращенными глазами, потная да еще и с размазанным гримом!
Мариша продолжала раздумывать о том, что могла означать эта записка, принесенная к ее ногам порывом ветра. А мог быть еще и такой вариант: эти двое – Борис и его мадам – вообще не имели никакого отношения к записке. Ну да, записку подняло порывом ветра, когда Борис крутил свою партнершу в ритме вальса.
После этого Мариша еще раз придирчиво изучила записку, покрутив у себя перед носом. Она даже обнюхала ее и немножко покусала, но не нашла на ней никаких свидетельств того, что записка написана кем-то конкретным и ей хорошо знакомым.
«И что же мне делать теперь? Сказать мужу?»
Но по той же причине, по какой Мариша не хотела говорить мужу про Бориса, она не хотела сообщать и про записку. Если бы сказала, пришлось бы давать пояснения. Правда выплыла бы потихоньку наружу, и она совершенно отравила бы Смайлу весь дальнейший отдых.
«Буду молчать! – мужественно решила Мариша. – Молчать и наблюдать!»
И, приняв это судьбоносное решение, она наконец вернулась к мужу, который с явным нетерпением дожидался ее за столиком. Совершая обратный путь, Мариша краем глаза заметила, что столик Бориса и его мадам пуст. В ведерке печально таял лед. А недопитая бутылка шампанского так и стояла в растаявшей лужице, жалкая и никому не нужная.
– А где эти… танцоры? – спросила Мариша у мужа.
– Бабуле после танца стало дурно. Не в ее годы выделывать такие па!
– Дурно? – вырвалось у Мариши. – Она умерла?
– Типун тебе на язык! – едва не подавился Смайл. – Только покойницы нам на теплоходе не хватало! Нет, конечно! Просто подурнело бабуле. Но ушла она своими ногами.
Своими ногами – это еще ровным счетом ничего не значит. Теперь Мариша преисполнилась уверенности, что подруга Бориса и есть та самая жертва, которая послала ей записку с мольбой о помощи. Недаром Борис всегда казался Марише личностью скользкой и подозрительной. Ну, согласитесь, какой нормальный, честный и порядочный человек станет нарочно напускать на себя туману и на все вполне естественные вопросы о его работе, детстве и прошлой личной жизни станет отделываться загадочным молчанием?
– Так вот чем он зарабатывал себе на жизнь! – пробормотала Мариша себе под нос. – Гробил бабулек и присваивал себе их состояние. А потом прогуливал его с молодыми и красивыми. Неудивительно, что он не хотел мне рассказывать ничего о своей работе!
– Кто не хотел тебе рассказывать? О чем ты?
Оказывается, Мариша слишком увлеклась, строя свои предположения вслух. И последние две фразы произнесла громче, чем намеревалась. И теперь Смайл смотрел на нее настороженным взглядом, явно почуяв недоброе.
– О ком ты?
– Так, ерунда! Не обращай внимания. Как думаешь, а не заказать ли нам еще одну бутылочку шампанского?
Но с этим предложением Мариша угодила пальцем в небо. Смайл молча перевел взгляд на две бутылки, которые до сих пор стояли у них на столе. Причем одна из них была еще до сих пор не откупорена.
– Что с тобой, Мариша? – тоскливо произнес Смайл. – Честное слово, я начинаю тревожиться. Мне что-то не нравится. Я чувствую, что ты готовишь для меня какую-то каверзу.
Марише стоило большого труда уверить мужа, что все в порядке. И все же при первой же возможности, оставив его слушать джаз, который сама Мариша не то чтобы недолюбливала, но вполне могла обойтись без него, молодая женщина выскользнула из ресторана.
Так, теперь надо найти каюту Бориса и его мадам! Где же она может располагаться? Ясно, что дама с такими брильянтами не поедет во втором или даже первом классе. Таким брильянтам нужен только класс люкс. И Мариша пошла на палубу, где находились каюты для сливок общества.
К счастью, никакой охраны или других заградительных препонов тут не было. Мариша легко достигла нужной ей палубы и прошлась вдоль дверей кают, чутко прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся из-за них. Почти всюду было тихо. Гости, в том числе и проживающие в люксах, сидели в ресторане и наслаждались музыкой и приятным общением. Знакомились друг с другом, танцевали, некоторые флиртовали или ухаживали за своими возлюбленными.
Но Марише это было неинтересно. Оставив горячо любимого мужа скучать в одиночестве, она помчалась по следу новой загадки. Ей во что бы то ни стало нужно было узнать, что происходит между Борисом и его пожилой мадам. И кто из них, черт возьми, прислал ей эту проклятущую записку, лишившую ее покоя.
– Замолчи немедленно! – наконец услышала Мариша чей-то голос и моментально навострила уши.
Голос был женским и каким-то надтреснутым, каким он бывает у пожилых людей.
– Сама заткнись!
Это был уже голос Бориса. И словно в подтверждение своих мыслей, Мариша услышала следующую фразу:
– Борис, твое поведение становится невыносимым! Ты мне надоел!
– Ага, надоел! Скажи лучше, что ты уже присмотрела себе нового мальчика!
– Глупости! Ты просто ревнуешь!
– Я не ревную!
– Нет? – осведомился ехидный голос бабули. – А что же тогда? Боишься потерять сытное местечко? Так я тебе скажу прямо, если ты находишься у меня на содержании, то изволь играть по моим правилам, а не оспаривать каждое мое слово, да еще при других!
Борис притих. И следующая его фраза прозвучала куда более мирно.
– Но, Мадлен! – жалобно протянул он. – То, что ты задумала, вовсе не лезет ни в какие ворота!
– Ты будешь делать то, что я тебе скажу! – холодно приказала Борису женщина. – Или, учти, я легко могу найти тебе замену!
– Если уж на то пошло, то и я могу!
Борис здорово обиделся. И его Мадлен решила немного отпустить вожжи.
– Мой кроличек, ты надулся! – ласково пропела она ему. – Ну, не будем ссориться. Погорячились, и будет! Понимаю, ты расстроен исчезновением Кати. Она была славной девочкой, признаю это. И она тебе очень нравилась. Но мы с тобой не виноваты в ее поведении. Никто не виноват! Будем считать это досадным недоразумением. Не все доходят до финала. Некоторые сходят на середине дистанции.
– Ага! Объясни это ее чокнутому братцу! Это ведь не тебя он преследует повсюду!
– Никто тебя не преследует. Что ты выдумываешь?
– Клянусь, мне кажется, что я уже видел его рожу на этом теплоходе!
– У тебя развивается паранойя. Самый дешевый билет на этот теплоход стоит больше пятисот долларов. Откуда у парня такие деньги? Он ведь безработный и нищий! Сестра содержала его, подкидывая время от времени пару тысчонок на расходы. Но он тут же тратил их.
– И все же я уверен, я видел его морду!
– И где?
– Везде! Несколько раз он мелькал в толпе!
– И ты с ним говорил?
Марише показалось, что бабуля несколько напряглась. Похоже, она тоже опасалась неприятностей, которые мог причинить ей и ее «кроличку» неуправляемый брат неведомой пока что Кати.
– Ты с ним говорил?
Голос Мадлен звучал требовательно, и Борис ответил:
– Нет! Когда я подбегал, то оказывалось, что это какой-то другой человек.
– Вот видишь! – с явным облегчением засмеялась Мадлен. – У тебя точно начинается паранойя.
Борис ничего не ответил. Он чуть-чуть посопел, а потом спросил:
– Ну и что же мы будем делать с Виктором?
– Тс-с… Тише! Не произноси его имени! Вообще ничего не говори о нем. Даже у стен есть уши!
– Но я же ничего не сказал!
– Не нужно, чтобы кто-то слышал даже то, что у нас есть какие-то планы на его счет.
– Но обсудить все же нужно.
– Говори потише, котеночек.
После этого голоса в самом деле стали тише. И Мариша, как ни старалась, не смогла различить ни одного слова. Проклятая Мадлен и ее чертова предусмотрительность! Маришу буквально распирало от негодования и любопытства.
И все же она понимала: если престарелой Мадлен и ее молодому любовнику не угрожает реальная опасность, оба они вполне благополучно добрались из ресторана до своей каюты и помирать никто из них, похоже, не собирается, то остальное уже Маришу не касается. Ей следует вернуться к любимому мужу и не заставлять того ждать слишком долго.
Но вернувшись в ресторан, Мариша внезапно обнаружила, что у нее появилась соперница. И даже не одна, а целых две. С одной дамочкой Смайл танцевал как раз сейчас медленный танец, непозволительно тесно прижимая к себе красотку, а вторая девица в этот момент устроилась за их столиком и попивала то самое шампанское, которое еще совсем недавно стояло плотно закупоренным! Маришино шампанское! Можно сказать, ее собственность!
У Мариши буквально дыхание перехватило от такой наглости. Ну и девки! Она сверлила мужа пронзительным взглядом, но тому, кажется, было решительно все равно. Он даже не дернулся, не оступился и не почесался. Так и продолжал кружиться в медленном танце, говоря что-то своей партнерше, отчего та хихикала и краснела.
– Ну, вообще! Ни на минуту нельзя отлучиться! Уходила счастливой возлюбленной, а вернулась ограбленной и обманутой.
И все же Мариша понимала, что отчасти не права сама. На теплоходе, как и всюду в нашей жизни, представительницы женского пола преобладали. Если мужчины почти все были со своими дамами, то многие дамы были без мужчин. И, конечно, эти отправившиеся на охоту львицы не преминули воспользоваться чужой добычей. Оставленный бесхозным Смайл тут же подвергся атаке, которую не смог или не захотел отразить. И это был большой вопрос, что вернее.
– Ну, все-таки он мой муж, – сказала Мариша самой себе. – Не стану его убивать прямо сразу. Сначала послушаю, что он скажет в свое оправдание.
Мариша несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, надеясь, что это поможет ей собраться с силами для предстоящего поединка. Потом она посчитала про себя сначала до десяти, потом до тридцати, а затем и до пятидесяти.
Ей это ни разу не помогло, но музыка к этому времени уже закончилась. И муж с его партнершей вернулись к их столу. Остальные танцоры последовали их примеру. И Мариша поняла, что торчать одной посредине зала просто глупо.
– Привет, – как можно беззаботнее произнесла она, подходя к столику. – Смайл, у нас гости?
К счастью, муж тут же вскочил на ноги и обнял Маришу за плечи.
– Дорогая, позволь познакомить тебя с Ниной и Светой. Они наши бортпроводницы. Мы несколько раз встречались по работе.
– Коллеги?
Мариша рассматривала «коллег» своего мужа, и они обе ей не нравились. Не надо думать, что Мариша была страшной собственницей, но по возвращении обнаруживать своего мужа в объятиях другой женщины – это ни одной жене не понравится. И пусть они танцевали на глазах у всех, все равно!
Свете, с которой танцевал Смайл, на вид было под тридцать. Но выглядела она великолепно. Изумительная кожа, огромные, широко распахнутые глаза. Ровные дуги бровей. Волосы, зубы, грудь, плечи!.. Одним словом, все в ней было изумительно совершенно. И поэтому вызывало жгучую зависть.
– Значит, коллеги. Хм.
– Да! Коллеги! – живо отозвался Смайл. – И подумай, какое совпадение, девочки тоже плывут на нашем теплоходе!
Да уж, совпадение лучше не придумаешь! С одной стороны, бывший любовник Мариши. А с другой – две самочки, явно положившие глаз на ее Смайла. Путешествие обещало стать веселым. Но Мариша даже не представляла себе, насколько!
И все же деваться от Светы с Ниной было некуда. Они уже прочно утвердились за их столиком и вели со Смайлом живую и непринужденную беседу, упоминая имена людей и названия мест, о которых Мариша не имела ни малейшего понятия. Смайл не очень-то охотно рассказывал жене про свою работу. Чаще он ограничивался лишь самыми общими сведениями, куда они летят и зачем. А иногда и вовсе обходился без этого.
Мариша считала такую ситуацию в порядке вещей. Но теперь слышать об одних с ее мужем воспоминаниях каких-то других женщин было невыносимо. Впрочем, больше говорила одна Нина. Света помалкивала. Но при этом так зазывно и заманчиво улыбалась Смайлу, что Мариша испытывала жгучее желание выдергать красотке все ее патлы.
К тому же Марише без труда поняла, что Света и Нина сознательно игнорируют ее присутствие, даже не делая попыток втянуть Маришу в общую беседу и хотя бы отчасти пояснить ей, о чем они говорят и над чем смеются. Такое с Маришей случалось впервые. И она никак этого не ожидала.
О проекте
О подписке