Работать в субботу откровенно не хотелось. Даже головой. Григорий Степанович Бородко поднялся с кожаного дивана, размял кости, смерил взглядом большую картину в золотистой рамке, висящую на стене, на которой был изображен шторм на море, и, видимо, по замыслу тех, кто ее сюда повесил, это должно стимулировать рабочий процесс, а также поднимать эстетическое восприятие мира. Лично у полковника Бородко картина ассоциировалась только с морской болезнью. Он покосился в зеркало, обрамленное вычурными узорами. В свои пятьдесят с небольшим Григорий Степанович бодро держал марку. Спортивная фигура, ни капли жира, мужественные скулы, орлиный нос. Он нравился женщинам, его уважали коллеги по работе и даже заокеанские партнеры, традиционно видящие в украинских коллегах людей второго сорта, нужных лишь для того, чтобы напакостить России.
Он отошел от зеркала, вскинул руку с часами – 19.55. Практически выходной день закончился. Бородко находился один в огромной служебной квартире СБУ, расположенной в сталинском доме недалеко от Крещатика и Бессарабской площади. Четырехкомнатная квартира располагалась на третьем этаже пятиэтажной громады, все окна выходили во двор, заросший старыми каштанами. В квартире имелось все для безбедного существования, включая двухсекционный холодильник, забитый продуктами, и плоский телевизор в полстены. В одной из комнат, напичканной дорогим спецоборудованием, располагался командный пункт, остальные были жилыми – для отдыха. Пару минут полковник постоял у окна, разглядывал двор. Дом жил своей обыденной жизнью. Припарковался джип, вылезли молодые супруги, стали вынимать из багажника пакеты с продуктами и весьма эмоционально ругаться. Пенсионерка с авоськой вошла в подъезд, укоризненно покосилась на ругающуюся молодежь. К соседнему подъезду подошла фигуристая девушка – симпатичная, с волнистыми волосами. Ей навстречу бросился парень с букетом роз – видимо, подкарауливал. Полковник усмехнулся и отошел от окна. Вчера он позвонил своему куратору Ричарду Лэзерби, рассказал о беседе с Сухановым. Куратор не смог скрыть возбуждения. Это очень ценная информация, это реальный шанс отбросить в прошлое стремительно растущий потенциал российских воздушно-космических сил! Надо соглашаться. Деньги не проблема, но поторговаться стоит, бюджет у Пентагона не резиновый! Дашь однажды слабину – и этот жук окончательно сядет на шею! Припугните его чем-нибудь, напомните о компромате…
Компромат был, честно говоря, так себе. Мало ли что он ляпнул десять лет назад, а слив информации в последующие годы уже не докажешь. И не хотелось полковнику портить отношения с генералом российской армии. Полезный тип, а главное, перспективный. Он про Суханова знал все – то, что жаден, что умен, знал про любовницу Елизавету, имеющую коттедж под Москвой. Несчастная женщина, втрескалась в этого «чмыря» по самые уши. Пусть хоть тем утешается, что его кормить и обстирывать не надо…
Вдруг в дверном замке повернулся ключ, и в квартиру, крадучись, вошел невысокий и незаметный капитан Парчук. На часах ровно восемь. Пунктуальность была одной из отличительных черт капитана.
– В следующий раз войдешь неслышно – прибью, – пообещал полковник, высовываясь из комнаты.
– Прошу прощения, Григорий Степанович, – извинился Парчук.
– Ладно, проходи, докладывай. Чаю хочешь?
– Хочу, Григорий Степанович, но сначала о деле.
Парчук прошел в комнату, уставленную оборудованием. Ее шутя называли «операционной». О чем говорят люди в этой комнате, подслушать было в принципе невозможно – если Григорий Степанович, конечно, не желал обратного. Парчук развалился в кресле, перевел дыхание. Устал карабкаться на третий этаж? Порой Григорий Степанович ловил себя на мысли, что раздражается по поводам, которые решительно того не стоили. Он не стал присаживаться, подошел к окну, скрестил руки на груди.
– Похоже, Суханов не врет, Григорий Степанович, – вкрадчиво сообщил помощник. – Поступили данные разведки США, а также тактико-технические характеристики «Вектора» и «Дрозда».
– Слушаю тебя внимательно, – напрягся Бородко.
Никаких документов, папок, шпаргалок при капитане не было. Всю информацию он хранил в голове, обладающей колоссальным объемом долговременной и оперативной памяти.
– Крылатая ракета «Вектор» была сконструирована в ярославском КБ «Куб» полтора года назад, – начал «ликбез» Парчук. – По сути, это модернизированный «Калибр». Денег на эту штуку москали не пожалели, и штука получилась грозная. Ракета 3МС-55 «Вектор» – крылатая ракета нового поколения наземного, морского и воздушного базирования. По характеристикам значительно превосходит предыдущие аналоги. Дальность – 5500 километров – против 2600 у ракеты 3М-14 «Калибр». Грубо говоря, из центра России она накрывает всю Европу, север Африки, Саудовскую Аравию, Катар, Бахрейн, ОАЭ, Сирию, не говоря про Ирак с Афганистаном. Добьет и до Канады, если врезать через Северный полюс. Длина ракеты – семь метров. Пусковая установка помещается в грузовой контейнер и может перево-зиться на автомобиле, железнодорожной платформе или, скажем, среднеразмерном судне. Скорость маршевая – 1,2, это в числах Маха, гм… Более понятным языком – 1430 километров в час.
– Ты бы не умничал, – проворчал полковник.
– Так точно, Григорий Степанович, – кивнул помощник. – Число Маха – это отношение скорости звука в той среде, где летит ракета, к самой скорости ракеты. Ну, принято так подсчитывать в аэродинамике. Скорость «Вектора» у цели – 3813 километров в час. Аналогичные данные у «Калибра» – восемьдесят процентов от озвученного. Высота полета над землей – от 50 до 150 метров, может уходить на высоту до 12 километров. Предыдущие модели – до 8. Над водой летит на высоте 20 метров. Высота при подлете к цели – 15–20 метров. Ракета невидима – поглощает сигналы радаров. Оснащена высотомером для огибания рельефа местности. У американцев подобного изделия нет. Характеристики хваленого «Томагавка» куда скромнее. «Вектор» может использоваться и как противокорабельная ракета, и как противолодочная, и для уничтожения наземных целей.
– Но вроде не страдали от этого наши американские товарищи, нет? – заметил Бородко.
– Не страдали, – согласился Парчук. – Все полтора года не страдали. Ущемлялось профессиональное самолюбие, но научились с этим жить. Дело в том, что до текущего времени управление ракетами «Вектор» осуществлялось по сигналам приемника системы спутниковой навигации ГЛОНАСС. При этом использовались спутники военного назначения «Восток». В НАСА нашли на них управу – научились воздействовать в космосе со своих спутников. То есть всегда могли отклонить траекторию ракеты, отключить боевую часть или вообще вывести ее из строя. Потому американцы и спали спокойно. А москали – нет. В итоге конструкторское бюро «Куб» и создало блок программного управления «Дрозд». Это мини-компьютер, в память которого вводятся параметры полета крылатой ракеты. Воздействовать на компьютер бесполезно. Во всяком случае, пройдут годы, прежде чем американцы научатся это делать. Блоки монтируются в ракеты под присмотром специалистов, проводится отладка оборудования, синхронизируются программы, и ракета готова к использованию – к полному ужасу наших американских и европейских коллег.
– Масса блоков?
– У россиян до сих пор своеобразные представления о мини-компьютерах, – улыбнулся Парчук. – Блок «Дрозд» по габаритам напоминает старый кассетный магнитофон, если понимаете, что я имею в виду. Такая штука имелась в каждой семье. «Весна», «Электроника», все такое… В самом КБ у янки агентов нет, там очень строгий режим секретности. Но данные худо-бедно собираются. Блоки действительно готовы. На ракетах они еще не испытывались. Это произойдет на полигоне «Южный» в Ростовской области. Транспортировка на полигон планируется 17 сентября. С какого предприятия будет вывозиться груз – неизвестно. Каким транспортом, каков состав конвоя – тоже неизвестно. Слабые места в охране, в используемом транспорте, который, безусловно, будет бронированным, как будет осуществляться слежение за конвоем – мы также не знаем. Маршрут движения конвоя – увы, не в курсе. Он разрабатывается не в КБ, а в Управлении специальных проектов Минобороны…
– Я знаю, – поморщился Бородко, – в том самом управлении, где трудится наш Суханов. Без его информации мы бессильны.
– Это не может быть подстава, Григорий Степанович? – поднял голову Парчук.
– Не думаю, – ответил полковник. – Блоки изготовлены, и первая партия ждет испытаний – это непреложный факт. «Спалить» Суханова не могли – мне бы доложили. Врать, чтобы на халяву срубить бабла, ему нет смысла – поймаем и убьем. Проще работать честно. Не дурак же.
– И каковы наши действия?
Полковник уклонился от ответа, задумался. В 20.30 в дверь деликатно постучали, и в служебную квартиру вторглись еще двое. Они были в штатском, но лица и осанка свидетельствовали о принадлежности к офицерскому корпусу. Невысокого плотного мужчину с темными волосами и узко посаженными глазами звали Остап Николаевич Сердюк, он был заместителем Бородко, имел звание подполковника и являлся непосредственным куратором диверсионной группы «Оцелот», созданной четыре месяца назад для выполнения особо важных заданий. Второй был выше, обладал располагающим лицом и обманчиво добрыми глазами. Командир той самой группы «Оцелот» майор Гальский Виктор Михайлович, опытный офицер, почти волшебник в своем деле, безжалостный к врагам, изворотливый, изобретательный. Не привыкший вникать в моральные аспекты во время выполнения работы. Возможно, порой своенравный, иногда вспыльчивый, но в целом не допускающий вольностей и отклонений от дисциплины. Несколько дней назад его группа славно поработала – майор лично выследил сбежавшего ренегата Крячковского и примерно наказал. Имелась информация, что в момент расправы погибла уйма постороннего народа, включая женщину-врача, но такие мелочи не волновали никого – ни Бородко, ни Гальского. Цель оправдывает средства. Вред от воссоединения Крячковского с его московскими хозяевами был бы колоссален.
О проекте
О подписке