Дружный педагогический коллектив школы №1 встретил новенькую с настороженным любопытством. Математичка Ольга Николаевна, она же преподаватель компьютерной грамотности, она же – внезапно – учитель рисования, проявила некоторую ревность – то ли профессиональную, то ли личную. Наставив на Дину серые, как металл двустволки, глаза, Ольга Николаевна начала стремительный обстрел вопросами: а какой опыт, а где преподавала, а почему оставила хлебный Питер, променяв его на провинцию? Но Мария Степановна, вовремя заметив неладное, бросилась на помощь соратнице по гуманитарному цеху.
– Ну Оленька Николаевна, ну что же вы! Пусть девочка сначала привыкнет, освоится… Проходите, Диночка, проходите, я тут печеньице припасла.
Под ласковое воркование Марии Степановны Дина устроилась в старом потрепанном кресле, взяла из вазочки густо присыпанное сахаром домашнее печенье и затаилась. Позабыв на время о новенькой, педагогический коллектив рухнул в пучину текущих проблем. Минобр прислал для заполнения новый отчет, но не прислал объяснений, что же он хочет в этом отчете видеть. В туалете сам собой раскололся унитаз, и нужно было срочно изыскивать средства для покупки нового. Девятый класс под предводительством некоего Маркушева сбежал с последнего урока и оккупировал игровую площадку в детском саду, вступив в конфликт с воспитательницами. Фраппированные воспитательницы позвонили директору и крайне негативно отозвались о воспитательном процессе, протекающем в школе номер один.
– Что делать будем? – Ираида Ивановна, директор, нервным движением поправила вытравленный добела жесткий локон.
– С Маркушевым? – безнадежно переспросила Ольга Николаевна.
– Да с Маркушевым ничего не сделать уже. С воспитательницами! Танька мне уже третий раз звонит, отчитывает, как девочку. Можно подумать, наши олухи с корнями там эти грибки паршивые выкорчевали. Покатались на карусельках, полаялись немного да и ушли. А Танька мне теперь мозги чайной ложечкой вычерпывает.
– Может, краску ей подарить? – задумчиво протянула худенькая женщина в серой водолазке. Вроде бы учительница истории. Или географии – лица и имена в голове у Дины уже безнадежно перемешались. – Хорошая краска, бежевая такая. У меня с летнего ремонта осталась парочка банок.
– Еще чего! Знаете, сколько я от родителей за эту краску выслушала?! – тут же взвилась Ираида Ивановна. – Всего сотка в месяц – а скандалов было, как будто я последнюю корку хлеба в голодный год забираю.
– Да-да, не надо краску, – вступила учительница английского. – Я третий год прошу парты в седьмом кабинете перекрасить.
– А вы, Нина Петровна, могли бы и сами краску купить! – поджала губы женщина в серой водолазке. – Вы же находите время для репетиторства? Вот и для школы приложите некоторые усилия.
– Чем я занимаюсь в свободное время – сугубо мое личное дело!
– Вот и занимайтесь личным! А в общественный карман руку не суйте!
– Не надо завидовать, Светлана Михайловна, не надо завидовать! Я же не виновата, что дети хотят заниматься английским. География, увы, не самый полезный предмет…
– Да просто я весь материал на уроках рассказываю! А не посылаю детей в учебники!
– О да. Ваши дети действительно очень давно не открывали учебники…
– Коллеги, пожалуйста, успокойтесь! – вскинула пухлые ладони директор. – Светлана Михайловна, Нина Петровна, ну зачем вы так! Это всего лишь краска.
– Дело не в краске! Дело в принципах!
– Только у вас, Светлана Михайловна, все принципы к материальному сводятся!
– А вы, значит, с учениками по вечерам исключительно из идейных соображений занимаетесь! Пятьсот рублей в час!
– Ну так и вы занимайтесь! И просите тысячу! Вдруг дадут?
– Я не собираюсь превращать школу в магазин!
– Знаете, что товар никто не купит?!
– Коллеги, коллеги! Успокойтесь, пожалуйста!
Дина громко откашлялась. Дождалась, когда разгоряченные спором учительницы притихли, тяжело и шумно дыша. Снова откашлялась.
– Простите, коллеги, я не совсем поняла. А почему ученики девятого класса свободно зашли на территорию детского сада? Там что, проходной двор?
– Действительно, – медленно моргнула Нина Петровна, уже перестраиваясь на новые рельсы. – Действительно… А почему это посторонние свободно по территории детского садика шляются? Хорошо, что безобидные дети зашли. А если бы извращенцы какие-нибудь? Или, допустим, террористы?
– Боже упаси! – охнула директор. – Ну что вы такое говорите, Нина Петровна! Откуда же здесь террористы!
– Не скажите, Ираида Ивановна! Всякое может случиться! Вот, недавно совсем – слышали новости? Был нормальный парень, на работу ходил, все как у людей – а потом взял ружье и пошел по людям из окна стрелять! Вдруг вот такой же псих в детский садик зашел бы? Его бы тоже впустили?
– Нет, если с этой стороны посмотреть… – тоже задумалась Ираида Ивановна. – Если с этой… Конечно, в детском саду должна быть охрана.
– Вот! Вот именно! – уже набирала обороты Нина Петровна. – В детском саду должна быть охрана! И где же она была? Что это вообще за охрана, которая девятиклассников с территории вышвырнуть не может? Если они с детьми не справляются, что же с настоящими преступниками делать будут? Неужели заведующая не обеспечивает детям даже такую вот, минимальную безопасность?
– Хм… – Ираида Ивановна нахмурила широкие темные брови. На контрасте с ними выжженные осветлителем волосы походили не то на парик, не то на преждевременную седину. – Хм, пожалуй… Я перезвоню сегодня Татьяне Валерьевне. Поинтересуюсь обстоятельствами.
– Вы бы еще в администрацию позвонили, – растянула губы в ядовитой улыбке Светлана Михайловна. – Рассказали бы, как детский сад безопасность детей обеспечивает. Танька-то, наверное, уже всем растрепала, что у нас в школе бардак творится.
– Пожалуй… – Ираида Ивановна склонила голову набок, обдумывая новое развитие ситуации. – Пожалуй, можно и позвонить…
– Почему можно? Нужно! – отрубила громогласная Нина Петровна. – Вечно все претензии к школе. А что мы? Чего всегда мы?! Пусть теперь Танька покрутится. Звоните, Ираида Ивановна.
– Да, да, звоните! – поддержал нестройный учительский хор, и директор утверждающе кивнула головой. Сложносочиненная соломенная башня, залитая толстым слоем лака, тяжело качнулась.
– Сегодня же позвоню. Ну что, коллеги, время идет, текущие вопросы мы, кажется, все обсудили… Пора за работу!
Она поднялась, и повеселевшие учительницы начали разбирать со столов блокноты и ручки. К сидящей в углу Дине подошла улыбающаяся Мария Степановна.
– Ну что, Диночка, познакомились с коллективом? Да вы не переживайте, у нас тут девочки хорошие. Просто нервные немного – но что поделаешь, профессия такая. Пойдемте со мной, провожу вас сейчас в библиотеку. У меня первого урока нет – покажу ваши владения.
В библиотеке пахло книгами, пылью и почему-то дихлофосом. За высокими, в человеческий рост окнами покачивали пухлыми лапами подрастающие сосенки, отчего в комнате царил вечный полумрак.
Мария Степановна щелкнула выключателем.
– Вот, осматривайтесь. Тут – читальный зал, там – книги. В этом ящике картотека, журналы и отчетность ваша предшественница складывала в шкаф. Держите ключ. К стенду с популярной литературой советую никого не подпускать, – Мария Степановна любовно огладила пестрые обложки книг. – Наши поганцы или сопрут, или испортят. Пока вы не запомните постоянных читателей в лицо, книги пусть смотрят только под вашим наблюдением, – Мария Степановна взяла со стенда пеструю, словно конфетная обертка, книгу сказок и развернула на середине. – Вот, видите? Прямо на большой иллюстрации гадость какую намалевали. И не карандашом ведь – фломастером! Теперь и захочешь – не сотрешь. Эх… – тяжко вздохнув, она вернула книгу на полку. – Компьютер запаролен, вот, держите все коды доступа – Настенька все записала. Просила вам передать, что кнопку выключения нажимать нужно посильнее, она срабатывает через раз. И принтер заправить надо бы. Настенька перед увольнением возиться не захотела, а у меня, извините, руки уже не дошли.
– Да-да, конечно. Я все сделаю, – Дина пошла вдоль стеллажей, медленно скользя ладонью по книгам. Шершавые и гладкие, картонные и тканевые, они ласково тыкались в пальцы, словно приветствовали давно ушедшего друга. – Детей в библиотеку много ходит?
– Да какое там много! Человек десять максимум, и то больше по необходимости – если на урок книгу принести нужно. Сейчас интернет ведь у всех… Зачем читать всю книгу, когда можно прочесть краткий пересказ? – тяжко вздохнув, Мария Степановна поставила сказки обратно на стенд. – Даже не знаю, как вы этот несчастный литературный кружок вытянете. Детям же ничего не нужно, им просто неинтересно. Ираида, конечно, организует посещения, хотя бы пять-шесть человек, но знаете ведь пословицу? Можно привести коня к водопою, но нельзя заставить его пить. Боюсь, вас просто не станут слушать.
– Ну что же поделать, – пожала плечами Дина. – Значит, буду говорить в пустоту. – Вслепую вытащив с полки книгу, она поглядела на обложку. «Илиада». Плечистый белокурый Ахиллес бессмысленно таращился на Дину лазоревыми пуговками глаз. – Честно говоря, я ожидала худшего. Когда мне описывали Великую Россошь…
– Вы подумали, что вместо школы найдете деревянный лабаз, перед которым топчутся школьники в лаптях и онучах, – широко улыбнулась Мария Степановна. – Совершенно неверное впечатление. Школа у нас, конечно, небольшая, но вполне приличная. В каждом классе от десяти до двадцати учеников. Не только россошанские, конечно. Сюда автобусами детвору со всей округи свозят – из Марьинки, из Казанковки, из Черной Пашни. Великая Россошь, можно сказать, местная столица. В определенном смысле вы ничего не потеряли, – неожиданно хихикнув, Мария Степановна прикрыла рот пухлой морщинистой ладошкой. По коже, как полинявшие кляксы, расползались старческие пигментные пятна. – Раньше, конечно, намного лучше было. В семидесятых у нас только девятых классов целых три штуки было. В Марьинке собственная начальная школа была, в Черной Пашне тоже. А сейчас… Мебельную фабрику у нас еще в девяностые закрыли, лесопилку – лет десять назад. Вот люди и разъезжаются. Рыба ищет где глубже, а человек – где лучше. Удивляюсь я, что вы к нам приехать решили. Говорят, какие-то личные проблемы… – в зеленых, не по возрасту ярких глазах старой учительницы блеснул огонек любопытства.
– Да. Полгода назад я развелась с мужем, квартира досталась ему. Я устроилась преподавателем русского и литературы в гимназию, но большая часть зарплаты уходила на оплату жилья, вот и пришлось искать другие варианты. Увидела вашу вакансию и подумала: а почему бы нет? – уже привычно соврала Дина.
– Вот и хорошо! Вот и отлично, что вы решились! – закивала седой головой Мария Степановна. – У нас и платят хорошо, и жилье бесплатное, и коллектив отличный! Вы, главное, на Оленьку Николаевну внимания не обращайте. Она человек сложный, противоречивый – но если вдруг что, то за своих горой! А Ираида всегда навстречу идет. И отгулы подпишет, и премию выбьет под Новый год, и с дровишками поможет. У вас же печное отопление?
– Вроде бы нет… – растерялась Дина. – Квартира на Фрунзе. Двухкомнатная.
– Если на Фрунзе, значит, центральное. Жаль… Топить у нас не торопятся, вечно морозов ждут. Вы бы обогреватель купили, а лучше парочку. К концу сентября ночи холодные, замерзнете вы в квартире.
– Спасибо за совет. Обязательно подберу что-нибудь подходящее, – вежливо согласилась Дина. И подумала, что к концу сентября ноги ее здесь не будет. Неделя на выслеживание вурдалака, пара дней на охоту – и прости-прощай, Великая Россошь.
Дверной звонок задребезжал именно в тот момент, когда закипел чайник. Рваная металлическая трель слилась в дуэте с пронзительным свистком, и Дина чертыхнулась сквозь зубы.
– Да чтоб вам провалиться! Кого там еще принесло?
Из чистого упрямства она все-таки залила чайный пакетик кипятком и только потом пошла открывать.
– Добрый день, разрешите представиться, лейтенант Сумароков, – механически отбарабанил долговязый блондин в полицейской форме. По мере поступления информации в мозг глаза у него округлялись, а светлые брови ползли вверх. – Это вы?
– Не могу возразить, – кивнула Дина. – А это, надо полагать, вы.
– Кто – я?
– А кто – я?
Несколько секунд блондинистый лейтенант Сумароков молча таращился на Дину, потом тряхнул головой.
– Тьфу ты. Совсем вы меня запутали. Давайте начнем сначала. Я лейтенант Сумароков, а вы, надо полагать, Дина Маратовна Белоцкая. Новый школьный библиотекарь.
– Именно так. Дина Маратовна, – оценивающе оглядев лейтенанта, Дина оперлась о стену, скрестив на груди руки. – Чем обязана? Неужели в школьной библиотеке недосчитались полного собрания сочинений Достоевского и в похищении подозревают меня?
– А вы похищали Достоевского?
– Ни в коем случае. Если я захочу погрузиться в отчаяние – просто перечитаю список бумажек, которые нужно заполнить к завтрашнему утру.
– Ну надо же. Я думал, все библиотекари любят Достоевского. Профдеформация, так сказать.
– А все полицейские любят «Шерлока Холмса».
– Шах и мат, – ухмыльнулся лейтенант Сумароков. – Стереотипы – зло.
– Абсолютно согласна. Но если уж вас не интересует Достоевский, то в чем причина визита?
– Да нет никакой особой причины, – двинул широкими острыми плечами Сумароков. Пластиковая папка в его ладонях казалась маленькой – не больше конверта. – Просто узнал, что новый человек в село приехал. Решил, что надо зайти, посмотреть, что и как.
– Вы так ко всем новым жителям приходите? – заинтересовалась Дина. – Или библиотекари вызывают особое подозрение?
– Ко всем, – снова разулыбался Сумароков. – И поверьте мне, это вовсе не трудно. Уезжают из Россоши чаще, чем приезжают.
– Да, мне уже рассказали. Девяностые, экономический кризис, отсутствие работы…
– Но нам еще повезло. Вот Марьинка, скажем…
– И про Марьинку тоже рассказали.
– Какие у вас общительные коллеги.
– Учителя. Делятся информацией, не приходя в сознание.
– Да, наверное… – лейтенант Сумароков замолчал, явно не зная, что бы еще сказать. – Да, кстати! Как ваша машина?
– Отлично. Мой «крузер» и не такое видал. За то и люблю. А как ваша коза?
– Пришла к вечерней дойке, как я и говорил. Принесла намотанный на рог красный носок.
– Откуда она взяла носок?
– Понятия не имею. Но если завтра ко мне заявится их обездоленный владелец и накатает заяву – я с легкостью раскрою дело.
– И получите поощрение?
– И не получу пиз… гхм… втык от начальства, – нежно порозовел кончиками ушей Сумароков. – Может, вы меня в дом впустите? Чайку попьем, я вам о местных жителях что-нибудь интересное расскажу. Неудобно так вот, на лестнице…
– Простите, но у меня не убрано, – с искренним сожалением отказалась Дина. Плечистый и сероглазый товарищ лейтенант однозначно заслуживал чашечку чая – но на кровати сейчас валялся пучок кольев, а на кухонном столе сверкал заточенным лезвием топор категорически не кулинарной формы. – Вчера устала, сегодня рабочий день… Совершенно не успеваю навести порядок.
– Ничего-ничего, извините, – вежливо отступил Сумароков. – Вы же недавно приехали, даже отдохнуть толком не успели. Я к вам как-нибудь на днях заскочу, не возражаете?
– В рамках проведения индивидуальной профилактической работы среди населения?
– Исключительно в рамках. Чай, сахар, лимон, щепотка административного надзора.
– Звучит интригующе, – улыбнулась Дина. – Но сейчас мне действительно нужно спешить. Всего хорошего.
Захлопнув перед носом ухмыляющегося лейтенанта дверь, она немного постояла, прижимаясь спиной к стене. С той стороны царила тишина – значит, Сумароков тоже стоял и, вероятно, бессмысленно таращился на облезлое полотно дерматина. А может, и не таращился. Может, делал в своей папочке записи. Административно-профилактического содержания.
Наконец из-за двери донесся тяжелый вздох, потом кашель, и лейтенант Сумароков затопал вниз. Дождавшись, когда шаги растворятся в гулкой тишине подъезда, Дина отклеилась от стены. Время приближалось к семи, надвигались ранние сентябрьские сумерки, а бродить в темноте по кладбищу – удовольствие сомнительное.
О проекте
О подписке