Ладно, в случае чего переключим разговор на столичные новости, полагаю, что де Буа-Траси иногда пересекается со своей матушкой, одной из известнейших светских дам Лютеции, так что тему для разговора найти сможет.
В большой гостиной шато Сарсена сегодня вечером было многолюдно и шумно. Помимо незваных гостей приехали и давно приглашенные, как оказалось, на празднование дня рождения хозяйки дома. Я взглянула на хозяйку – темно-каштановые волосы, зеленые глаза, хороша собой и знает это, и негромко сказала Анри:
– Я сейчас выйду и поднимусь в свою комнату, ты минут через пять за мной.
В моих апартаментах было тихо и прохладно, из сада доносилось пение какой-то птицы и пахло жасмином. Подумав и еще раз представив баронессу, я зажмурилась и стала мысленно лепить из текущего сквозь меня магического потока цветок орхидеи сорта Lycaste – золотисто-оранжевый, размером с мужскую ладонь, с нежным и чуть пряным ароматом. Открыв глаза, придирчиво осмотрела получившийся цветок, добавила в чашечку сверкающую каплю росы и прицепила золотую булавку к стеблю.
– Ух ты какая! Это иллюзия? – спросил вовремя пришедший студент.
– Нет, вполне материальный цветок, – улыбнулась я. – Крупный предмет таким образом не сотворишь, как и что-то из неживой материи. Камень или железо, шкаф или табуретку можно только перетащить откуда-то, ну а вот такую мелочь… Так, осталось только упаковать. Будет удобнее, если эту безделушку в качестве подарка баронессе преподнесешь ты.
– Да, госпожа профессор. Но ведь упаковку, бумажную или стеклянную, так сделать нельзя, я правильно понял?
– Нельзя. Но у меня тут есть кое-что… – Я запустила руку в пространственный карман и достала купленную когда-то в Серениссиме чашу из молочно-белого стекла с зеленой спиралью. – По-моему, подходит.
Анри аккуратно взял в руки стеклянный сосуд, я положила в него орхидею и удовлетворенно отряхнула ладони.
– Профессор, – осторожно спросил Анри, убирая подарок в свой пространственный карман, – неужели вы знали о дне рождения хозяйки дома и взяли это с собой?
Я неопределенно пожала плечами. Не говорить же своему ученику, что я об этой чаше просто забыла и случайно на нее наткнулась, когда доставала трубку и табак.
Гости, кажется, и не заметили нашего отсутствия… Хотя нет, вон тот бородач посмотрел очень внимательно. Ну мало ли, может, у него дурной вкус и ему понравилась моя фигура или прическа?
Юная дочь хозяев сидела за роялем и что-то наигрывала, Анри подошел к ней, склонился и стал переворачивать ноты. Валери подсела рядом на табуретку, девушки переглянулись и стали играть в четыре руки. Обыкновенный вечер в провинциальном обществе, почему ж у меня в затылке будто комар зудит?
Сидя в кресле, я держала в левой руке бокал, пропускала мимо ушей болтовню сидящей рядом пожилой дамы о разведении роз и разглядывала магоснимки, рамки с которыми теснились на крышке рояля. Семья в сборе – барон с супругой, сын, дочь. Дети отдельно: сын в магистерской мантии и со свитком в руках, дочь в бальном платье. Какие-то незнакомые лица… Стоп, а вот этого я видела совсем недавно. Ну конечно же, это тот бородач с дурным вкусом – только на снимке он лет на двадцать моложе, гладко выбрит и обнимает баронессу за плечи. Родственник? Хм, и, похоже, близкий: я только сейчас, присмотревшись внимательно, поняла, что у обоих глаза одинакового необычного ярко-зеленого цвета.
Брат.
А представлен он был… Да, представлен он был как господин Гренель, и все, точка. При этом я отлично помню, что до замужества госпожа баронесса звалась Мадлен де ла Миртуа и была дочерью графа.
Весьма интересно. Может быть, в этом и есть причина напряжения, проскальзывающего в благородном семействе?
Как я поняла, хозяева не стали организовывать парадный ужин из-за слишком большого количества гостей, и официанты в белых перчатках разносили на подносах какие-то канапе, шу с разными начинками, шпажки с нанизанным на них сыром и виноградом и прочее. Девушки закончили играть, и хозяин дома с бокалом игристого вина в руке стал читать стихотворное поздравление жене. Баронесса мило краснела и прикрывала довольную улыбку веером. Я посмотрела на Анри и, дождавшись ответного взгляда, медленно опустила веки. Мой студент правильно понял сигнал и отправился вручать подарок, вызвав у присутствующих дам поток охов и ахов. Мадлен Сарсена приколола орхидею к волосам и благодарно улыбнулась. Празднование продолжалось.
Незадолго до полуночи я постаралась незаметно покинуть общество. Не прошло и пяти минут, как раздался стук, и Валери со своим неизменным спутником вошла в комнату.
– Итак, ваши впечатления? – спросила я, жестом предлагая им садиться.
Начала, как всегда, девушка.
– Хорошие люди, – сказала она уверенно. – О своих землях барон заботится, как мало кто, сына готовит в продолжатели. Дочь разумная, с неплохим магическим потенциалом. Интересуется не только модой и романами, но и о них поговорить тоже может. Мы с ними в саду были довольно долго, они и розарий показали, и персиковый сад, и аптекарский огород, и конюшни. Все как надо, профессор.
– А ты что скажешь, Анри?
– Знаете, профессор, вроде я согласен со всем, что сказала Валери. Хорошие люди и все такое. Но что-то тут не так. Слишком глянцевая картинка.
– Ну, знаешь, немытую посуду посторонним не показывают! – возмутилась она.
– И тем не менее… Ну, например, почему такая охрана на въезде? Вы заметили, что ограда полностью под щитом, там не то что незваный гость, мышь не проскользнет! Или прием сегодняшний – ни одного наемного официанта, только свои. Даже двух конюхов переодели в белые куртки и поставили разносить бокалы.
– Но нас же впустили! – возразила Валери. – Может, это просто разумная экономия, потому и не нанимают посторонних.
– Нас впустили, потому что мы предъявили подлинные документы с магическими печатями. Но этот тип на воротах нас сканировал. И если бы отпечатки аур не совпадали с теми, которые в удостоверениях, мы бы на территорию поместья не попали!
– А что, там есть наши аурограммы? – Валери удивилась.
– Мы же здесь в качестве королевских чиновников… – ответила я. – Ты в курсе, какое наказание применяется к гражданину Галлии, выдающему себя за королевского чиновника?
Ответили они, как часто бывало, одновременно, но на сей раз по-разному. Валери ожидаемо поинтересовалась:
– Нет. А какое?
Анри же спросил:
– Только Галлии?
– В разных государствах Союза королевств предусмотрены разные наказания. В Галлии – год тюрьмы без права досрочного освобождения или замены штрафом. А в Спанье, например, такой преступник на тот же год приговаривается к общественным работам в таких местах, куда и гоблина не особо заманишь. В ассенизационный обоз, например. Или санитаром в инфекционную больницу. Или на работу на хлопковых плантациях.
Молодые люди переглянулись, видимо примеряя на себя такое наказание, и в один голос сказали:
– Брр!
– Ну так вот, – продолжила я. – По понятным теперь причинам документы королевских чиновников снабжают их аурограммами и заверяют магической печатью. Но вернемся все же в шато Сарсена, вы не против?
– Да, профессор! То есть нет, не против.
– Ну хорошо. Так вот, напоминаю вам, что мы здесь не для того, чтобы вытаскивать какие-нибудь скелеты из шкафов почтенного семейства л’Этан Сарсена. Нам нужно всего лишь оценить, подходит ли очаровательная Мари-Адельфина для того, чтобы стать невестой его величества. И при этом мы можем даже никому и не объяснять, почему – да. Или почему – нет. Мы отчитываемся непосредственно перед королем.
– Не подходит! – раздался вдруг неожиданный голос со стороны камина.
С интересом я увидела, как мраморное сооружение беззвучно повернулось, и в открывшемся темном проходе смутно забелело платье.
– Мадам Сарсена, вот неожиданность! – сказала я. – Признаться, я думала, вы заглянете несколько позже.
Хозяйка дома перешагнула невидимую для нас линию, отделявшую потайной ход от гостевой комнаты, и небрежным жестом вернула на место камин. Я добавила мощности магическому фонарику и с удовольствием отметила, что в поместье Сарсена даже потайные ходы держатся в чистоте: на длинном и довольно пышном платье баронессы не было ни пылинки.
Пройдя в комнату, мадам улыбнулась и села в кресло, сложила руки на коленях и сказала мне:
– Видите ли, я сразу поняла, что никакого отношения к королевскому лесному бюро вы не имеете.
Я поморщилась.
– Что, неужели мы в чем-то серьезно ошиблись?
– Нет, что вы! Просто я точно знала, что госпожа Лавиния Редфилд, баронесса Редфилд, она же коммандер Службы магической безопасности, к лесному ведомству точно не имеет никакого отношения. И столь же ясно, что вы не можете быть самозванкой, значит, какое-то поручение от его величества у вас есть.
– Мы с вами не встречались ранее, – покачала я головой. – У меня хорошая память.
– Не сомневаюсь… – Мадлен Сарсена чуть затянула паузу, потом весело рассмеялась. – Не напрягайтесь так, просто один из моих двоюродных племянников учился у вас лет десять назад. Когда он приезжал к нам в гости, а это бывало каждые каникулы, более ни о ком он говорить не мог, только о профессоре Редфилд. И магоснимок показывал, вы читаете лекцию. Так что все объясняется обыкновенным совпадением, не более того.
– Я не очень люблю такие случайности, – холодно ответил Анри, вставая у меня за плечом.
– Ш-ш, спокойно, – пригасила я его порыв. – Это и в самом деле совпадение. Итак, вы нас раскрыли и решили послушать, о чем же пойдет речь.
– Да. И удачно попала, услышав самую суть дела.
– Мари-Адельфина не ваша дочь? – внезапно спросила Валери. – Вы вторая жена барона?
– Нет. – Мадам была все так же спокойна. – Она моя дочь, и я очень ее люблю.
– У девушки уже есть сердечная склонность к кому-то? – предположил Анри.
Откинувшись на спинку кресла, я с удовольствием наблюдала за этим перебрасыванием мячика.
– Ее сердце абсолютно свободно. Давайте я расскажу, в чем дело, и вам не придется угадывать, хорошо? Так вот, госпожа Редфилд, я заметила, что вы всматривались в лицо моего брата… да, он здесь под чужим именем, и, боюсь, ему придется прожить под ним остаток жизни. Дело в том, что двадцать лет назад он участвовал в так называемых локальных конфликтах.
– Парс?
– Хуже, Кушанское царство. Все резали всех, и наши войска, насколько могли, пытались спасти мирное население.
– Разве там такое было? – с горечью переспросила я.
– Точно не знаю, но я слышала об этом. – Мадлен Сарсена сглотнула. – От брата. В Белуджистане он попал в плен. Все это время мы считали его погибшим, но полгода назад он неожиданно появился у меня на пороге.
– Он не был предателем или дезертиром… – сказала я, и по опущенному взгляду женщины поняла, что совсем не все чисто в этой истории.
– Мишель мой брат. Он не пойдет в королевскую тюрьму, я его не отдам! – с нажимом сказала она. – Но это значит, что мои дети должны прожить жизнь вдалеке от столицы, от государственных постов, чтобы не вызвать интереса у сплетников и журналистов.
Студенты у меня за спиной затаились как мыши. Я помолчала немного и сказала:
– Ну что же… Как представитель королевского лесного бюро я нахожу, что в баронстве прекрасно поставлено хозяйство, никаких претензий по нашему ведомству не будет. Так что, как не жаль, но завтра утром мы отбываем.
Хозяйка дома тщательно разгладила платье на коленях и встала.
– Мне тоже очень жаль, что вы не сможете погостить подольше! И… ах да, благодарю вас за подарок, цветок прекрасен. Я сохраню его на добрую память.
За ее спиной захлопнулась дверь, и молодые люди отмерли.
– Почему?.. – спросила Валери.
– Потому что все окружающие будут рассматривать под лупой не только саму новую королеву, но и ее прошлое, родственников, свойственников и соседей. И такой жирный шмат грязи, как дядюшка-дезертир, не упростит жизнь его величества.
– Вы… расскажете о нем, профессор?
– С какой стати? Мы не занимаемся армейскими проблемами. Наше дело – маги. Ну и немножечко королевские невесты…
Письмо по электронной почте от Мари-Адельфины л’Этан Сарсена к Делии фон Бирхенберг, школьной подруге:
«…Пожалуй, о таких вещах сестра Эулалия нам не рассказывала.
О, к нам пожаловала целая делегация… небольшая, всего три человека, но зато весьма представительная! Так вот, они припылили в наше богами забытое поместье, чтобы проверить, подхожу ли я его величеству Луи в качестве будущей жены. Нет, то, о чем ты подумала, они не проверяли. И снова нет, речь шла не о приданом, не о моем примерном поведении и уж вовсе не о внешности. А вот что именно их интересовало, я узнать не смогла: ровно в тот момент, когда мама отправилась в комнату к главе этой самой делегации, мой амулет подслушивания перестал работать! И это очень обидно, потому что, во-первых, он прекрасно функционировал в предыдущих случаях; в частности, я успешно послушала разговор гостей перед ужином, собственно, оттуда и узнала о цели их приезда. И во-вторых, теперь я в сомнении, стоит ли усиленно готовиться к поездке в Лютецию (если меня включат в число избранных) или подтолкнуть уже сына графа Росслера к признанию и помолвке.
Надеюсь, мама все-таки расскажет мне о результатах этой беседы, потому что новый амулет я в ближайшее время достать не смогу, нашего мэтра Розье в это лучше не посвящать, а в город я выберусь только через неделю.
Что же касается полученного тобой предложения о работе ассистентки на кафедре травоведения в университете Хайдельберга, то, я считаю, оно превосходно в качестве стартовой ступеньки. Если бы у меня был такой талант к травам, как у тебя, я бы и думать не стала о замужестве в ближайшие десять – пятнадцать лет».
Жильбер Антуан стоял за спиной супруги, расчесывавшей волосы перед зеркалом, и рассматривал ее отражение.
– Ты считаешь, мне не нужно поговорить с госпожой Редфилд? – спросил он, отходя наконец в сторону.
– Если только тебе нужно получить что-нибудь от Магической академии, – ответила Мадлен, откладывая в сторону щетку и заплетая косу. – Например, мага вместо мэтра Розье. Старик слишком уж увлекся содержимым бочонка с келимасом, подаренным ему на стопятидесятилетие.
Барон покачал головой, рассеянно расставляя флаконы на ночном столике.
– Не думаю, что нам нужен в хозяйстве молодой маг с боевого факультета.
– Ключевое слово здесь «молодой»? – улыбнулась мадам, поймав его взгляд в зеркале. – Или «боевой», а, Жиль?
– Боевик вряд ли справится с поддержанием биоценоза, а молодому человеку нечего делать рядом с Мари. Ты умница и все правильно сделала, слишком сильная поддержка сверху может лишь ухудшить дела. Нам надо восстановить все то, что мой отец так неразумно растратил.
И он поцеловал поочередно каждый пальчик на ее левой руке.
Наутро за завтраком барон затеял с моими студентами спор о достоинствах и недостатках лошадей породы нормандский сель. Валери горячилась, доказывая, что у этих животных слишком спокойный характер и разгорячить их должным образом к скачкам невозможно. Себастьен утверждал, что это ерунда в сравнении с великолепной прыгучестью селя. Взглянув на ухмыляющегося Анри, я вспомнила, что его семье принадлежит один из крупнейших конезаводов в Сант-Ло, и сказала лениво:
– Вы можете поспорить и провести проверку… ну, например, на скачках в Довиле.
– В середине августа? – оживился Себастьен.
– Да, с двенадцатого, по-моему.
– Отлично! Мы как раз обсуждали с родителями, где провести длинные выходные! Значит, увидимся там, уверен, что Мари тоже будет рада.
Анри активировал фиалы с огненными и воздушными элементалями, мы с Валери уселись на свои места, и наш экипаж тронулся с места. Выдержали студенты не более пяти минут, после чего молодой человек поинтересовался:
– Профессор, а зачем вам нужно, чтобы они приехали в Довиль?
– Подумай, – ответила я, раскуривая трубку.
– Думать можно долго? – азартно спросила Валери.
– До начала следующего визита, а он начнется… – Я взглянула на часы. – Примерно через три-четыре часа.
– И у нас по плану?..
– Граф Рикар, его дочь Франсуаза и их виноградники в Монтраше.
О проекте
О подписке