Читать книгу «Истина где-то рядом» онлайн полностью📖 — Анатолия Евгеньевича Половинкина — MyBook.
image
cover





Но ведь если дом многоквартирный, какая помощь могла потребоваться от него? Или же всему причина надпись «пресса» на его каске и бронежилете? Ее увидели и… И это значит, что с Данилой могло произойти что угодно.

Женщина тянула его внутрь здания, показывая куда-то рукой, и непрерывно что-то говоря. Подъезд, если конечно, место, где оказался Беркутов, можно было назвать подъездом, был завален всяким хламом, и ему приходилось внимательно смотреть себе под ноги, чтобы ни обо что не споткнуться.

Женщина ввела его в какую-то комнату, освещенную лампой без абажура, одиноко болтающейся под потолком. В комнате, можно сказать, совершенно не было никакой мебели, и выглядела она почти как бомбоубежище. Голые стены, голый пол. У противоположной от входа стены, на каком-то не то матрасе, не то одеяле, лежал человек, возле которого хлопотали мужчина и женщина арабского происхождения. Лежащий был раздет до пояса, и грубо и наспех перевязан. Повязки были наложены и на груди, и на боку, и на шее. Видимо, несчастному сильно досталось. Очевидно, он попал под сегодняшний обстрел. Неподалеку от раненого, на полу, лежали его верхняя одежда, бронежилет и каска, на которых красовалась надпись «пресса».

Господи, да ведь это же журналист, такой же, как и он сам. Так вот почему его позвали. Женщина, очевидно, увидев такую же надпись на Даниле, решила, что раненый является его коллегой, и поэтому позвала его. Что ж, во всяком случае, кажется, Даниле здесь не угрожает опасность, как он того опасался. Но кто этот корреспондент, на какую страну работает?

Данила шагнул поближе, чтобы получше рассмотреть лицо раненого. Ему показалось, что оно было славянского типа. Как бы там ни было, но по-английски он должен был говорить.

Был ли раненый в сознании, Данила затруднялся определить. Тот лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал.

Женщина, приведшая Беркутова, снова заговорила, но Данила не смог определить, к кому она обращается. Раненый открыл глаза и, слегка повернув голову, посмотрел на Данилу. Видно было, что даже такое небольшое движение причинило ему мучительную боль. Он некоторое время всматривался в лицо Беркутова, а потом вдруг произнес на чистом русском языке:

– Подойди.

Голос прозвучал слабо, видно раненый потерял много крови и сил. Данилу изумила родная речь, услышанная им от фактически первого встречного. Впрочем, чему тут было удивляться. Здесь было множество его коллег-конкурентов, занимающихся тем, чем занимался и он сам. Что же необычного было в том, что один из них оказался раненым.

Конкурентов? В данной обстановке Данила видел не своего конкурента, а соотечественника, нуждающегося в помощи. Он быстро подошел к раненому, и склонился над ним.

– Кто вы?

Человек мотнул головой, и сморщился от боли.

– Сейчас не время. Вы должны помочь мне.

– Вам нужен врач, – сказал Данила, опускаясь рядом с раненым. – Необходимо немедленно отвезти вас в больницу.

А про себя подумал, что лучше бы это была бы европейская или хотя бы российская больница, там уж хотя бы первую помощь окажут. А вот в сирийских госпиталях он отнюдь не был уверен. По отношению к ним он не питал никакого доверия.

– Нет времени, – ответил раненый.

– Что значит, нет времени? Я сейчас вызову «скорую».

И Данила потянулся за мобильным телефоном.

– Они сказали, что уже вызвали ее.

Но это почему-то не очень обнадеживало. Местная «скорая помощь» здесь могла приехать только через несколько часов, а учитывая положение в стране, не приехать и вовсе. Да еще и не прекращающийся обстрел. Данила отсюда слышал, как ухали взрывы. Хорошо еще, что они звучали где-то далеко в стороне.

– Вы должны сохранить и передать. Это очень важно.

– Что сохранить, что передать? – не понял Беркутов.

– Запись. Сберегите ее. Она не должна попасть не в те руки. Передайте ее правительству Российской Федерации.

– Какая запись? – Данила был уверен, что у раненого начался бред. Ну, что может заснять секретного на видеокамеру обыкновенный корреспондент в горячей точке? Тайный договор правительств? П-ф, в век-то глобального интернета никаких секретов быть не может. Тому доказательством является эта комедия с Эдвардом Сноуденом. Тоже мне, раскрыл заговор, который всем известен.

Раненый непослушной рукой попытался залезть в карман своих брюк. Это ему удалось сделать не сразу. Потеря сил, боль от ран, да еще и в лежачем положении засунуть туда руку…

Данила наблюдал за действиями корреспондента, не зная, что ему делать, помочь или ждать что будет дальше.

Наконец, с большим трудом раненый что-то извлек из кармана, и протянул это Даниле.

– Вот, возьмите. Сберегите ее.

Данила взял протянутый предмет, и увидел, что это была компьютерная флэшка.

– Никто не должен знать, что она у вас.

Яснее не становилось. Начиналась игра в какой-то шпионаж. От кого должен был уберечь флэшку Данила? И кому ее передать? А если тот, кому он ее передаст, как раз и окажется тем, от кого ее необходимо было сберечь? Российскому правительству? Интересно, как он это себе представляет. Его что впустят прямо в Кремль, где его примет сам президент? И потом, Данила вовсе не собирался лезть в политику. Он знал, чем заканчивают те, кто ввязываются туда, куда им ввязываться не положено. И вовсе не горел желанием закончить так же.

– Кто вы? – спросил Беркутов.

– Чем меньше вы обо мне знаете, тем лучше для вас, – раненый тяжело дышал.

Угу, стандартный шпионский ответ. И Данила решительно покачал головой.

– Не пойдет, – решительно заявил он. – Я не желаю играть в подобные игры. Не желаю в этом участвовать. И не стану иметь дело с тем, о ком ничего не знаю. И уж, тем более, скрывать у себя то, за чем в любой момент может начаться охота. Словом, для таких дел найдите кого-нибудь другого.

И он протянул флэшку обратно.

– Меня зовут Олег Макеев, – сказал раненый. – Что-то изменилось теперь? Вам это имя о чем-нибудь говорит?

– Нет, – признался Беркутов.

– То-то и оно. Я – корреспондент одной из радиостанций. Свободная пресса.

– Если вы представитель свободной прессы, то почему же вы хотите, чтобы я передал флэшку властям? Термин «свободная пресса» всегда подразумевает оппозицию по отношению к действующей власти.

– Свободная пресса – это та, которая пишет правду и ищет справедливости, – перебил его Макеев.

– Вот как? Так что же записано на флэшке?

– Правда. Истина.

VI

В тексте упоминается запрещенная на территории российского государства группировка ИГИЛ.

Внезапно все происходящее показалось Даниле похожим на водевиль. Олег Макеев говорил об истине, которой так любил прикрываться сам Данила. Отсюда вывод, либо раненый журналист смеялся над ним, (что было уж очень маловероятным), либо перед ним был религиозный фанатик, возомнивший, что ему одному открылась какая-то тайна, недоступная остальным. Ведь каждому известно, что только фанатики претендуют на то, чтобы быть хранителями истины, сокрытой от глаз всего остального человечества.

Правда? Истина? В определенном смысле этого слова в его собственной видеокамере хранилась как раз эта самая правда. Так что же, ее тоже необходимо передать правительству?

А, с другой стороны, какая вообще может существовать правда, которая была бы неизвестна сильным мира сего? Все всё про всех знают, и ничего ни от кого невозможно утаить.

– Правда? – переспросил Данила.

– Да, правда. Истина, знание которой способно перевернуть весь мир. Нельзя, чтобы это попало не в те руки.

Истина где-то рядом, подумал Данила, вспоминая свой собственный излюбленный девиз, позаимствованный им из «Секретных материалов». Вот только какую истину имеет в виду Олег Макеев? Секретный договор с инопланетянами? Планы уничтожения Земли космическими агрессорами? План колонизации чужаками мира людей? Или вообще что?

– Но откуда вы так уверены, что уже не передали запись не в те руки? Может, я как раз и есть тот, к кому флэшка не должна попасть? Что если я работаю на «них»? Что вы вообще обо мне знаете? Вы даже не знаете моего имени.

– Вы профессор Берковец, известный блогер и журналист. Вашими репортажами пестрит весь интернет.

Олег Макеев произнес все это таким тоном, будто бы это должно было все разъяснять, и Данила невольно почувствовал себя польщенным. Вот она, слава журналиста. Его знали в лицо, знали его имя, точнее, ник, под которым он был известен в сети. Что ни говори, а это льстило. Но это так же и настораживало.

– И что же это вам говорит? – спросил Данила. – Где гарантия, что я работаю не на «них»?

Он снова произнес это загадочное слово «них». Не правда ли, это придавало любой теме определенную остроту. Всегда, когда происходит что-то ужасное и необъяснимое с точки зрения здравого смысла, всегда появляются «они». Это слово всегда символизирует некую безликую и абстрактную темную сторону, олицетворять которую может кто угодно. В термин «они» каждый вкладывает что-то свое, зачастую собственную паранойю. Но почти всегда этот термин подразумевает какую-то теневую тайную организацию, стремящуюся к безграничной власти над родом человеческим, а быть может, и вовсе стереть его с лица Земли. Одним словом, «они» – это всегда враги народа, государства или вовсе всего рода человеческого.

Ответ Макеева был так прост, что Данила на мгновение даже испытал растерянность.

– Я доверяю вам, – сказал раненый.

Как же это наивно и беспомощно звучало.

– Как же вы можете мне доверять, когда не знаете ни моих целей, ни моих стремлений?

– Вы моя единственная надежда.

Данила почувствовал жалость к раненому. Либо он настолько чувствует себя обреченным, что готов передать ценный материал первому встречному, либо… Либо что? Это вообще походило на акт отчаяния. Чисто человечным поступком было бы сейчас успокоить раненого, заверив, что Данила непременно исполнит его просьбу, и передаст флэшку кому нужно. Но у Данилы почему-то не поворачивался язык сказать так. Может, он не хотел обманывать умирающего, не хотел воспользоваться его заблуждением, его наивностью. Он открыл было рот, чтобы так и сказать, но вместо этого произнес:

– Вам нужен врач.

Олег Макеев повернул голову к сидящему рядом мужчине, и что-то спросил его по-арабски. Последовал довольно длинный ответ, который, видимо, удовлетворил Макеева.

– «Скорая» уже едет. Давай уходи отсюда. Спрячь флэшку, и никому ее не показывай.

– Я поеду с вами, – заявил Данила. – Я должен убедиться в том, что с вами все будет в порядке.

– Нас не должны видеть вместе. Никто не должен догадаться, что флэшка у вас. Уходите, быстрее. – Макеев снова перешел на «вы», возможно, сам этого не заметив. – Вы и так провели со мной слишком много времени. За мной следили. Если они напали на мой след… Одним словом, бегите, скрывайтесь.

Он посмотрел на женщину, приведшую Данилу, и что-то сказал ей. Та кивнула.

– Идите, она вас выведет.

Беркутов машинальным движением сунул флэшку в карман брюк, и повернулся к женщине. Та повела его к выходу. Он вышел, даже не попрощавшись с раненым. Слишком был потрясен случившимся.

Проводница вывела Данилу на улицу, и молча поспешила обратно. Беркутов остался посреди улицы. Небо уже темнело, и скоро должна была наступить темнота. А оказаться одному в темноте посреди сирийских трущоб совершенно не улыбалось Даниле.

Но и взять вот так просто и уйти он теперь тоже не мог. Его беспокоила судьба Олега Макеева. Как бы там ни было, но он должен убедиться в том, что с ним все будет в порядке. Пока он не увидит, как сюда прибудет «скорая» он никуда не уйдет.

Макеев утверждал, что за ним следили. Если это правда, то вполне возможно, что слежка теперь установится и за Данилой. Макеев, отдав ему флэшку, как бы передал ему эстафету, и теперь охота, если она действительно ведется, будет идти за ним.

Данила осторожно огляделся по сторонам, но в надвигающемся сумраке не смог никого увидеть. Однако это не значило, что слежки не ведется. Если здесь действуют профессионалы, то было бы, мягко говоря, наивным суметь увидеть их.

Беркутов укрылся между двумя зданиями, стараясь держаться в тени. Это было рискованно, так как именно там его и могла поджидать засада. Темнота, тени и сумрак были не его друзья, и больше всего Даниле сейчас хотелось броситься наутек, подальше от этого места. Но он не мог оставить своего соотечественника и коллегу на произвол судьбы, хотя именно эти обстоятельства его всегда меньше всего волновали. Что ему до соотечественника, когда люди в его родной стране живут по принципу «человек человеку волк». А то, что Макеев корреспондент, означало, не более, не менее, как то, что этот человек был его конкурентом, а значит, недругом.

Но может, именно то обстоятельство, что он находился на чужбине, среди тех, кто ненавидел его страну и его народ, в корне меняло все дело. Как бы там ни было, но мысль о раненом корреспонденте не давала ему покоя.

Тьма быстро сгущалась, и вскоре послышался вой сирены. Это могла быть «скорая помощь», но с таким же успехом могла оказаться и полиция или военные.

На улице показалась машина с мигалками, и Данила увидел, что это действительно была «скорая помощь». Она въехала в трущобы, и Беркутов украдкой последовал за ней. Ему необходимо было удостовериться в том, что карета прибыла по адресу.

«Скорая» остановилась возле дверей дома, где скрывался раненый. Из машины вышли врач и двое санитаров с носилками. Все трое исчезли в дверях. Кажется, все в порядке, но Данила продолжал ждать. Через несколько минут, показавшихся Беркутову целой вечностью, санитары вновь показались на пороге, неся на носилках Олега Макеева. Врач замыкал шествие. Данила вздохнул с облегчением, теперь можно было возвращаться со спокойной совестью.

Он снова укрылся в тени, и подождал, когда «скорая» уедет, после чего быстрым шагом направился в сторону отеля, где для него был зарезервирован номер. Путь показался Даниле бесконечным, он все время ожидал нападения, выстрелов в спину, засады или еще каких-нибудь ловушек. Он тщательно смотрел себе под ноги, так как вполне мог наступить на мину или подорваться на растяжке.

Кроме того, встреча с Макеевым, и получение от него ценной флэшки, добавляли новой опасности. Теперь следовало опасаться не только боевиков ИГИЛ, но и безликих и таинственных «их», которые могли напасть на Данилу, с целью завладения флэшкой. А может, следовало ожидать и похищения иностранными спецслужбами. Его вполне могли принять за сообщника Макеева. Господи Боже, ну почему эта тетка выбрала именно его?! Что, во всей округе не было других журналистов? Не мог же сам Макеев ткнуть в сторону Беркутова пальцем, и велеть привести к нему именно него, и никого иного. Флэшка жгла ему карман, и в Даниле боролись два противоречивых чувства: избавиться от флэшки, и непременно выяснить ее содержимое. Но больше всего его сейчас занимала одна проблема, сумеет ли он добраться до гостиницы или же нет.

А, может, и нет никакой слежки, как нет и никаких шпионов? Что если этот Макеев обычный сумасшедший, параноик, возомнивший о себе, что он раскрыл какой-то секретный заговор? А на флэшке записана какая-нибудь никому не нужная ерунда. Или обычный, ставший бытовым, трагический случай. Скажем, расстрел сирийским командиром своих подчиненных. Или же наоборот, убийство солдатами своего командира. Падение самолета, захват боевиками пилота, да мало ли еще что. Что если этот Макеев вообще не журналист, а так, любитель острых ощущений или сенсаций? Свободное радио. Ну-ну, так себя отрекомендовать может каждый. Но Данила никогда не слыхал ни о каком корреспонденте по имени Олег Макеев. А он знал многих лично, а уж понаслышке-то и вовсе. Свобода, правда, истина: всеми этими терминами любит разбрасываться и он сам.

Может, выбросить эту флэшку, и всех дел-то. Сразу станет одной головной болью меньше. Но Данила знал, что никогда не сделает этого, пока не узнает, что записано на ней.

Данила добрался до отеля без происшествий. Никто на него не напал, не пытался завладеть флэшкой. Стало быть, никому эта запись не нужна? Просто очередной сумасшедший или психически нездоровый человек, возомнивший себя спасителем человечества? Можно забыть о нем, и о самой флэшке?

Ха-ха, как бы ни так. Данила не верил, что все так просто. Хотя… Все могло оказаться вот именно так просто.

К тому времени, как Беркутов вошел в отель, на улице совсем стемнело, и когда он закрыл за собой входную дверь, ему показалось, что этим самым он как бы оградил себя от всех опасностей, скрывающихся снаружи.

Поднявшись в свой номер, Данила, прежде всего, заглянул в каждый угол, проверил все двери. Мания преследования? Да можно называть это как угодно, но для Беркутова это была простая мера предосторожности. Он снял с себя бронежилет и каску. Здесь в них не было необходимости. К тому же без этой тяжести он чувствовал себя легче и, как это ни странно, безопаснее. Больше не было этой надписи «пресса» на нем, всегда вызывающей нежелательный интерес у окружающих. Постоянно кто-то норовит что-то рассказать, чем-то поделиться, а то и наоборот, узнать от него, что происходит сейчас в мире. А Даниле было сейчас вовсе не до того, чтобы кого-то выслушивать или кому-то что-то рассказывать, утешать, обнадеживать. Да и вообще…

На улице стемнело, но до ночи еще было далеко. Стало быть, есть еще время поработать над материалом. Но сперва необходимо поужинать, как-никак, а он не ел с самого утра. Ох уж это ненормированное питание. Как бы оно не довело его до беды. Ему только какой-нибудь язвы еще не хватало. А что, журналисты стоят на первом месте в кандидаты на получение этой болезни.

Данила спустился вниз, в гостиничный ресторан и сел за свободный столик. Да, назвать, такое заведение рестораном может только человек, свободный от предрассудков или с повышенным чувством юмора. Скорее оно походило на второсортное кафе, да и такое сравнение можно было сделать только с большой натяжкой.

Краем глаза Данила оглядел зал. Нет, никто не проявлял к нему повышенного интереса, никто не следил за ним. Во всяком случае, он этого не заметил. Значит, либо никто не знал, что флэшка у него, либо он прав, и флэшка никого не интересовала. Бедняга, наверное, просто попал под случайный обстрел, получил контузию, и от шока у него ум за разум зашел, и он решил, что его преследуют, а вокруг зреет вселенский заговор.

Беркутов сделал заказ. Сервис здесь оставлял желать лучшего, так же, как и сама еда. Данила уже неоднократно останавливался в этой гостинице, поэтому никаких особых иллюзий не питал. Но ничего, разок здесь поужинать вполне можно, а завтра его здесь уже не будет.

Он не спеша принялся за еду, делая вид, что увлечен содержимым своей тарелки, а на самом деле высматривая опасность. Но все было тихо и спокойно. Никаких шпионов, никаких вражеских агентов. Никто не интересовался русским журналистом по имени Данила Беркутов, больше известным под ником профессор Берковец.

Заказав кофе себе в номер, Данила поднялся наверх, и открыл свой ноутбук, с которым никогда не расставался. Чтобы лишний раз не сажать аккумулятор, он подключил его к розетке. Как-никак, а ноутбуку был уже не первый год, и в автономной работе его уже надолго не хватало. Надо было уже давно купить новый, но у Данилы все как-то не доходили руки. К тому же было жалко тратить лишний раз деньги, а цены на ноутбуки в последнее время заметно подскочили.

Кофе оказался гораздо лучше, чем то, что ему пришлось съесть на ужин. И поможет ему не уснуть раньше времени. Сейчас он поработает, а завтра отправится домой.

Но Данила не знал, что готовит ему завтрашний день.

VII

В тексте упоминается запрещенная на территории российского государства группировка ИГИЛ.