Таким образом, сепарационная тревога создает основу нашего чувства идентичности и нашего знания о других – тех, кого мы, психоаналитики, привыкли называть «объектом», чтобы отличить их от «субъекта».
При непереносимой внешней и внутренней реальности Эго защищается посредством расщепления, когда одна часть Эго отрицает реальность, а другая принимает ее.
Пока субъект не сможет осознать бессознательные узы, привязывающие его к объекту, невозможно начать проработку скорби, через которую он может отделиться от объекта и разрешить симптомы.
Резюмируя, отметим, что объект может быть познан только в той степени, в какой субъект смог дифференцироваться от него, и невозможно действительно сепарироваться от объекта без чрезмерной тревоги, пока субъект не встретится с этим объектом. Этот процесс находится в сердцевине проработки сепарационной тревоги и должен быть проинтерпретирован во всем множестве постоянно меняющихся аспектов.
Переход от нарциссических тенденций к признанию объекта далеко не всегда проходит гладко и, в сущности, состоит из непрерывно следующих прогрессивных и регрессивных моментов, продвижений вперед и отступлений. У анализанда постепенно уменьшаются чувства всемогущества и зависти, снижается интенсивность переживаний преследования объектами его зависти; он устанавливает более доверительные отношения со своими хорошими внутренними объектами и постепенно переходит от параноидно-шизоидной к депрессивной позиции. Тогда возникают другого качества чувства: переживания фрустрации и желания в отношении родительской сексуальности, в контексте эдипова комплекса.
В то же время это является структурирующим переживанием для Эго, поскольку восприятие боли одиночества, во-первых, убеждает нас в том, что мы существуем в качестве отдельных и уникальных существ, уважающих других, и, во-вторых, в том, что эти другие отличаются от нас.
Интуитивная догадка Фрейда действительно является проявлением его гения: когда депрессивный человек говорит «я ненавижу себя», на самом деле он говорит «я ненавижу тебя».