Наши дни
Проводница деликатно стукнула в приоткрытую дверь купе.
– Прибываем в Южноморск через полчаса! Можно у вас стаканчик забрать?
Опомнившись, Вита сообразила, что зависла над стаканом с давно остывшим кофе «три в одном», уже подёрнувшимся неаппетитной мутно-коричневой плёнкой.
– Да, я сейчас… пять минут, хорошо? – смутилась она.
Едва проводница исчезла, Вита приложила ладони к пылающим щекам. Господи, сколько же она вот так просидела, погружённая в нахлынувшие воспоминания – час, два, три?.. Должно быть, с тех самых пор, когда за окнами вагона вдруг замелькали родные пейзажи: с одной стороны бескрайняя синяя гладь моря, а с другой – отвесные скалы, увитые сочной зеленью.
Столкновение с прошлым подействовало на Виту куда сильнее, чем она ожидала: буквально оглушило, ошеломило, выбило из колеи. Даже закралась предательская мысль – а не сглупила ли она, так опрометчиво решив провести в Южноморске целых три месяца?
«Ладно, – сказала себе Вита. – В конце концов, я же не в тюрьме, не на привязи. Если что-то вдруг пойдёт не так – можно удрать домой в любой момент!»
Домой, в Москву, к любящему и замечательному, но слегка занудному Славе, который так упорно уговаривал её отправиться в город детства, понятия не имея, что на самом деле для неё значит эта поездка.
– Отдохнёшь, загоришь, наплаваешься в море, повидаешься со старыми друзьями, наешься персиков и винограда на год вперёд! – мечтательно произнёс он.
– Вообще-то я туда работать еду, а не отдыхать, – усмехнулась Вита.
– Одно другому не мешает, – возразил он.
В купе вместе с ней от самой Москвы ехала словоохотливая особа с двумя нереально шумными и противными детьми, которые утомили Виту до крайности. К счастью, семейство вышло несколько часов назад – на достаточно большой станции, в крупном курортном городе, куда более популярном и престижном, чем Витин родной Южноморск.
Оставшись, наконец, в блаженном одиночестве, Вита вздохнула с облегчением. Ей нужно было сосредоточиться и морально подготовиться к встрече с городом детства. Вагон вообще опустел к этому времени – до конца ехали, видимо, самые неприхотливые туристы, которым просто хотелось хоть куда-нибудь, лишь бы к морю.
В туалете Вита выплеснула холодный кофе в раковину и тщательно прополоскала стакан, после чего вернула его проводнице. Чем ближе поезд подъезжал к Южноморску, тем бешенее колотилось у неё сердце, словно тот, встречи с кем она так желала и одновременно так боялась, поджидал её прямо на станции.
Нет, конечно, Дамир не ждал её. Он вообще не знал, даже не подозревал, что она приезжает. Но, допустим, если бы и знал… не факт, что его это хоть сколько-нибудь взволновало бы.
Прошло ужасно много времени. Они давно повзрослели, детская дружба с её наивными клятвами и привязанностями навсегда осталась в полузабытом прошлом. Но тогда почему, чёрт возьми, так частит пульс и сбивается дыхание?.. Почему от одной только мысли о том, что они могут встретиться, моментально потеют ладони?.. Почему Вита то и дело косится в зеркало, прикидывая, сильно ли она изменилась за минувшие одиннадцать лет, и понравятся ли Дамиру эти изменения?..
***
Все эти годы они не общались. Поначалу, в первые месяцы после её переезда в Москву, они ещё некоторое время созванивались и переписывались в соцсетях. Но оказалось, что это ужасно тяжело – иллюзия близости: вроде бы на связи, вроде бы рядом, но фактически ужасно далеко друг от друга. Это было намного мучительнее, чем Вита могла себе представить. В конце концов она поняла, что надо сворачивать этот мазохизм чистейшей воды. Удовольствия от подобного общения не было – только тянущая боль и выматывающая душу тоска.
Тогда Вита незаметно, молчком, удалилась из всех соцсетей – точнее, завела себе новые аккаунты, о которых знали лишь единицы. Разумеется, под вымышленным именем, чтобы её невозможно было найти по поисковому запросу. Затем она сменила номер телефона и случайно «забыла» сообщить об этом Дамиру.
Поначалу было больно. Её ломало и корёжило буквально физически. Рука постоянно тянулась к смартфону – в сотый раз открыть страничку Дамира, черкнуть пару слов в диалоговом окошке или у него на стене, написать что-нибудь остроумное в комментариях, поставить «сердечко»… Но со временем стало легче. Вите даже начало казаться, что она полностью избавилась от своей постыдной зависимости, излечилась от этой тайной, горькой, глупой, безответной любви. Она искренне верила, что сможет жить, не думая о Дамире, что у неё получится дружить и общаться с другими и, возможно, когда-нибудь даже влюбиться…
Разумеется, ничего не исчезает бесследно. Время от времени на неё накатывало – и, сорвавшись, Вита заходила на его страницу, листала фотографии как одержимая, буквально упиваясь, захлёбываясь ими, снова и снова перечитывала старые посты… К сожалению, Дамир публиковал фото и какие-либо записи всё реже и реже. Он вообще, кажется, утратил видимый интерес к соцсетям, но всё-таки это был единственный способ не потерять его окончательно, не упустить из вида. Иногда его отмечали на фотках (как же Вита была благодарна всем этим людям!), и она жадно любовалась старым другом, подмечая малейшие изменения в его внешности.
Интересно, пытался ли он разыскивать её?.. Наверное, нет. Если бы по-настоящему хотел, то непременно нашёл бы, ведь интернет – одна большая деревня. Значит, не очень-то и хотелось. Значит, так тому и быть. Всё к лучшему…
Вообще-то в глубине души Вита надеялась, что после окончания школы Дамир тоже переберётся в Москву. С его удивительным талантом просто глупо было прозябать в крохотном Южноморске, когда в столице для этого имелось куда больше возможностей. Он мог бы поступить в какой-нибудь хореографический институт, и тогда, вероятно, они возобновили бы общение… снова стали бы часто видеться и дружить… а может, даже больше, чем просто дружить.
Однако после окончания школы Дамир не приехал. Именно тогда Вита и поняла, что потеряла его окончательно. Вернее, не потеряла, а оттолкнула сама, и винить в этом было некого, кроме самой себя.
В городах нашего детства есть особая магия, не ослабевающая со временем.
Можно много лет совершенно не вспоминать о месте, в котором родился и вырос, а сердце всё равно предательски встрепенётся и дыхание перехватит от волнения, когда нога ступит на знакомый пыльный перрон. Что ни говори, а ведь именно здесь прошли самые яркие, самые важные и самые потрясающие годы твоей жизни…
Вита шагнула из вагона и замерла, щурясь на ярком южном солнце. «Стена кирпичная, часы вокзальные…»1 Господи, какое же здесь всё было родное – знакомое, кажется, до каждой трещинки в асфальте!
Посреди крошечной привокзальной площади гордо красовался фонтан в виде морской раковины, на которой томно возлежала русалка. Трудно сохранять томность, когда изо рта у тебя бьёт струя воды, но русалке это удавалось. Она словно размякла, нежась под прямыми солнечными лучами, и со снисходительной ленцой поглядывала из-под тяжёлых полуопущенных век на снующих вокруг неё людей. Вита помнила, что у этой русалки была сестра-близняшка в городском парке, в глубине персиковой аллеи – Дамир называл их Зитой и Гитой, и Вита постоянно путала, ху из ху.
За минувшие годы фонтан отреставрировали, подновили, и сейчас он выглядел даже лучше, чем в её детстве. Волоча за собой чемодан на колёсиках и невольно улыбаясь, словно встретила закадычную подругу, Вита обошла вокруг гигантской ракушки, чтобы хорошенько рассмотреть её со всех сторон.
– Девушка, такси! – бросился за ней следом какой-то мужик. – Отвезу куда скажете, недорого.
– Спасибо, я лучше пройдусь, – покачала головой Вита, не оборачиваясь.
– И охота вам по жаре тащиться? – искренне удивился тот. – А у меня, между прочим, машина с кондиционером. И цены приятные – дешевле в Южноморске просто нет! Ну же, поехали, давайте сюда ваш чемодан!..
Можно было рассердиться на подобную назойливость, но Вита решила этого не делать, внезапно поймав волну расслабленного благодушия. Поистине, родной воздух творит чудеса – в Москве она бы уже тысячу раз осадила наглеца и поставила его на место.
– Я просто хочу прогуляться, – с улыбкой пояснила она, чуть повернув голову в его сторону. – Очень давно здесь не была.
А мужик вдруг вгляделся в её лицо повнимательнее и ахнул:
– Меркулова!.. Хомка, ты, что ли?!
Вита округлила глаза.
– А вы, простите…
– Не узнаёшь?! – довольно заржал тот. – А так? – и стащил с головы бейсболку с огромным козырьком, демонстрируя блестящую от пота лысину.
Что-то смутно знакомое было в его улыбчивом лице, раскрасневшемся от жары, и в весёлом голосе, но Вита никак не могла сообразить, кто это.
– Ну ты совсем там зазналась в этой своей Москве! – он с шутливой бесцеремонностью ткнул её в плечо. – Единоутробных одноклассников не узнаёшь.
Одноклассник?! Вот этот пузатый лысый дядя – её одноклассник?.. И в ту же секунду её озарило.
– Карпекин? Тимур? – уточнила она на всякий случай, боясь попасть в неловкое положение, слишком уж возрастным выглядел её собеседник, но тот лишь одобрительно взревел:
– Бинго! – и стиснул её в медвежьих объятиях.
– Офигеть… – потрясённо выдохнула Вита, не зная, что тут ещё можно сказать. Одиннадцать лет назад они довольно неплохо общались, можно сказать – дружили, и тогда Карпекин был вполне волосатым и щуплым дрыщом, так что признать его в этом лысом мужике было достаточно нелегко. Господи, неужели она и сама так сильно изменилась?! Вдруг в его глазах Вита выглядит дебелой тёткой? Однако, разжав объятия, Карпекин развеял её опасения.
– А ты всё такая же, тебя невозможно не узнать! Даже щёки те же, – заявил он.
Вот спасибо, хмыкнула про себя Вита. Ох уж эти ненавистные щёки, которые невозможно было убить никакими диетами! Именно благодаря своим знаменитым щекам Вита и получила в детском саду прозвище, которое прилепилось к ней на всю жизнь: Хома. Хомочка. Хомяк… Даже сейчас, когда возраст подвалил к пугающей отметке «под тридцать», округлые щёчки по-прежнему придавали её облику изрядную долю инфантильности, так что никто обычно не давал ей реальных двадцати восьми лет.
– Значит, решила домой наведаться?
Странно: она уехала из Южноморска в семнадцать лет, жилья здесь у неё не осталось, поскольку мать оперативно продала их дом, зато в Москве у Виты давно была своя квартира, вполне успешная карьера, достойный бойфренд, неплохие друзья, устоявшаяся привычная жизнь… но для Карпекина её приезд всё равно выглядел так, будто она вернулась «домой».
Вита замешкалась, не зная, что сказать, но бывший одноклассник перебил, не давая ей возможности ответить:
– Или ты спецом на встречу одноклассников прикатила? Вот так сюрприз! Круто!
– Встреча одноклассников?.. – переспросила Вита в замешательстве. – Когда?
– Так ты не в курсе? – в свою очередь удивился он. – У нас же в этом году десять лет со дня выпуска, завтра собираемся в «Горной лаванде».
– Господи, «Горная лаванда»! – поражённо ахнула Вита. Неужели этот ресторанчик на пирсе до сих пор существует?..
– И раз уж ты всё равно здесь, приходи тоже, там все наши будут! – с жаром добавил Карпекин, выделив голосом слово «наши», и вновь бесцеремонно толкнул её в плечо, добродушно и искренне радуясь этой нечаянной встрече.
Вита промычала в ответ что-то маловразумительное.
– Так придёшь? – не понял тот.
– Я… подумаю, – уклончиво отозвалась Вита. Прошлое продолжало обрушиваться на неё слишком стремительно – прежде, чем она сумела подготовиться и вооружиться.
– Да чё тут думать? Посидим, повспоминаем, так сказать, школьные годы чудесные… – весело настаивал неугомонный Карпекин. – А давай, я тебя в наш классный чат добавлю? Мы его специально создали для этой встречи.
– Нет! – торопливо, даже слишком
О проекте
О подписке