Харуг собрал всех в Тронном зале. Камбарра и Летти переглянулись между собой, искусно играя роль служанок. Между ними стояла Милабелла, облаченная в янтарное платье, подчеркивающее ее карие глаза. Жуткое предчувствие жалило всех троих. Рирх, Харх и Мимбр затерялись в толпе, что особенно пугало.
Харуг сегодня казался взвинченным, он расхаживал туда-сюда по залу, а встретившись с ним взглядом, в теле Милабеллы в жилах стыла кровь. Вина вгрызлась с такой силой, что девушка опустила глаза в пол.
Ясное дело, что в подобной перемене Харуга виновата она! Темный король держал в руках тот самый дневник, замаскированный под книгу, который когда-то писал Зильгерд в качестве подсказки. Заметив это, Милабелла поняла, что им всем крышка. Теперь Харуг точно знал, кто виноват в том, что он какое-то время не мог прикоснуться к своей невесте. Благо, жена Зильгерда успела сбежать, иначе еще одно бездыханное тело лежало в этом зале. Если бы не эта брошь… Девушка вздрогнула от этой мысли.
Подданные Темного короля напряглись, большинство из них опустили вниз головы, страшась столкнуться с переполненным яростью взглядом.
Наконец Харуг остановился, понадеявшись, что так хоть немного успокоится. Он приказал себе не смотреть на свою невесту, иначе поддался бы порыву и смягчился. Щелкнул пальцами, и в центре Тронного зала появился алтарь, на пьедестале которого лежал гримуар.
По залу пронеслись темные вихри. Стражники схватили Летти и Камбарру и отвели к алтарю, вокруг которого взвилась вверх огненная стена. Милабелла, как и все остальные, взирала на все это с ужасом и, наконец, догадалась о домыслах Харуга. Темный король прямо сейчас вознамерился обратить женщин, чтобы они больше ничего против него не замыслили.
Харуг вычислил, что те только играли служанок. А теперь игры кончились, и он решил наказать женщин и Милабеллу, чтобы напомнить, кто здесь главный и какой властью обладает. Уж слишком мягким он стал, аж самому от себя противно!
Рирх, как Мимбр и Харх кинулись к центру, чтобы спасти женщин, но стражники тут же вырубили всех троих. Камбарра побледнела как мел. С диким страхом и ужасом в глазах она дергалась как уж на сковородке, пытаясь выскочить из огненной стены, оставляя на теле ожоги. Изуродованная кожа никогда ее не пугала, главное – остаться в живых, а превращение в странное существо, кем делал их Харуг считалось для нее хуже смерти.
Она обернулась в поисках Харха и вздохнула от огорчения. Он лежал на полу без сознания.
Летти со стороны казалась спокойной. Она уже и так приняла решение остаться с Рирхом и смирилась с тем, что в скором времени Харуг ее обратит. Она улыбнулась Камбарре и едва заметно подмигнула ей, подавая знак, что у нее есть план. Наконец командирша успокоилась и протянула к Летти руки.
Харуг взял гримуар с пьедестала, нашел нужную страницу и зачитал слова заклинания. Руки женщин обожгло такой сильной болью, что обе до хруста сжали зубы. Появился кончик змеиного хвоста, переросшего в туловище. Лица обеих постепенно серели, а из тел, как песок сквозь пальцы, утекала сила. Когда до завершения татуировки оставалось всего ничего, появилась воронка. Летти воспользовалась случаем и, вложив всю силу, толкнула в нее Камбарру, чтобы спасти ее от превращения.
По сжатым челюстям Харуга стало ясно, что он в бешенстве. На лице появились красные пятна, а глаза пылали такой яростью, что Летти уже мысленно попрощалась с жизнью.
Темный король все-таки закончил свой обряд и обратил ее. Когда с руки на всех взирала оскаленная змея с устрашающим капюшоном, она отключилась. Харуг подал знак своим слугам, и те подошли к красавице, которая словно кукла лежала на полу, и натянули на ее лицо маску, подобной той, что когда-то закрывала лицо жены Зильгерда.
Окончив обряд обращения, Харуг приказал своим подданным расходиться и демонстративно прошел мимо Милабеллы, показывая всем своим видом, что она для него пустое место!
Девушку трясло от увиденного кошмара. Летти, которая заплетала ей косички, вытворяла на голове настоящие шедевры с ее-то короткими волосами и не раз выручала, по ее вине получила наказание, после которого еще неизвестно, выживет ли. На самом деле, если бы она не помогла Камбарре, то избежала участи ходить в уродливой маске.
Милабелла удивилась, что Харуг до сих пор ее не обратил, но догадывалась, что ему сложно совладать с чувствами! Она присела на корточки рядом с Летти.
– Темнейшество приказал вам держаться подальше от обращенной, иначе свернет ей шею! – грубо сказала пухлая на вид служанка.
Милабелла сглотнула ком в горле, отпрянула от Летти и почувствовала себя одинокой ничтожной букашкой, не в силах что-либо сделать. Она побежала в свои покои, чтобы проверить, что с ее псом все в порядке. Больше всего на свете она желала прижать его к себе и не отпускать. Но стоило ей оказаться в своей опочивальне, как рухнула на колени и разрыдалась, закрывая ладонями лицо. Белый пушистый мех, как и ковер, утопал в крови, а пес больше не дышал.
Киргиандру насточертели все эти смотрины. Ну не прошлый же век, в конце концов, хотя чему удивляться, если традиции гваргов отличаются от традиций людей и магов! Невесты будто с ума сошли, а замужние вдруг решили развестись и встать в очередь. Безумие какое-то! Мужчины начинали понемногу ненавидеть Киргиандра и завидовать ему, и парень положил под подушку нож от страха, что какой-нибудь ревнивый муж перережет ему во сне глотку! Несмотря на сплетни о нем, что он вернулся самым сильным и даже убил Харуга, Киргиандр все равно оставался уязвимым парнем, только теперь прибавилась еще и душевная мучительная рана, высасывающая из него все соки.
Он взял на себя все мужские обязанности, помогал отцу, чем мог: наколоть дрова, починить крышу, убить оленя на ужин, подстричь траву, поставить забор и строить дом неподалеку для него и его будущей жены. Парень работал так усердно, что прерывался лишь на обед и ужин. А когда от дикой усталости приползал домой, то кое-как обмывался прохладной водой и они с отцом и дедом шли к очередной потенциальной невесте.
В глазах уже рябило. За последний месяц они побывали в шести домах. Киргиандр едва ли сдерживал улыбку, когда невесты намеренно при нем смущались, не к месту смеялись и делали вид, что переживают, что парень не выберет их в жены. А когда одна из девушек во время визита выпалила, что у нее еще никогда не было мужчины, Киргиандр не выдержал, выбежал из дома и расхохотался. Он-то прекрасно все обо всех знал, и вряд ли в их поселении среди девушек можно найти девственницу. Но, пожалуй, его это не особо заботило. На это он подписался лишь с одной целью – забыть ту, что так безжалостно разбила ему сердце.
Когда он уже отчаялся и всерьез подумывал сбежать из Зубастых Холмов и попутешествовать, к ним наведался глава совета и порекомендовал рассмотреть в качестве жены свою дочь Вайлиру. Еще несколько лет назад Киргиандр относился к ней как к малявке.
Неприметная серая мышка заплетала две тоненькие косички и на тощее тело надевала длинное, безвкусное, песочного цвета платье. Но стоило наведаться к ним в гости, как Киргиандр ошарашенно уставился на «серую мышь». Перед ним стояла девушка с распущенными, цвета пшеницы волосами. Ее серо-зеленые глаза стали насыщенного цвета, когда-то узкие губы пухлыми и манящими. Ядовито-малиновое платье облепило ее стройное тело.
Не сказать, что она красавица, но что-то в ней все-таки его притягивало. Может, умный и оценивающий взгляд или то, как она уверенно держалась при нем. Если остальные девушки так и выпячивали грудь, готовые запрыгнуть к нему в койку при первой возможности, чтобы показать свои серьезные намерения выскочить за него замуж, то эта выказывала безразличие. Пару месяцев назад Вайлире исполнилось восемнадцать, к ней привязалась кличка «Зубрила» и Киргиандр знал, что их объединяла тяга к книгам, кроме того, девушка никогда не участвовала в конфликтах, предпочитая держаться в стороне.
Киргиандр взял паузу на день, но уже на следующее утро согласился на брак при условии, что у них с Вайлирой будет не месяц, а два, чтобы познакомиться поближе.
Дни, проведенные с девушкой, наполнились яркими красками, и в результате он стал меньше времени уделять рабочим обязанностям. Серая мышка вдруг стала интересной собеседницей, поддерживала разговор на любую тему, обладала превосходным чувством юмора, а когда улыбалась, ее лицо лучилось солнцем, и она становилась невероятно привлекательной. Киргиандр не заметил в какой момент Милабелла перестала приходить к нему во снах и с нетерпением ждал следующей встречи со своей невестой.
Эмилия чувствовала себя чужой в своем же домике. Фактически он никому не принадлежал, и пока ее никто отсюда не гнал. Только вот рядом с этим мужланом на ее единственной узкой кровати она чувствовала себя завтраком для тигра, который вот-вот проснется и сожрет ее со всеми потрохами.
На деревянном полу спалось отвратительно. Эрисия хоть и притащила ей одеяла и подушку, но это не помогло. Из-под щелей по ночам валил ветер, и она просыпалась, шмыгая носом. Мужлан восстанавливался медленно, и пара дней превратилась в неделю, а ее тело изрядно ныло от неудобной позы на твердом полу. Она уже пережила подобное во Дворце Харуга, когда спала на твердой поверхности, но это другое!
Когда мужчина, наконец, очнулся, Эрисия осмотрела его и обрадовала обоих, что теперь его состояние нормализовалось. Наставлений целительницы Эми не слышала, предпочитая в это время прогуляться на свежем воздухе, чтобы успокоиться и в очередной раз напомнить себе, что присутствие в ее доме постороннего ненадолго и, скорее всего, в скором времени он свалит, и все станет как раньше.
Когда мужлан наконец, ушел, ни словом с ней не обмолвившись, Эмилия так обрадовалась, что не сразу заметила, что своей громоздкой тушей он сломал ее кровать. Стоило лечь на нее сверху, как Эми с громким криком упала на пол. Пиная ножку кровати, она взвыла от боли и похромала к Эрисии. Браун встретил Эми приветливо и даже угостил стаканом коровьего молока и булкой с маслом, щедро сдобренной медом.
Эрисия осмотрела ее ушибленную ногу, сняла боль и отправила мужа посмотреть, что там случилось. Уже через час Эми лежала на старой кровати Брауна, ей понадобилась всего минута, чтобы отключиться.
***
Харуг страстно целовал Милабеллу, а та выгибалась ему навстречу, будто желала его и не могла им насытиться; Летти лежала на полу в зловещей маске; ужасающие тени и существа свободно бродили по дворцу, а Графна сидела на кладбище перед табличкой с именем.
Эми резко очнулась, осознавая, что кричала во сне, вытерла со лба пот и встала с кровати, чтобы немного прийти в себя. На дворе стояла непроглядная ночь. Тишина в округе и пугала, и одновременно успокаивала, высокие деревья напоминали скрюченных стариков, а висящая вверху луна, похожая на спелое яблоко, немного придала сил.
Она вспомнила, как Харуг приказывал ей творить странные вещи, управлял ею, как марионеткой. Еще тогда она владела даром, но теперь подозревала, что он исчез, и слава богам! Это означает, что Харугу она больше неинтересна, и тот не станет ее искать, только вот что означает этот сон? Она явно видела имя, на которое смотрела бывшая королева. Эми несколько раз вслух повторила его, а потом вернулась в домик, умостилась на кровати и снова уснула.
Утром, выспавшаяся и отдохнувшая, она вышла на крыльцо и нашла на нем плетеную корзинку с нежно-розовыми цветами, от которых пахло кленовым сиропом. Удивленная женщина взяла корзинку, огляделась, чтобы понять, кто принес ей подарок, и. так и не увидев никого, скрылась в доме. Под столом стояла пустая банка, куда Эми набрала воды и водрузила туда цветы.
***
Рика беспокоилась за дочь. Кила постанывала во сне каждую ночь, выгибалась дугой, учащенно дышала и толкалась на их кровати. Встревоженная мать показала дочь врачу, и тот заверил ее, что все показатели девочки в норме.
Слова доктора насторожили Рику, она даже усомнилась в компетенции врача, ведь мучения девочки так и не прекратились. А стоило Киле как-то одним прикосновением излечить раненого кота, как женщина чуть с ума не сошла. Раньше она не замечала подобного за своим ребенком, и только теперь поняла, что ее дочь способна исцелять. Почему-то Рику это испугало. Она слышала и читала, что на Тропе каждый находит свой дар, но эти слова относились к магам, не более. То есть, если у тебя есть задатки способностей, пусть и крошечные, то Тропа пробуждает их. Но если ты смертный и дара у тебя нет, то ты можешь попросить то, что тебе нужно. Здорового сердца было достаточно, способность исцелять – это уже лишнее. И что все-таки означает татуировка в виде виноградной лозы на руке ее крошки?!
Камбарру выплюнуло в какое-то поле, где ее нашла женщина по имени Рунда. Та пошла за подмогой и примерно через пятнадцать минут вернулась с мужчиной, похожим на медведя своими габаритами, густой бородой и шапкой волос, торчащих в разные стороны.
Он отнес Камбарру в дом Рунды, где женщина накормила ее, дала возможность умыться и переодеться; предоставила свою одежду, которая мешком висела на ней. Сытая, чистая и относительно отдохнувшая Камбарра прогулялась по дому и сама нашла хозяйку на кухне за мытьем посуды, чтобы поблагодарить, но не заметила, как вовлекла себя в разговор о Дворце Харуга.
– Сколько же вас еще здесь будет? – устало произнесла Рунда, выслушав рассказ Камбарры.
– Полагаю, я последняя, – Камбарра явно чувствовала себя виноватой. Она вспомнила твердый взгляд Летти и как та уверенно толкнула ее в воронку, чтобы спасти от обращения. Камбарра закрыла глаза и сжала кулаки, затем вздохнула и отвела взгляд в сторону.
Голова раскалывалась на части. Радовало одно – она выбралась, на руке нет ни следа от змеи, и теперь вольна жить так, как хочет. У нее есть будущее, и никто ей не указ!
Рунда показала ей карту, подробно расписала как добраться до ее дома, дала деньги на транспорт и попрощалась с ней. Дорога заняла несколько суток, и стоило Камбарре увидеть дом в ночи, в котором горели две яркие прорешины на фоне темного бревенчатого полотна, как она пулей кинулась туда, игнорируя нервозность и внутреннее беспокойство по поводу того как ее встретят.
***
Камбарра прикоснулась к приятной на ощупь двери и нажала на ручку, затаив дыхание. Неужели все происходит на самом деле?
В одноэтажном доме практически ничего не изменилось: на стенах висели фотографии в рамках, напротив двери располагалась громоздкая, на троих человек, расстеленная кровать, у которой аккуратно разместились пушистые тапочки с собачками. Слева, как обычно, у прямоугольного стола выстроились солдатами четыре деревянных стула, а напротив урчал небольшой холодильник с магическими моторчиками, чтобы еда не портилась и охлаждалась. За закрытой дверью спряталась массивная ванная.
В доме пахло чесноком, базиликом и специями. Но она не сразу увидела сидящую в дальнем углу фигуру, которая сложила перед собой руки в молитвенном жесте и обращалась к богине. Наконец фигура развернулась на инвалидной коляске, подъехала к ней, и Камбарра не сдержала слез.
На нее смотрела ее точная копия с одним единственным отличием – волосы отросли до лопаток, в отличие от короткой стрижки Камбарры. Уже более двадцати лет женщина не могла встать после аварии. Камбарра кинулась к ней и крепко обняла, позабыв о том, что у нее крепкая хватка и она может ненароком причинить боль.
– Фана, – прошептала она, когда оторвалась от сестры-близняшки.
Сестра погладила Камбарру по щеке.
– Не верю, что ты здесь, – сказала Фана. Даже голоса у них звучали одинаково. – Ты вернулась насовсем?
– Насовсем, – заверила сестру Камбарра и встала перед сестрой на колени.
Позже, когда Камбарра привела себя в порядок и подкрепилась салатом из овощей и ягнятиной, она стала расспрашивать сестру, как все это время ей здесь жилось, без нее.
– Сначала разлука с тобой казалась мне невыносимой, Ками, – начала Фана, – но потом стало легче. Блик приходил ко мне трижды в неделю. Он приносил продукты, интересовался моим самочувствием и иногда приводил лекаря, но со временем я поняла, что, несмотря на то, что больше не могу ходить, справлюсь со всем сама.
– Сама? – переспросила Камбарра, решившая, что ей это послышалось.
Фана рассмеялась.
– Не считай меня бесполезной дурочкой. Калеки такие же люди, как и остальные. Нам тяжелее, но мы способны на большее, остальные нас недооценивают.
Камбарра закивала, но смотрела на сестру с изумлением.
– И что же ты прогнала Блика?
Лучший друг умерших родителей Блик вместе со своей покладистой и верной женой воспитывал двоих сыновей, но Фану и Камбарру любил как своих дочерей и посчитал своим долгом присмотреть за калекой, пока способная девушка с задатками магического дара будет служить во дворце, если, конечно, станет избранным магом.
Блик заверил Камбарру, что глаз не спустит с Фаны и постоянно будет к ней наведываться. Только по этой причине она все-таки решилась оставить сестру надолго. Терзаемая дикими сомнениями, Камбарра испытывала невыносимое чувство вины, но другого выхода просто не видела!
Она планировала исполнить свой долг и в благодарность попросить у Харуга за сестру, чтобы он исцелил ее ноги, и та снова смогла ходить. Почему-то до Тропы она не сомневалась, что Харуг исполнит ее волю, ведь Камбарра всегда добивалась своего! На деле же она осталась ни с чем и сильно об этом жалела.
– Ну почему же сразу прогнала? Просто сказала, что я и сама справлюсь. Он, конечно, мне не поверил и находил предлог, чтобы проверить, как я здесь живу одна-одинешенька.
Камбарра мысленно поблагодарила Блика.
– Но стоило здесь поселиться Викиру, как он перестал заходить.
– Кому? – брови Камбарры подскочили вверх. Она внимательно осмотрела дом и увидела среди женских вещей мужскую одежду и обувь.
– Это мой муж, Ками. Завтра вечером он вернется с работы, и я тебя с ним познакомлю.
Камбарра обрадовалась, что сидела на кровати, иначе упала бы в обморок. Почему-то она считала, что сестра нуждается в ней, и поэтому Камбарра так торопилась вернуться домой. А на самом деле она, оказывается, здесь лишняя.
Для троих места здесь точно не хватит. В этом домике даже двоим тесно, но, видимо, Фане и Викиру в самый раз, потому как они прожили здесь восемнадцать лет. И это неудивительно. Дом находился у озера. Неподалеку чирикали птицы, свежий воздух пропитался запахом хвои, и по ощущениям казалось, что ты на лучшем курорте мира. Каждый, кто приходил в гости к сестрам, хотел задержаться здесь подольше, поскольку в этом месте затягивались душевные раны.
Старше сестер на пять лет Викир работал на торговую компанию и периодически ездил в командировки по соседним поселениям и крупным городам. Они с Фаной познакомились на рынке. Стоило ему один раз увидеть, как девушка выбирала спелые помидоры и пучок базилика, так последующие дни высматривал ее. На людях она появлялась нечасто – только когда в доме заканчивалась еда. Викир приходил на рынок в то же время и уже отчаялся, что девушка появится там, как снова увидел ее.
Сперва он боялся к ней подойти, но потом все-таки отважился. Он хромал на правую ногу после полученной еще в детстве травмы и решил, что из-за этого ни одна женщина не захочет связать свою судьбу с инвалидом. Но, познакомившись с Фаной, понял, что ее это ни капли не беспокоит, впрочем, и его не беспокоило, что она прикована к инвалидной коляске. Разве это вообще имеет какое-то значение?
На свадьбу он подарил ей дом в пять раз больше этого, но Фана наотрез отказалась туда переезжать, из-за чего состоялся громкий, норовящий разлучить влюбленных скандал. Вскоре Викир согласился остаться в этом тесном домике. Если жену это радует, то почему бы и нет? Тем более Фана ждала сестру, поэтому они должны ее дождаться.
О проекте
О подписке