Пейтон прищурилась от яркого света фонаря на шлеме, заслонилась ладонью.
В тесную рубку вошел «морской котик». Его губы шевелились, но канал связи не воспроизводил звук.
Лин поднесла руку к шлему, переключила канал и что-то ответила. Пейтон тоже переключилась на первый канал.
– …только что передали, – послышался обрывок фразы.
– Хорошо, – ответила Лин.
– Будем осматривать еще одну каюту?
– Нет. Опечатайте все как положено и приготовьтесь к отходу. На сегодня хватит.
Лин обернулась и показала Пейтон четыре пальца. Пейтон вернулась на четвертый канал.
– Продолжим?
Дочь взглянула на покрытое морщинами лицо матери.
– В чем назначение твоего собственного «Зеркала»? «Кроличьей норы»?
– В двух словах трудно сказать…
– От нее кто-нибудь пострадает?
Лин скорчила предосудительную мину.
– Нет. Это не так работает.
– А как?
– «Кроличья нора» заставит нас переосмыслить представления обо всем на свете.
Как и многие другие дети, Пейтон выросла, принимая материнские слова на веру. В ее семье, если Лин Шоу о чем-либо высказывалась, ее суждение считалось неоспоримым. В подростковом возрасте Пейтон не дерзила, вела себя тихо, сидела, уткнувшись в книги, играла в одиночку. Она не привыкла конфликтовать. Этим отчасти объяснялся ее интерес к эпидемиологии. Вирусы и бактерии вредили человеку, но размеры их были микроскопическими. Борьба с ними не выглядела ни грандиозной, ни вызывающей, однако стоила многого. Очень многого.
И вот наступила минута, когда пришлось надавить на мать. Пейтон требовалось знать, что их действия тоже чего-то сто́ят и дадут обещанный матерью результат.
– «Кроличья нора» остановит Юрия и «Китион»?
– Если мой расчет верен, они будут нейтрализованы.
– И это поможет мне вернуть Дезмонда?
– Нет. Вернуть его помогу я. Даю слово, Пейтон. Мне известно, что для тебя значит Дезмонд. И я хорошо знаю, каково терять близкого человека в положении, на которое ты не в состоянии повлиять.
От намека на отца у Пейтон защемило сердце. Лин, однако, продолжала с невозмутимым видом:
– Мы доведем дело до конца. Вместе.
Счетчик глубины погружения отсчитал показания до нулевой отметки. В батискафе не было иллюминаторов, однако компьютер с плоским экраном передавал картинку с шести камер за бортом – одной сверху, одной снизу и с двух на каждом боку. Наверху показалась и ушла вниз толстая корка льда. Батискаф тряхнуло, когда он выскочил на поверхность.
Едва ступив на палубу, Лин отстегнула шлем. Над палубой висело белое облако из сигаретного дыма и пара, вырывавшегося из глоток русских матросов на арктическом воздухе. Голоса моряков и членов научной группы сливались в неразборчивую монотонную какофонию. С верхней палубы светили прожекторы, напоминающие четыре луны за облачным слоем чужой планеты. В шуме и гаме Пейтон разбирала отдельные фразы – ученые обсуждали, следует ли покинуть корабль или остаться. Что-то произошло.
Лин подошла к моряку ВМС США, который управлял подъемом батискафа на борт «Арктики».
– В чем дело, старшина?
– Интернет не работает, мэм.
– Неполадка с нашей стороны?
– Никак нет, мэм.
– Уточните.
Моряк оторвал взгляд от приборов.
– Пятнадцать минут назад пропала связь со спутником.
– С нашим или с русским?
– С обоими.
Глаза Лин забегали из стороны в сторону, словно при скоростном чтении.
– Канал связи работает, просто с другого конца не поступает сигнала. Оперативное управление по работе в глобальной сети, «Рубикон» – все потухло…
Лин повернулась на каблуках и крикнула:
– Васильев!
Кряжистый русский офицер отделился от толпы, на лице – озлобление.
– Объявляйте тревогу! – выкрикнула Лин.
Васильев смущенно остановился.
– Немедленно! На нас совершено нападение!
Лицо моряка посерьезнело – картина в его уме прояснилась. Он отцепил с пояса рацию и поднес ее к губам, однако не успел произнести ни слова.
Палубу тряхнуло от мощного взрыва. Прожекторы погасли, зажглись мигающие желтые аварийные фонари, но и они потухли, когда рванул второй заряд. Грохот второго взрыва затих не сразу, прокатился по массивному кораблю словно гром.
Толпа на палубе враз зашевелилась. Матросы бросились по своим боевым постам. Пейтон показалось, что в темноте раздались ритмичные винтовочные выстрелы. Порыв ветра унес пелену сигаретного дыма и пара, словно пыль. Как только вид прояснился, Пейтон заметила, что все замерли на своих местах и смотрят на вертолет, стоящий на верхней палубе. Его лопасти вращались. Видя, как ускользает последняя надежда на спасение, моряки разразились ругательствами.
Голос Лин почти потонул среди этих криков:
– Назад!
Вертолет взорвался, разбрасывая пламя и обломки. Взрывная волна сбила Пейтон с ног. На нее сверху упали два моряка. Не будь на ней толстого скафандра, удар о палубу и вес чужих тел раздавил бы ее в лепешку. В ушах зазвенело, по лицу стекла струйка крови. Пейтон сообразила, что кровь не ее, она капала откуда-то сверху, с одного из упавших на нее мужчин. Из лица мужчины торчал металлический обломок.
Пейтон напрягла все силы и столкнула с себя обмякшее тело. Выгнула спину и попыталась сдвинуть второе тело, но моряк был слишком тяжел. Раскачиваясь на локтях, она кое-как выкарабкалась из-под него. Затем проверила пульс лежащего. Он был мертв.
Палуба напоминала сцену из фильма ужасов. Тела валялись кучами в неестественных позах, словно кто-то второпях рассыпал коробку спичек. В обугленных останках вертолета трещало пламя, нижнюю палубу застилал черный дым. Несколько моряков зашевелились, поднимаясь как зомби из открытых могил на фоне лиловых сполохов северного сияния. Их губы шевелились, но Пейтон не могла расслышать ни слова. Кругом – тишина. Нет, не тишина – глухой звон. Пейтон тряхнула головой и подползла к лежащему рядом человеку. Мертв.
Еще один рядом был жив.
Она окликнула мужчину, который только что поднялся на ноги поодаль. И не услышала звука собственного голоса. Вставший бросился к спасательной шлюпке и начал ее отвязывать.
Пейтон постаралась сосредоточиться. Ученые остались в трюме, в темноте. Надо предупредить их, помочь выбраться наружу. Спасти данные.
Что еще?
Мать!
Лин Шоу лежала в трех метрах и не двигалась.
Шатаясь, Пейтон подошла к ней, вздрагивая, когда ноги натыкались на лежащих. Шевелились, реагируя на толчки, лишь немногие.
Пейтон взяла в ладони лицо матери, положила два пальца на сонную артерию, чуть нажала и в тревоге стала ждать…
Под пальцами слабо бился пульс.
Глаза Лин оставались закрытыми, однако дыхание начало учащаться. Она приходила в себя. Пейтон не могла ждать. Матери не угрожала смерть, остальное подождет.
Обернувшись, Пейтон осмотрела палубу в поисках своего шлема. Он по-прежнему лежал у батискафа, где она его сняла. Пейтон снова надела шлем и включила фонарь.
Осторожно ступая, подошла к ближайшему люку. Нащупав лестницу, спустилась вниз.
В коридорах царила темнота, нарушаемая лишь светом фонаря на шлеме Пейтон. Обстановка напоминала ей «Бигль», не хватало только ледяных кристаллов и хлопьев пыли. Неужели и «Арктику» ожидает ледяная могила на дне океана? А может быть, нападающие хотели заполучить только данные и артефакты?
Постепенно вернулся слух. Отовсюду доносилось эхо голосов и шагов. Ей пришлось несколько раз останавливаться, чтобы пропустить мимо себя русских моряков. Вскоре коридоры заполнились людьми. Пейтон ощущала себя шариком внутри автомата для игры в пинбол, ее безудержно бросало из стороны в сторону.
Она почти добралась до трюма, как вдруг чья-то рука схватила ее за плечо, оттащила назад и прижала к стене.
Свет фонаря чужого шлема ослепил Пейтон.
Это была ее мать.
Щиток на шлеме был поднят, Лин запыхалась, судорожно пытаясь отдышаться. Пейтон подняла щиток на своем шлеме, чтобы лучше слышать.
– Мы должны… – Лин наклонилась вперед и уперла руки в колени, – …покинуть корабль.
– Мам, а как же ученые, данные?..
– У нас нет времени. Они потопят корабль.
– Кто они?
– Юрий.
– Он здесь?
Лин покачала головой. Она наконец сумела отдышаться.
– Это сделали его люди. Я точно знаю.
Из-за угла появились два луча и вдруг остановились.
– Доктор Шоу! – воскликнул мужской голос.
Женщины обернулись.
На губах мужчины заиграла улыбка.
– Оба доктора Шоу, как я вижу.
Незнакомцы были одеты в рабочую форму ВМС США. Пейтон узнала пустынный камуфляж, выдаваемый исключительно «морским котикам» и другим военнослужащим, приписанным к спецвойскам флота. Кроме того, на них были шлемы с лампами, бронекомплект и зимняя экипировка. С плеча свисали автоматические винтовки.
– Лейтенант Стоктон, мэм, – представился первый. Кивком головы он указал на спутника. – Главный старшина Бромит. Нам приказано эвакуировать вас с корабля.
Лин смерила офицера внимательным взглядом, но ничего не сказала. Пейтон почувствовала, что она колеблется.
– Боюсь, времени у нас в обрез, доктор Шоу. Предлагаю вам и вашей дочери следовать за нами.
К удивлению Пейтон, Лин пошла за офицерами. Не зная, как поступить, Пейтон последовала ее примеру.
С каждым шагом в коридоре становилось все теснее от людей. Мимо пробегали русские моряки с фонариками. Члены отряда биологов пытались найти выход, светя мобильными телефонами. Археологи в белых костюмах толпились в переполненных коридорах, некоторые из них держали над головой светодиодные лампы и карандаши.
Голос Лин едва различался на фоне топота.
– Куда мы идем, лейтенант?
– Это экстренная эвакуация. Я не имею права вам говорить.
– По чьему приказу?
– Прямое распоряжение центрального командования. Приказ на случай чрезвычайной ситуации. Вы двое – важные персоны.
Бромит полез вверх по лестнице. Лин и Пейтон последовали за ним, Стоктон прикрывал их сзади. Они не останавливались, пока не выбрались на главную палубу из люка, расположенного посреди корабля с противоположной от батискафа стороны. Повсюду русские моряки спускали на воду шлюпки, грузили в них погибших товарищей. Их действиями руководил офицер, выкрикивающий в мегафон команды на русском.
Стоктон указал на канат, привязанный к внешним поручням.
– Спускайтесь за борт.
Пейтон заглянула вниз. В свободной ото льда лунке, метрах в пятнадцати качался погружаемый аппарат размерами чуть больше батискафа «Арктики».
– Откуда вы прибыли, лейтенант?
– С еще одного ледокола, мэм. Он рядом. Нам действительно пора уходить.
Корабль дернулся, словно внутри него что-то прорвало. Переборку?
Пейтон взглянула на ватерлинию, уровень воды поднимался по корпусу к палубе. Могучий ледокол тонул.
Стоктон сделал шаг к Лин.
– Доктор, я настаиваю.
– Ладно. – Лин указала на канат. – Пусть старшина спустится первым, испробует канат на прочность.
Стоктон покачал головой:
– Сначала дамы.
– Нет, лейтенант. Старшина пойдет первым. Когда он спустится до половины, пойду я, за мной – Пейтон, а вы – последним. Будете прикрывать нас, как в коридоре. – Она сделала паузу. – Или вам придется бросать меня за борт.
Стоктон улыбнулся, кивнул старшине. Тот перекинул ноги за поручни, схватился за канат и начал спускаться.
Подходя к поручням, Лин сунула руку в карман костюма. С невероятной быстротой она обернулась к лейтенанту. Удар пришелся прямо в пах под бронежилетом. Раздались характерные щелчки электрошокера. Стоктон задрожал и повалился на палубу. Он вскрикнул, с размаху ударившись лицом.
Лин выхватила из ножен на икре Стоктона боевой нож и полоснула им по канату. Канат выдержал и только зазвенел, как скрипичная струна на одинокой ноте. Бромит, который успел спуститься на десять метров, начал немедленно подниматься наверх.
Пейтон хотела было броситься наутек, но услышала скрип – Лин пыталась перепилить канат зазубренной стороной ножа.
– Мама!
Лин даже не подняла головы.
Бромит лез вверх, тяжело дыша, быстро перебирая руками. До палубы оставалось шесть метров.
От каната начали отделяться волокна, но времени, чтобы его перерезать, явно не хватало.
Над головой женщин взлетели в небо сигнальные ракеты – русский экипаж ледокола звал на помощь.
Бромит начал раскачиваться как маятник, пытаясь поравняться с поручнями. С каждым взмахом он взлетал все ближе, еще один-два захода, и он ухватится за поручни.
– Мама!
Лин бросила быстрый взгляд в сторону Пейтон, повернула нож лезвием вниз и рубанула по канату. Канат наконец лопнул. Бромит рухнул на лед. Он упал у самой кромки воды на ледяной настил толщиной три с половиной метра. Кости хрустнули при ударе. Старшина вскрикнул, взмахнул руками и попытался удержаться на скользком льду. Он съезжал вниз, в воду.
В десяти метрах от него открылся люк подводного аппарата, высунулась голова. Человек заметил Бромита и с выражением ужаса на лице проследил, как тот съезжает в ледяную воду, едва способный пошевелиться из-за переломов. Бромит успел издать лишь нечленораздельный хрип, вода Северного Ледовитого океана заполнила его гортань.
Боевик в люке ПА с ненавистью посмотрел наверх и, достав пистолет, сделал несколько выстрелов. Первая пуля угодила в поручень ниже места, на котором стояла Лин.
Мать Пейтон отскочила от борта и крикнула:
– Противник!
С кормы по узким сходням хлынула толпа моряков. Они открыли огонь по подводному аппарату, пули застучали по его корпусу, боевик спрятал голову в люк.
Стоктон застонал, протянул дрожащую руку и ухватился за ограждение из металлического троса. Он подтянулся к краю палубы, частично парализованные ноги дрожали.
Лин бросилась к нему, но опоздала – лейтенант скользнул за борт и лицом вниз съехал по корпусу, как по гигантской водяной горке. Плюхнувшись в ледяную воду, он вскрикнул.
Из ПА выскочил еще один человек, поливая сходни огнем из автомата. На палубу выскочило еще несколько русских матросов, они тоже открыли стрельбу. Подводный аппарат оказался под перекрестным огнем, пули летели и с кормы, и с полубака.
Лин схватила дочь за руку и потащила ее к люку.
– Беги!
– Мама!
– Шевелись, Пейтон! Или нам конец!
Лин захлопнула крышку люка и повернула запорное колесо. Женщины начали пробираться по коридору, освещая путь фонарями на шлемах.
Они вышли на заднюю палубу, усеянную мертвыми телами и обломками взорванного вертолета. Вокруг спусковой платформы толпились люди – биологи в арктическом снаряжении и не успевшие сменить свои белые халаты археологи, все они размахивали руками. Тут Пейтон поняла то, о чем ее мать, очевидно, догадалась с самого начала: с тонущего корабля можно было спастись только двумя способами – на шлюпках или в батискафе. Со шлюпок можно высадиться на лед, но тогда выжившим пришлось бы противостоять стихии, не имея за душой ничего, кроме палаток и зимней одежды. Если помощь запоздает, они будут обречены на верную смерть. Батискаф представлялся Пейтон ненамного лучшим вариантом, но ее мать явно сделала выбор в его пользу.
Лин соединила ладони клином и врезалась в толпу.
Шесть «морских котиков» за приборами управления сдерживали толпу, взяв ученых на прицел. Они знаками пригласили Пейтон и Лин пройти в батискаф и немедленно сомкнули за ними ряды. Найджел Грин прижимал к груди повыше округлого брюшка сумку с документами.
– Лейтенант! – обратилась Лин к военному с двумя серебристыми полосками на отвороте.
– Слушаю, мэм, – ответил тот, не оборачиваясь. – Я прикинул, что вы решите выбрать батискаф.
– Кто с нами? – невозмутимо спросила Лин.
– Вас будут сопровождать Адамс и Родригес, мэм. Они лучше всех знают «Бигль». Мы прикроем ваш отход.
«С какой стати охрана должна хорошо знать «Бигль»?» – подумала Пейтон. И тут же сама догадалась: потому что на поврежденную субмарину могут явиться люди с подводного аппарата. За ними могли устроить погоню и вынудить их к поединку на борту «Бигля».
– Сегодняшний героический поступок – ваш и ваших людей – не будет забыт, лейтенант, – сказала Лин. – Даю вам слово. – Она повернулась к Найджелу: – Доктор Грин, прошу вас.
Биолог быстрыми мелкими шажками вошел в батискаф. Заметив это и поняв, что их единственный шанс на спасение вот-вот ускользнет, толпа взревела и ломанулась вперед. «Морские котики», осаживая толпу, стали стрелять в воздух.
Взгляд Пейтон выхватывал из массы людей лица, искаженные отчаянием и страхом. Она была хорошо знакома с этими эмоциями, наблюдала их множество раз во время эпидемий – в хижинах, ветхих лачугах, полевых больницах. Но это не тот случай. Как эпидемиолог, она бы сделала все возможное, чтобы помочь обреченным. Если надо, рисковала бы собственной жизнью. Пандемии сталкивали людей с силами природы, в схватке за жизнь все были заодно, такую борьбу она понимала и принимала. А здесь… она спасала свою жизнь за счет других, обрекая их на смерть. Либо она, либо они. Это неправильно.
Пейтон остановилась, наблюдая, как ее спутники садятся в батискаф.
– Пейтон! – Голос матери щелкнул, как хлыст. – Нам пора. Люди рассчитывают на тебя. – Она подошла ближе. – Без тебя им не выжить.
Внутренним взором Пейтон увидела перед собой лица Дезмонда, брата Эндрю, сестры Мэдисон. Словно в трансе, она двинулась к батискафу, машинально спустилась по лесенке, слыша, как за ней следом спускаются ее мать и двое «морских котиков», как закрывается люк и батискаф опускается под воду.
В голове крутилась одна-единственная мысль: «Мы бросили их на верную смерть».
Мать, похоже, все поняла. Лин наклонилась вперед и заглянула дочери в глаза.
– Послушай. Эта ситуация возникла не по нашей вине. – Лин сделала жест в направлении поверхности. – Это сделали они, Юрий. Они потопили корабль и убили наших людей. И это лишь начало. Ты уже видела, на что они способны. Мы обязаны выжить хотя бы по одной причине – чтобы остановить их. Если мы позволим эмоциям омрачить наш рассудок, если сделаем неверный шаг, если они поймают и убьют нас, пострадает гораздо больше людей.
Лин на минуту замолчала.
– Приходится выбирать меньшее из зол. Ты меня понимаешь?
Пейтон кивнула:
– Понимаю. Но все равно противно.
– Еще бы. Я бы удивилась, если бы ты отнеслась к тому, что мы сейчас сделали, со спокойной душой. – Не оборачиваясь, Лин позвала: – Доктор Грин?
– Мэм?
– Доложите.
Доктор шумно вздохнул:
– Я выполнил инструкции на случай чрезвычайной ситуации. У меня с собой последний набор данных и схема субмарины.
– Хорошо. Главный старшина Адамс!
– Да, мэм?
– Необходимо подготовить план обороны «Бигля» от внешнего вторжения. Если я не ошибаюсь, нам вскоре предстоит схватка не на жизнь, а на смерть.
О проекте
О подписке