Наконец, хочу сказать и о мышлении основного моего мысленного собеседника – доктора Клауса Шваба – швейцарского экономиста, инженера, доктора технических наук, доктора экономики, бизнесмена, общественного деятеля, бессменного президента Всемирного экономического форума в Давосе, позиционирующего себя в роли главного автора «Великой Перезагрузки» или «обнуления».
Доктор Шваб осмысляет общество с общепринятых рассудочных позиций, а также со стороны технократического мышления. При этом он озабочен поиском «общего мировоззрения», которое несмотря на фрагментарность общества и мира «объединяло бы людей для выполнения общей цели» – проведения «большой перезагрузки».
Не буду вдаваться в детали перезагрузки, поскольку начертанный ею образ будущего изложен во многих книгах, статьях и выступлениях автора8. Скажу лишь то, что этот облик, помимо прочего, пугает меня новыми технологиями, позволяющими создавать такие формы наблюдения и контроля, которые противоречат интересам большинства людей, поскольку вторгаются в личное пространство их разума, читают их мысли и в чужих интересах влияют на их поведение. Признаюсь, я не хочу для людей такой участи.
Как же господин К. Шваб относится к нарисованной им же перспективе? Как видно из его книг, политик отмечает, что «было бы наивно утверждать, что мы точно знаем, куда приведет четвертая промышленная революция», поскольку «вступаем на неизведанную территорию», где нужен обнадеживающий «мысленный якорь», «концептуальная основа», которая по словам Шваба поможет нам задуматься о том, что происходит, и направить нас к пониманию этого. Причем осмысленно работать, по мнению политика «мы сможем только при условии, что мобилизуем коллективную мудрость наших умов, сердец и душ», поскольку «изменение курса потребует изменения мировоззрения мировых лидеров», формирования нового образа мыслей.
Размышляя о новом мышлении и новом мировоззрении, господин Шваб вторгается в область философии. И он по делу сомневается, что с помощью образа мыслей XX века и набора государственных институтов XIX века можно понять технологии XXI века и управлять ими. Поэтому нужно
«конструктивное мышление, особенно с применением техники и философии гуманистического подхода, а также системное мышление, которые помогут нам понять структуры, управляющие нашим миром, и придумать, как новые технологии могут перевести их в новые конфигурации».
А поскольку философы не смогли дать научно обоснованное философское мышление, Клаус Шваб возлагает эту миссию на себя полагая, что
«сделать это мы сможем, если скорректируем, сформируем и обуздаем разрушительные9 силы путем развития и применения четырех различных типов интеллекта:
• контекстуальный (ум) – то, как мы понимаем и как применяем наши знания;
• эмоциональный (сердце) – то, как мы обрабатываем и интегрируем наши мысли и чувства и как мы относимся к самим себе и друг к другу;
• вдохновенный (душа) – то, как мы используем наше чувство личной и общей цели, доверие и другие блага для того, чтобы изменить ситуацию к лучшему и действовать в общих интересах;
• физический (тело) – то, как мы развиваем и поддерживаем наше личное здоровье и благополучие, а также здоровье и благополучие окружающих, чтобы иметь возможность задействовать энергию, необходимую как для личного изменения, так и для трансформации систем».
«И контекстуальный, и эмоциональный, и вдохновенный интеллект – считает Шваб, являются необходимыми инструментами, позволяющими функционировать в условиях четвертой промышленной революции и извлекать из них для себя выгоды. Тем не менее им жизненно необходима поддержка четвертого вида интеллекта – физического, который служит основой и питательной силой для здоровья…»
Не буду обсуждать рассудочный характер и субъективность подобного мышления, его непригодность для понимания пути общественного развития, постигаемого не иначе как при помощи общенаучных мыслительных структур – сравнительных понятий разных видов, которые приближают рассуждения о мире и человеке к научному знанию. Для разъяснения ситуации, хотя и не вдаваясь в подробности, предлагаю рассмотреть мой подход к развитию ума (интеллекта).
Исходным в моем случае является то, что язык состоит всего лишь из двух типов понятий – классификационных и сравнительных. Первые обусловливают рассудочное мышление, вторые – разумное диалектическое мышление. В конкретных науках они представлены в виде чисел, тригонометрических функций и других математических абстракций. Это позволило мне подвести философию ближе к конкретным наукам, проведя демаркацию между тремя принципиально разными ступенями в развитии человеческого ума – рассудком, разумом и мудростью10.
Рассудок оперирует языком классификационных понятий. Он связан с классификацией фактов и явлений, с систематизацией разнообразных знаний на основе отношений тождество и различие как предельных абстракций отождествления и различения.
Разум задействует не только классификационные, но и конкретно-научные сравнительные понятия разных видов, числа, арифметические и другие математические абстракции. Он связан с конкретно-научным осмыслением природы и социального мира.
Мудрость стоит над рассудком и разумом благодаря тому, что помимо классификационных, конкретно-научных сравнительных и количественных понятий, помимо различных математических абстракций и мыслеобразов, она включает в мышление язык конкретно-всеобщих сравнительных понятий.
Четвертая промышленная революция могла бы открыть новую главу в гуманитарном развитии человечества при условии, если в ее основу положить не только развитие технологий, как об этом думают глобалисты, но развитие диалектического мышления, способствующего развитию общественных отношений. Последние связаны с развитием производительных сил не однозначно, как об этом учил Маркс, а опосредованно. Но именно развитие общественных отношений, понимаемых как отношений обмена, связывает или освобождает энергию масс и обусловливает переход от одной общественно-экономической формации к другой, более нравственной.
Производительные силы – это люди, участвующие в процессе производства и средства производства, включающие в себя средства и предметы труда. Производственные отношения – это отношения обмена и распределения, складывающиеся в процессе производства материальных благ в условиях различных форм собственности.
Вопрос об отношении производительных сил и производственных отношений как третьей формы движения не только напоминает вопрос о соотношении корпускулярных и волновых свойств в физике. В полном смысле – это один и тот же вопрос, касающийся разных областей реальности – природы и общества. Понятно, что наша задача нацелена на осмысление обмена в обществе. Поэтому зададимся вопросом: для чего люди вступают в обмен?
Ответ прост – «каждый акт обмена приносит новые стоимости». Так, отдавая то, в чем меньше нуждаемся или можем иметь в избытке – мы получаем то, что нам необходимо. Налицо более сложный процесс, нежели те формы движения, которые мы обозначили как закон единства и борьбы противоположностей и закон единства и борьбы ортогональностей.
Для того, чтобы запечатлеть эту новую для нас социальную форму движения, в которой отношение ортогональностей дополнено неким дополнительным отношением, обозначим ее принципом (законом), аналогичным принципу дополнительности в физике. Этот закон впервые был открыт и обоснован К. Марксом, а свое содержание он находит в идее корпускулярно-волнового дуализма, связывающего воедино стороны социальной реальности – производительные силы как корпускулы и производственные отношения как волны.
Как известно, Нильс Бор исследовал применение понятия дополнительности не только в физике, но и в других областях знаний. Эту задачу он считал не менее существенной, чем чисто физические исследования. Однако до Н. Бора, обосновавшего свой принцип, как мы видим, этим вопросом занимался Карл Маркс, обосновавший мысль о единстве обмена и его результата.
Производительные силы и производственные отношения не сопоставимы в том смысле, что для тех и других существуют свои ограниченные области реальности – производительные силы, по большей части, материальны, а производственные отношения обусловлены сознанием. С этой точки зрения самое существование дополнительности материи и сознания в процессе социального обмена должно в философии рассматриваться как элементарный факт.
Каждая технологическая революция, связанная с развитием производительных сил, обусловливает рождение новой пары общественных классов, требующих установления и новых производственных отношений. И сам этот факт привел Маркса к мысли, что правильное понимание общества возможно не иначе, как только на основе идеи дополнительности производительных сил и производственных отношений. У Маркса – это закон обязательного соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил – объективный закон развития общественного производства, действующий во всех общественно-экономических формациях.
Обмен стоимостями способствует развитию производительных сил общества, но этот обмен может происходить как в условиях принудительного труда, так и в условиях свободы, увеличивающей как частоту обмена, так и рост производительных сил. И как полагал Маркс, определяющей стороной этого единства являются производительные силы в развитии которых заинтересованы все люди.
Тогда как в развитии производственных отношений в их гуманизации не заинтересованы отживающие классы, защищающие старые отношения обмена, обеспечивающие им господство в обществе. Все это порождает политическую борьбу между отмирающей и рождающейся парами противоположных классов.
Многие из рассуждающих об обществе и сегодня необоснованно полагают, что «двигатель истории – это развитие производительных сил». Я же не могу согласиться с этим односторонним мнением, поскольку промышленные революции обусловливают появление лишь новой пары противоположных классов, борющейся за политическую власть. Но если эти классы игнорируют появление новых производственных отношений, соответствующих достигнутому уровню развития производительных сил, то переход к новой общественно-экономической формации оказывается невозможным. К сожалению, в этом вопросе Карл Маркс ошибался, поскольку с материалистических позиций заявлял об обязательном соответствии производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил.
Переоценив технический прогресс, бывший в его глазах настоящей революцией, Маркс игнорировал ведущую роль производственных отношений в переходе от одной общественно-экономической формации к другой. Поэтому двигатель истории – это классовая борьба за утверждение более нравственных общественных отношений, за сведение к минимуму разности общественных потенциалов.
К. Маркс был уверен в том, что между производственными отношениями и уровнем развития производительных сил работает естественно-исторический закон, действующий подобно объективным законам природы. А эти законы, как писал К. Маркс во втором предисловии к «Капиталу»,
«не только не находятся в зависимости от воли, сознания и намерения человека, но и сами еще определяют его волю, сознание и намерения».
В итоге, все сторонники коммунистической идеи согласились с тем, что найденные К. Марксом законы общественного развития действуют так же неотвратимо, как и динамические законы природы, для которых предсказания имеют точно определенный, однозначный характер.
Однако реальность свидетельствует об ином, поскольку социальные законы отличаются от законов природы тем, что в основе последних лежит самодвижение, тогда как естественно-исторические законы прокладывают себе дорогу через деятельность множества людей, через развитие науки и общественной морали. Это выражается не только в значительном и повсеместном отставании общественных отношений от темпов мирового технического прогресса, но и в том, что всегда существует возможность их попятного движения, поскольку цена при обмене товаров может не только возрастать, но и уменьшаться, а рабочая сила – это товар.
Это значит, что естественно-исторические законы не принуждают человечество двигаться только в одном направлении – по пути интеллектуального и нравственного прогресса. Они показывают лишь наличие возможности – того, что человек может добиться, а уже от него самого зависит, воспользуется ли он ею или нет.
Отсюда следует, что социальная история напрямую зависит от воли, сознания и намерения людей, т.е. развивается в соответствии с тем, что задумали конкретные люди, социальные группы, партии.
Поэтому обязательность закона соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил в том, что в процессе развития производительных сил человек сознательно обязан совершенствовать свои производственные отношения, поскольку две эти стороны способа производства в одинаковой мере важны для характеристики глобального исторического процесса. Ибо без должного развития общественных отношений, т.е. без сознательного уменьшения разности социальных потенциалов, снижающих классовый антагонизм, даже бурный рост производительных сил не способен перевести общество на более высокую общественно-экономическую ступень.
Карл Маркс, как мы видим, напротив, считал, что именно развитие производительных сил подталкивает общество к революции, устанавливающей соответствие производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил.
В отличие от Маркса, мы уже можем рассмотреть две другие ситуации, в которых это соответствие не обязательно. В одном случае – это когда производительные силы кардинально изменились и вызвали появление новых классов, а производственные отношения остались старыми, соответствующими предыдущей общественно-экономической формации. И второй случай, когда производительные силы по какой-то причине перестали развиваться, тогда как производственные отношения стали на ступеньку выше.
О проекте
О подписке