Платон
– Пятьдесят семь… пятьдесят восемь, – считаю вслух, – пятьдесят девять… С днем рождения меня. Наконец, восемнадцать, – грустно усмехнувшись, убираю телефон, разворачиваюсь к сопящей рядом малознакомой девчонке, подцепленной в клубе, и понимаю, что мне больше ничего не хочется, кроме одного – я хочу, чтобы она ушла.
Меня обламывает грохот тяжелых автоматических ворот на улице. Светить девчонку перед отцом нельзя, пусть уж лучше спит. Утром разберусь.
Встаю с кровати. Глушу отличный блюз в колонках. Поднимаю с пола штаны. Звякнув бляшкой ремня, надеваю их и иду к окну.
Сверкнув фарами, во двор въезжает сначала такси, а следом эвакуатор. На нем в хлам разбитая отцовская тачка.
Да уж… Две разбитые в один день машины для семейства Калужских – это перебор. Как же так, папа? Ты же самый законопослушный гражданин в нашем городе (для виду, конечно, но это не имеет значения). В кого ты впилился?
Из-за проливного дождя мне плохо видно происходящее внизу. Охранник выносит отцу зонт. Родитель не спешит заходить в дом. Он кому-то звонит, нервно расхаживая взад-вперед и раскидывая туфлями воду с дорожки. Судя по его поведению и размашистым жестам руками, он основательно вляпался. Я отделался лишь легким испугом.
Груду металлолома, некогда бывшую пафосной тачкой бизнес-класса, сгружают возле гаража. Папа расплачивается, отпускает эвакуатор. Снова звонит, снова мечется.
В мою комнату тихо стучат. Это старший брат, больше некому.
Открываю.
– Ты видел? – шепчет Гордей, чтобы не разбудить мое праздничное развлечение.
– Да. Только что-то я не горю желанием сейчас туда спускаться.
– Идем, – ухмыляется братишка. – Не нарывайся только. Папочка явно не в лучшем настроении. С днем рождения, – протягивает мне ладонь.
Сжимаю. Гордей дергает меня на себя. Обнимает, хлопает по плечу. Это все поздравления, больше не будет. Седьмое ноября в нашей семье еще и день памяти женщине, что дала нам с братом жизнь. Мама умерла, рожая меня. Гордей ее помнит урывками, ему тогда только пять исполнилось, а я совсем ничего не знаю. Отец не говорил со мной о ней, даже когда я мелким плакал и просил. Мне кажется, ему было бы легче, если бы врачи тогда спасли ее, а не меня. Но у них не получилось, я похож на маму… Не складываются у нас отношения с отцом… Не складываются!
Накидываю футболку, чтобы и правда не нарываться. Выходим с Гордеем на лестницу, спускаться ниже пока не рискуем.
Охранник открывает дверь, и моя челюсть падает, больно ударяясь о ступеньки. На пороге дома она! Чертова рыжая кошка! Испуганная, промокшая, замерзшая. На бледных щеках разводы от туши, губы искусаны в кровь, джинсы порваны и дурацкий вязаный свитер в грязи. Огненные волосы резко контрастируют с белой кожей. Ее шатает. Если бы не отец, это недоразумение рухнуло бы на пол.
Меня подкидывает от ее появления! Какого черта?!
Родитель ловит нас с братом взглядом.
– Это мой подарок на совершеннолетие? – усмехаюсь, разглядывая дрожащую девчонку. Гордей толкает меня в бок, осаживая.
– Это София. Она поживет некоторое время в нашем доме, – сообщает отец, не реагируя сейчас на мой выпад.
– Мама… – шевелит губами девчонка. – Где моя ма… – бессознательной куклой падает к нему на руки.
Ловит с тяжелым вздохом. Несет на диван, вызывает знакомого частного врача.
София, значит… Красивое имя для бездомной кошки.
Карма, она такая, детка. Из-за тебя в столб въехал я, а теперь вот, похоже, в твою тачку въехал мой папочка и теперь усиленно будет прикрывать свой зад. А вот что с родителями, интересно…
Меня опережает Гордей. Он спускается к ним и спрашивает у отца:
– С мамой ее что?
– Не знаю пока. В больницу увезли. Остальное вас не касается, – тут же огрызается. – Не вздумайте лезть, я сам все решу. За девочкой вот лучше присмотрите.
– Да мы как бы и не планировали вмешиваться, – спокойно отвечает братишка. – У твоего сына день рождения, – тихо напоминает.
– И что? Он его заслужил?
Вот, это оно и есть. Не заслужил я ни дня рождения, ни самого рождения, судя по всему.
– Гордей, распорядись, чтобы для Софии приготовили гостевую спальню на первом этаже. И принеси мне выпить чего-нибудь. – Голос отца снова срывается на хрип.
Мне сверху хорошо видно, как трясутся его руки. Машина с отличной системой безопасности его не убила и даже не покалечила, а вот тем, в кого он въехал, похоже, досталось гораздо сильнее.
Меня не трогает его состояние, скорее, даже немного радует. Приятно, когда любящего власть, уверенного в себе прокурора о колено ломают неподвластные ему обстоятельства. В такие моменты он становится похож на человека, которого интересует в жизни не только успешная карьера и большие бабки. Да он просто становится похож на человека!
Мои губы трогает циничная ухмылка. Отец ловит ее, повернув голову именно в этот момент. Его глаза сверкают злостью, но стон рыжей кошки, приходящей в себя, отвлекает внимание.
Сажусь на ступеньки, наблюдаю, как приезжает и суетится вокруг нее врач. Как папочка отваливает ему приличную сумму налом. Как бегает домашний персонал, подчиняясь распоряжениям Гордея.
Отец уносит Кошку в комнату, идет в сторону своего кабинета.
– За мной оба, – кивает нам.
Нехотя поднимаюсь, плетусь следом. Гордей догоняет уже у двери. Отец распускает галстук, рывком расстегивает верхние пуговицы на рубашке и присасывается к горлышку бутылки с дорогим виски. Закашливается, отставляет бутылку в сторону и обращает внимание на нас с братом.
– Платон, Софии понадобятся новая одежда и наверняка какие-то личные вещи. Помоги ей завтра заказать все необходимое.
– С хрена ли?! – моментально вспыхиваю.
– Я тебе язык сейчас вырву! – рявкает отец. – Тебе сказали, ты сделал! Все, пошел вон отсюда. Хамло малолетнее!
– Сдай ее лучше в приют для бездомных животных. Кошкам там самое место!
– Ты давно по морде не получал?! – Отец сжимает ладони в кулаки.
– А ты по-другому разговаривать и не умеешь! – огрызаюсь.
Гордей ругает за это, но я упрямый. Даже зная последствия такого поведения, стою до конца.
– Исчез отсюда, неблагодарный щенок! И только попробуй не сделать то, что я сказал!
– Да-да… – закатываю глаза к потолку. – Побежал уже, – иду к двери.
Мимо меня летит та самая бутылка с виски. С грохотом врезается в стену и не разбиваясь падает на пол, расплескивая по паркету дорогой алкоголь.
Глава 5.
Дурак!
Платон
Захожу в комнату, кидаю взгляд на кровать. Там все еще спит девчонка, которую я притащил с собой. Мечусь из угла в угол. Верхняя губа подрагивает от злости. Какого черта он ее сюда приволок? Очевидно же, что Кошке нужна нормальная медицинская помощь. Почему отец не оставил ее в больнице? Тем более, по его же словам, там ее мать.
И какого черта я должен с ней теперь возиться? У меня своих дел, что ли, нет?!
– Ты чего не спишь? – вылезает из-под одеяла мое развлечение.
– Сейчас такси тебе вызову. Домой поедешь, – сообщаю ей.
– Случилось чего? – сонно хлопает ресницами симпатяжка.
– Наигрался, – жму плечами и вызываю ей тачку. – У тебя десять минут.
– Ну и гад же ты, – фыркает она.
– Не ангел, точно!
Отхожу к окну, жду, когда оденется. Дождь немного стих, и теперь на мокрой глянцевой дорожке красиво играют блики от ночных фонарей. Я и правда гад, а еще сволочь, придурок и все прочие неприятные эпитеты. Хорошим быть больно и невыгодно. Этот урок я усвоил быстро и решил, что не подпускать к себе людей слишком близко не так уж и плохо. Гордей говорит, так происходит потому, что я ни в кого еще ни разу по-настоящему не влюбился. А я не умею. Смотрю сейчас на Севера, у них с Этель все вроде неплохо начинается. Она мне нравится. Добрая очень, светлая, слишком чистая для нашего лицея. И хорошо, что Артем с ней, он защитит, когда будет необходимо. У меня с Элей все равно бы не получилось. Она стала бы очередной проходной девочкой, которой пришлось бы сделать больно, чтобы не запустить слишком глубоко к себе в душу. Там темно и страшно. Она бы испугалась. Я и сам иногда боюсь, что уж говорить о хрупкой фее.
Вывожу свою ночную гостью через гостиную во двор. Сажаю в тачку, сразу расплачиваюсь. Мне уже наплевать, что это увидит отец. День рождения – это вроде как праздник. Вот свой праздник я только что выпроводил.
В доме, несмотря на позднее время, все еще царит легкая суета. Бегает туда-сюда домработница. Сейчас вот с тазиком розоватой от крови воды прошла мимо меня. Догоняю, молча забираю у женщины тяжесть, выплескиваю в раковину.
– Спасибо, Платон. С днем рождения, – шепчет Арина. – Утром испеку твой любимый пирог с ягодами.
– Что там с Кошкой? – жду, когда она наберет еще воды.
– С кошкой? – не сразу понимает. – А-а-а-а, ты про девочку? – киваю. – И правда есть в ней что-то такое. Испугалась она очень и головой ударилась, но ничего серьезного. Отлежится, к обеду уже встанет на ноги.
– Давайте я донесу, – забираю у нее таз, иду в сторону гостевой комнаты.
– Дальше я сама. Не надо тебе пока туда, – шепчет Арина. – Иди поспи, мальчик, – гладит меня по руке. Поднимает с пола таз, толкает ногой дверь и быстро ее закрывает.
Мне все же удается заметить огненно-рыжие волосы предмета моего раздражения.
– Ты чего тут трешься? – За спиной раздается голос отца.
Молча разворачиваюсь, обхожу его, иду к лестнице.
– Платон! – окрикивает, замираю. – Чтобы я больше твоих девок здесь не видел! В честь дня рождения, так уж и быть, прощаю.
– Оригинальное поздравление, пап, – отвечаю, так и не обернувшись. – Спасибо, ты очень щедр.
Надо бы поспать. Утром в лицей, а потом бой у Севера, первый после его восстановления. Надо сходить. Артем в этом один из лучших, на мой взгляд. Да и все же приятнее провести время в спортивном комплексе, чем вернуться домой, где на тебя всем насрать.
Меняю постельное белье, включаю блюз на портативной колонке, закрываю глаза. В какой-то момент меня все же утягивает в липкое, темное марево без сновидений.
– Вставай, именинник, даже меня уже успел достать твой будильник, – смеется старший брат.
– У тебя его не слышно, – отвечаю, не торопясь открывать глаза.
– Держи, – кладет что-то мне на грудь.
Глаза все же приходится открыть. На одеяле конверт, а в нем билет на три игры в страйкбол в любое удобное для меня время. Пострелять я тоже люблю, братишка знает.
– Спасибо, – киваю Гордею.
– Не за что. Хоть эмоции сбросишь, а то на взводе весь последнее время. Ночная гостья не помогла? – усмехается он.
– Да при чем тут, – кривлюсь. – По этой части у меня как раз проблем нет. А вот Кошка бесит. И свалить ведь пока вариантов нет. Ни образования, ни собственных денег.
– Это да. Как ни печально, но к отцу мы привязаны в этом плане. Ладно, не грузись сегодня сильно. У тебя все же праздник. Докинуть тебя до лицея?
– На байке?
– Нет, на машине сегодня. Погода там отвратительная. Все еще капает.
– Тогда я на такси доберусь. Не хочу, чтобы ты из-за меня опоздал.
Быстро принимаю душ, надеваю форму лицея. Белая рубашка с длинным рукавом отлично садится на подтянутый торс, застегиваю ремень черных брюк и выбираю пару минут между жилеткой приглушенного красного цвета и таким же свитером с логотипом лицея. Если надеть свитер, можно не напяливать галстук. Выбор падает в пользу теплой, приятной на ощупь вещицы.
Вешаю на плечо рюкзак, спускаюсь в столовую. На столе меня уже ждет обещанный пирог и стакан молока.
– Как в детстве, – улыбаюсь Арине.
– Кушай, мой хороший, – проводит ладонью мне по затылку. – Он весь твой, – улыбается домработница.
– Ого! Класс!
Жмурясь от удовольствия, впиваюсь зубами в мягкую золотистую корочку еще теплого ягодного пирога. Запиваю молоком и получаю просто взрыв вкуса у себя во рту. Это уносит меня в детство, где я еще не понимал, почему Гордея отец любит больше, чем меня, но очень ждал праздников ради этого самого пирога с молоком.
Арина в нашем доме появилась как раз, когда я родился. Она начинала с обычной няньки для ненужного никому ребенка и постепенно доросла до управления всем домом, но все равно продолжает обо мне заботиться. Может, это потому, что своих детей у нее так и не случилось.
– Доброе утро, Арина. – В столовой появляется отец. Смотрит, как я пью молоко, усмехается. – Кофе мне сделай, – просит женщину. – Софию кормила?
– Девочка еще спит. – Арина суетится, ставит перед хозяином чашку кофе без сливок и сахара.
О проекте
О подписке