В кофейне Виталия ждала женщина с первого взгляда вовсе не примечательная. Но стоило к ней подойти поближе, заглянуть в её томные глаза цвета пасмурного неба, почувствовать касание пальцев с натуральными длинными ногтями, как менялось всё – менялся мир. Точнее на мир вокруг вовсе уже не хотелось смотреть. В какой-то момент давным-давно Виталий попал под влияние этого необъяснимого очарования.
– Обманул? – спросила она громко, едва увидев вошедшего.
Мужчина скользнул взглядом по родному силуэту с вызывающими, хотя и несколько угловатыми изгибами. Как будто даже разозлился. Но постарался сдержаться. Их взгляды встретились – что-то неуловимое проскользнуло и вспыхнуло.
– Разве можно обмануть детектор лжи? – сказал Виталий.
– И всё-таки?
– С меня сняли все обвинения.
– Отлично! Можно спать спокойно.
– Я правда никого не убивал. Не убивал.
– Верю! Не поверишь, но – верю.
Женщина уже доедала свой глиссе, которое заказала, ожидая этой встречи.
– И всё-таки… Как тебе это удалось?
Виталий взял меню и казалось пропустил мимо ушей её вопрос.
– Капучино, – сказал он, вопреки своим намерениям, – и яблочный пудинг.
Вслед за этим раздался громкий женский смех.
– Что с тобой? – спросила его пассия, – переволновался?
– Настя, я тебе сейчас залеплю, – буркнул он и отвернулся.
Она знала, что он на такое способен и отвернулась тоже.
Ещё она знала многое о нём, даже такое, о чём он не подозревал. И попалась на этом знании несколько лет назад, попытавшись его шантажировать. Сразу тогда же поняла, как сильно сглупила, но было поздно и ситуация приняла серьёзный оборот. В какой-то момент Настя поняла даже самое страшное: Виталий хочет её убить. Давно уже она пыталась сгладить свой неудачный шантаж, однако забыть такой её ход мужчина явно не мог и видел в ней теперь своего опасного врага, угрозу своего тщательно оберегаемого благополучия.
– Убьёшь меня тоже, как и всех? – спросила она откровенно.
Он грубо выругался матом.
А она задавала такой вопрос время от времени специально, чтобы проверить его реакцию, и каждый раз тон её звучал по-разному: шутливо, серьёзно или с провокацией. Сейчас Настя провоцировала тоже, ей всё же хотелось понять намерения этого человека, который когда-то был ей близок и которого она когда-то называла другом. Всё больше и больше женщина убеждалась – ей в самом деле следует опасаться.
Целая буря эмоций кипела в этот момент в его сердце.
Тем не менее он привык не показывать свои переживания, хотя прямо сейчас хотел бы наброситься на сидящую напротив и даже задушить её. Вообще он хотел заказать тоже этот с ума сводящий глиссе. Отпил глоток принесённого только что кофе и покосился на кусок пирога, уверенный, что даже не прикоснётся к нему. Щекочущая нервы эпоха девяностых, когда он основательно преуспел, минула давным-давно и сейчас никто не забивал стрелок, не расстреливал в упор и не угрожал в открытую. Угрожать вообще теперь запрещали законы. Однако Насте он когда-то давно пригрозил расправой, а теперь после прохождения через детектор был особенно взвинчен. Впрочем Настя всегда действовала на него, как хороший кальян, поэтому он и предложил встретиться именно в этот день и в это время.
– Пойдём к тебе? – сказал он и прикоснулся к её руке, ожидая, что она, так привычно, как кошка, царапнет его ладонь своими длинными ногтями.
Она и царапнула.
Он думал о том, что в таком настроении, в каком пребывал сейчас, самое то – убивать. Потому что для убийства в самом деле нужно подходящее состояние души. Сейчас он не спал трое суток, потом вывернул все нервы наизнанку, проходя испытание, и теперь в нём не осталось ни нервов, ни душевного равновесия, ни какого-либо здравого смысла. А вот смысл такой был как раз нужен, чтобы после убийства ловко замести следы. Да в общем, чтобы и само убийство прошло гладко. Нет, сейчас убивать было никак нельзя.
Настя не умела читать мысли.
В его бесстрастном взгляде и уверенных движениях она уловила непоколебимую решимость. Да, он точно убьёт её именно сейчас, если они пойдёт к ней. Она уже ни раз обдумывала, что такой вариант он запросто может использовать – о таких случаях часто читала в интернете: бывший возлюбленный приходил к своей жертве домой, чаще – снимал для подобной встречи номер в отеле… Впоследствии несчастную находили бездыханную и обставлено всё было, будто жертва совершила самоубийство – ни у кого в этом не возникало сомнений. Преступник всегда оставался безнаказанным и убийство не расследовали. Но это был лишь один из вариантов, какие предполагала Настя. Ещё наверняка существовала сотня других, которые Виталий мог изобрести и наверняка уже изобрёл, просто выжидал подходящий момент, как делал он это и в других случаях.
– Ко мне? Сегодня не получится… У меня подруга ночевала и она наверняка ещё не ушла. – сказала торопливо женщина.
Виталий хоть сам и врал постоянно, почему-то всегда с уверенностью полагал – его самого обманывать никто не может. Однако всё-таки на всякий случай небрежно бросил:
– Про подружку явно придумала.
Женщина засмеялась, но тотчас замолчала, напугавшись этих раздавшихся в тишине кофейни звуков – будто смеялась это вовсе не она, а какое-то странное эхо, проникнувшее сюда вдруг из совсем другого мира, может быть из параллельного измерения, а может – из мира мёртвых, к пребыванию в котором Виталий уже давным-давно её приговорил.
– Я ничего не придумываю, – ещё торопливей сказала она. – просто не умею.
– Оправдываешься, – теперь он явно провоцировал.
Но она промолчала.
К ним подошла официантка, хотя её и не звали.
– Здесь не знают никакой культуры, – полушёпотом буркнул Виталий, намереваясь расплатиться.
Настя остановила его.
– Пожалуй, я закажу ещё кофе, – сказала она. – капучино.
Официантка, обрадовавшись, достала свой блокнот.
– А мне глиссе, – добавил мужчина.
Теперь ему хотелось полакомиться хотя бы этим необычным десертом, если в перспективе не получилось бы полакомиться вот этой сидящей напротив него женщиной. Настя всё время искоса посматривала по сторонам, подмечая, что для этого времени дня кофейня удивительно пуста. А значит, если они пойдут к ней, некого будет спрашивать, ушла она одна или был у неё спутник. На официанток рассчитывать особо не приходилось, так как все они питали безграничную любовь к Виталию, который всегда оставлял щедрые чаевые и был здешним завсегдатаем.
– Сколько он был тебе должен? – спросила вдруг женщина и сама напугалась своего вопроса – она всегда с запозданием понимала, что постоянно дёргает его и усугубляет своё положение.
Всегда после старалась сгладить ситуацию.
– Пустяки, – отмахнулся её собеседник. – на такие деньги даже квартиру не купишь. Разве что в каком-нибудь маленьком городке.
Настя удивлённо вскинула брови… Вспомнила почему-то, как много лет назад они обсуждали, сколько стоит человеческая жизнь и за какую сумму можно пойти на убийство. Виталий тогда, не думая, определил – за десять миллионов долларов согласился бы. Однако видимо за последние годы ставка его сильно упала.
Теперь им уже принесли их заказ и женщина смущённо отвела взгляд, стараясь спрятать его куда угодно, пусть даже в чашку с кофе, лишь бы не смотреть на своего спутника. Иногда ей казалось, что он умеет читать мысли. Но то, о чём она думала, ей всё-таки хотелось скрывать.
– Так позвони подружке, скажи, чтобы проваливала, – резко сказал ей собеседник, погрузив ложку глубоко в воздушную шапку мороженного.
– С подружками так нельзя, обидно.
– Значит она тебе дороже, чем я.
Настя уже знала по собственному жизненному опыту: если человек на чём-то настаивает, значит в этом таится подвох. В данном случае подвох этот тоже несомненно был. Поэтому она промолчала.
– Ну вот чего ты опять выдумываешь. – вспыхнул мужчина.
Дальше его понесло. Впрочем спустя несколько минут он сильно об этом пожалел. Но всё-таки идеальные преступники тоже могут совершать роковые промахи. Он говорил о том, что было и чего не было. Говорил громко, не опасаясь, что кто-нибудь продуманный за соседним столиком запишет на диктофон его трёп.
– Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не заговаривала со мной об убийствах. Ну я злодей что ли какой-то по-твоему? Кого я когда убил… У меня просто очень много врагов. Много! Кто угодно может меня подставить. И меня посадят просто так. Ни за что. Знаешь, что такое бывает?.. Ты даже не представляешь, не можешь представить, что это такое и как это страшно. Человек просто исчезает и его не могут найти. Потом про него забывают, потому что никто не знает, где он. Ты просто не можешь знать о таких случаях. Тогда у человека отбирают всё – весь бизнес, разумеется, если он очень крупный… У меня хотят отобрать. Я знаю – меня прослушивают, за мной наблюдают. И может даже ты к этому тоже причастна. А что? Запросто тебя могли подговорить полицейские и теперь ты сидишь тут как ни в чём не бывало, улыбаешься мне и замышляешь, как бы меня подставить… Ждёшь, когда я скажу что-нибудь не так, проговорюсь, в чём-нибудь признаюсь. И вот тогда ты посмеёшься вместе с ними. Ведь так? Всегда, когда хотят кого-то растоптать, подсылают женщину – с давних времён так было. Скажи, что всё так и есть, женщина…
Настя молчала, кофе остывал. Она слушала внимательно и думала о том, как же всё-таки глуп он на самом деле.
– Иди домой, выспись, – сказала она.
– Нет уж, давай поговорим. Убить, говоришь, я тебя хочу. Да пойми ты, так не убивают.
– Я ничего не говорю и тем более не хочу знать, как убивают. Успокойся, ты переволновался.
– Уже начали, давай обсудим тему. Ну какая подружка у тебя там поселилась? Давай приедем к тебе и ты мне её покажешь. А подозревать меня ни в чём не надо.
– Разве я сказала, что подозреваю тебя?
– Это не надо говорить. Ты так думаешь и так себя ведёшь.
Тяжело вздохнув, женщина сделала глоток, хотя кофе уже не хотелось.
Она посмотрела в окно возле которого они сидели и увидела, как длинные слёзы дождя стекают по стеклу. Лето было досадно дождливым и от всего этого теперь захотелось тоже заплакать. Он говорил что-то ещё и она понимала – он чрезвычайно прозорлив. И хоть может не умеет он читать мысли, но всегда понимает, что происходит и понимает, если его пытаются обвести вокруг пальца. Вспоминались разные ситуации из прошлого, когда сомневаться не приходилось: она – его следующая жертва…
Обсуждать с ним это сейчас казалось бессмысленным. Кстати, они уже говорили об этом когда-то. Впрочем каждый остался тогда при своём мнении.
– Я не убиваю людей, не убиваю! – продолжал отчаянно он. – и не надо так думать, если ты не заодно с полицейскими. Ведь ты не заодно?
В этот момент в её томных глазах цвета пасмурного неба появилась первая дождинка – такая же крупная и торопливая, какими были слёзы дождя.
– Но ты угрожал мне, – напомнила она тихо.
– А ты шантажировала меня, – отозвался он.
– Прости, я просто пошутила.
– Хорошие шуточки.
– Да вообще, о чём мы разговариваем!
– В самом деле… Люди, которые любят друг друга, говорят совсем о другом.
– О чём
– Наверное, о любви.
И она стала ждать, когда он скажет какую-нибудь приятную фразу в знак примирения…
Ждала, что может наконец признается в любви, чего не делал он ни разу за многие годы, сколько они знакомы. Или хоть как-то иначе сгладит эту неожиданную ситуацию. Хотя впрочем тут виновата была она и не следовало соглашаться встретиться с ним именно в этот день и в это время – понятно ведь было, в каком он появится состоянии… Женщина продолжала чего-то ждать, а он наклонился над своей чашкой и торопливо принялся доедать мороженое.
– Допивай кофе и пойдём, – бросил он, не глядя на неё.
Насте было всё равно, куда же они теперь пойдут.
Она просто встала первой и взяв куртку, висевшую на спинке стула, направилась к выходу. Шла медленно, давая ему шанс опомниться: догнать её или спросить, почему она уходит. Однако в зале кофейни застыла подозрительная тишина – ни его шаги, ни его голос не раздались за спиной. Только издалека, из кухни, тянулась старая песенка про оранжевого летнего короля. Впрочем в этот год такой король почему-то досадно редко включал фонтаны ультрафиолета.
***
Выйдя из кофейни, женщина прямо захотела раствориться в этом дожде – в этой серости и тоске, в которой помимо всего прочего скрывался страх. И страх этот был большой – такое огромное облако, разливающееся везде по городским улицам. Можно было слиться с ним и довериться судьбе, а можно – вернуться в кофейню и поговорить ещё с этим опасным и жестоким человеком, с которым она так опрометчиво поддерживала отношения.
Она раскрыла зонт, потому что дождь поливал сильно и уже ощущалось, как торопливо он распрямляет накрученные локоны её волос, пытается смыть несмываемую тушь с ресниц и лезет под блузку. Надевать куртку тем не менее не хотелось – всё-таки было лето. Зазвонил телефон и она понимала – никто кроме Виталия не может ей позвонить в этот момент.
Отвечать на звонок не хотелось, но всё же она ответила.
– Вот что ты творишь? Что? – прокричал он.
– Давай поговорим в другой раз, ты переволновался.
– Всё со мной нормально.
– Ты только сейчас заметил, что я ушла?
– Я сразу заметил, думал – пошла покурить.
– Опять путаешь меня с кем-то. Я не курю. И никогда не курила за все эти десять лет, что мы встречаемся.
Мужчина промолчал и в телефоне она услышала только торопливые глотки – он допивал кофе, возможно даже то, которое не допила она. А может – заказал ещё.
– Не понимаешь моих шуток, – отмахнулся он.
– А кто-нибудь понимает? Может и убьёшь ты меня тоже шутя?
В телефоне раздались короткие гудки.
Настя понимала, что снова сказала лишнее, однако разозлилась, что он разъединился, не попрощавшись. Явно он злился. Он злился всегда, когда она говорила что-нибудь компрометирующее по телефону – всерьёз опасался посторонних ушей. С другой стороны, может и правда его подслушивали. Может оставался он на свободе до поры до времени, просто потому, что его в самом деле не могли ни в чём уличить.
О проекте
О подписке