Со дня основания Петербург постоянно менял имена, словно профессиональный мошенник.
А. Балабуха
Существует достаточно распространенное заблуждение, согласно которому Санкт-Петербург назван в честь своего основателя Петра I. Неизвестно, кто первый и когда допустил эту ошибку, но цесаревич Петр Алексеевич из рода Романовых появился на свет 29 июня 1672 года в Петров день. Оттого его и назвали в честь апостола Петра, который держит в своих руках ключи от рая.
Основать церковь или населенный пункт в честь своего небесного покровителя – обычная практика. Тут же, что называется, сам бог велел. Петропавловская крепость изначально рассматривалась Петром Алексеевичем как ключевая твердыня, расположенная у морских ворот России.
Скульптурная композиция «Зодчие» в Александровском парке – восемь великих архитекторов, застраивавших Петербург: Воронихин, Баженов, Тома де Томон, Росси, Растрелли, Трезини, Захаров и Монферран
В 2003 году к трехсотлетию Санкт-Петербурга в Александровском парке был создан целый комплекс, посвященный истории города. Памятник зодчим Петербурга, «мини-город» – Санкт-Петербург в миниатюре, и, что особенно примечательно для нашего рассказа, там же был установлен памятник его святому покровителю – апостолу Петру – работы скульптора Михаила Дронова[4].
И сразу же после этого петербургский писатель О’Санчес запустил на просторы Интернета вот такую сентенцию: «Почему у апостола Петра два ключа на связке? Один от рая, а другой, наоборот, от Петербурга».
Задумайтесь, если блистательный Санкт-Петербург противопоставляется раю, тогда кто же или что же он? Забегая вперед, скажу, что традиционной литературе о Санкт-Петербурге присуща потусторонность и зловещая мистика.
В руках у апостола два ключа, которые дал ему сам Иисус: «Ты Петр, и на сем камне Я создам церковь мою, и врата ада не одолеют ее. И дам тебе ключи от Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах». Да, действительно, два ключа: один от рая, а другой? Вот так рождаются легенды…
Правда, в 1914 году город в некотором смысле утратил покровительство святого Петра. И произошло это по вине последнего российского императора Николая II, который неизвестно зачем вдруг переименовал город из Санкт-Петербурга в Петроград. Можно сказать, из лучших побуждений – назвал столицу в честь ее основателя. Но произошло то, чего не должно было происходить ни в коем случае: город святого Петра сделался городом смертного, да еще и покойного царя Петра. Неудивительно, что сразу же за этим переименованием последовали революционные события, а Николай был вынужден отречься от престола, а затем и погиб вместе со всей семьей.
Когда, гоним тоской неутолимой,
Войдешь во храм и станешь там в тиши,
Потерянный в толпе необозримой,
Как часть одной страдающей души, –
Невольно в ней твое потонет горе,
И чувствуешь, что дух твой вдруг влился
Таинственно в свое родное море
И заодно с ним рвется в небеса…
Аполлон Григорьев
Не берусь утверждать, что призрак святого благоверного великого князя Александра Ярославича Невского был действительно первым потусторонним поселенцем в этом, изначально запланированном как столица, городе. Его появление датируется в городском фольклоре августом 1724 года, когда Петр I принял решение о переносе из Владимира в Санкт-Петербург останков Александра Невского для упокоения святого в Александро-Невской лавре.
Согласно легенде, несмотря на ясный приказ царя, два раза перевозимые в новую столицу мощи святого каким-то непостижимым образом возвращались обратно во Владимир. Упрямый князь напрочь отказывался от принудительного переселения. Когда их все же доставили на третий раз, Петр лично переложил мощи в специально приготовленную для них золотую раку, запер ключом, после чего выбросил ключ в Неву, дабы коварный святой снова не выбрался из своей новой могилы.
Когда же царь вернулся в церковь, дабы помолиться, а может быть, еще раз взглянуть на надежно запертую раку, за его спиной раздался голос.
– Зачем это все? Всего ведь лет на триста.
Петр обернулся и успел увидеть высокую черную фигуру, удалявшуюся из лавры.
Почему император решил, что разговаривал со святым Александром Невским? Судя по сохранившейся легенде, лица он не видел, да если бы и видел, прижизненных портретов князя не существовало. Высоких же людей во все времена было предостаточно. Предположим, что Петр увидел не просто уходящую фигуру, а фигуру, удаляющуюся от него каким-нибудь волшебным образом, словом, было что-то, заставившее Петра Алексеевича догадаться, что его собеседник действительно прибыл из горнего мира, из мира духов. Что это не розыгрыш (не удивляйтесь, розыгрыши тогда любили, наверное, больше, нежели в наши дни, и розыгрыши, происходившие в святой церкви, отнюдь не были редкостью).
Петр почувствовал, что общается с духом, но вот как он догадался, что это дух Александра Невского – предводителя святого воинства, витязя в воинском облачении, в шлеме и при мече – если видел только фигуру в черном?
Дело в том, что перед самой кончиной князь постригся в монахи, его канонизация прошла в 1547 году, после чего князь в течение 2,5-3 столетий изображался на иконах исключительно в черном облачении инока. Иными словами, люди привыкли видеть Александра Невского в монашеском обличии, и царь не исключение. Идея изображать святого в доспехах принадлежит именно Петру Алексеевичу, о чем он издал приказ. Но было это уже после явления призрака.
Вот, к примеру, как, спустя время, оценивала Александра Невского Екатерина II: «Вы, по-видимому, не знаете, что наш святой был героем. Он был мужественным воином, твердым правителем и ловким политиком и превосходил всех остальных удельных князей, своих современников». Письмо адресовано барону Ф. М. Гримму[5].
Петр вполне мог увидеть высокого человека в черном и связать увиденное с Александром Невским, над прахом которого он, собственно, в тот момент и стоял. Но был ли это он? Во всяком случае, никто не хвастался, что де видел князя в доспехах или в монашеском облачении на улицах Санкт-Петербурга, так что, если Петру Алексеевичу и повстречался призрак Александра Невского, то это было единственное явление святого в этом месте, о котором нам известно.
Не странен ли судеб устав!
Певцы Петра – несчастья жертвы:
Наш Пиндар[6] кончил жизнь, поэмы не скончав,
Другие живы все, но их поэмы мертвы!
Константин Батюшков
Первый раз призрак Петра посетил свою вдову Екатерину I. Визит состоялся приблизительно через полгода после смерти царя и явился предвестником кончины самой царицы.
Во сне Екатерина Алексеевна видела, что она сидит за столом с придворными, открываются двери и входит Петр I. Прекрасный и помолодевший, в сверкающих римских доспехах. Самодержец взял супругу за руку и, не обращая внимания на ее окружение, увлек за собой.
Пораженная происходящим Екатерина вознеслась вместе с мужем на небо, наблюдая с высоты птичьего полета земли, города, народ. Она увидела своих детей, спорящих между собой по поводу наследства.
Очнувшись ото сна, государыня позвала к себе придворных, сообщив им о том, что за ней приходил император, и завтра она умрет.
Так и вышло. Но, забрав с собой царицу, призрак Петра I отнюдь не угомонился и не оставил свой любимый город.
Неудивительно, что современники Петра Алексеевича отнеслись к заявлению царицы с понятным скепсисом: что бы ни говорила умирающая государыня относительно того, будто царь обосновался в райских кущах, куда звал и ее, – царь, получивший еще при жизни прозвище «антихрист», вряд ли мог так быстро рассчитывать на небесное помилование.
Конную статую Петра выполнил скульптор Этьен Фальконе[7] в 1768-1770 годах. Голову статуи лепила его ученица Мари Анна Колло[8]. Змею, по замыслу Фальконе, изваял Федор Гордеев[9]. Отливка статуи осуществлялась под руководством литейных дел мастера Василия Екимова и была закончена в 1778 году. Архитектурно-планировочные решения и общее руководство осуществлял Юрий Фельтен[10].
Кстати, существует легенда, будто под Сенатской площадью живет гигантский змей. Как он проснется – тут-то городу и конец. Пораженный этой легендой Фальконе решил, что копыта коня должны топтать проклятую змею. Иными словами, поверженный змей – не символ ада, а скульптурный портрет того самого гада, затаившегося под Сенатской площадью.
По проекту памятник должен был стоять на скале, напоминающей волну. Такого камня в Санкт-Петербурге не было, его следовало найти и привезти в столицу.
Передвижение гром-камня
Подходящий камень был найден в окрестностях деревни Конная Лахта казенным крестьянином Семеном Григорьевичем Вишняковым, поставлявшим строительный камень в Санкт-Петербург. Собственно, он давно уже приметил эту глыбу и хотел расколоть ее на куски, дабы использовать для собственных нужд, но не тут-то было. Никакой инструмент не брал гром-камня. Что тут поделаешь – помучавшись так и эдак, Вишняков принял единственное правильное решение: раз уж не получается по-тихому разделить камень на кусочки и продать их затем с выгодой для себя, лучше уж он будет честным человеком и укажет местоположение скалы властям. Так и сделал.
После того как глыбу извлекли из земли, на ее месте естественно образовался котлован, который буквально на глазах заполнился водой. Этот водоем существует и сегодня, в честь памятника Петру его назвали Петровским прудом.
Мы не будем описывать, как этот огромный камень был доставлен в столицу, отметим только, что в то время царедворцы как раз предлагали государыне различные места, где мог быть установлен памятник Петру Великому. В разгар споров призрак Петра появился во второй раз.
Однажды цесаревич Павел Петрович[11] прогуливался по городу в сопровождении своего друга, князя Куракина[12]. Вдруг перед ними возник человек в широкополой шляпе и закутанный по самые глаза в длинный плащ, незнакомец как будто поджидал молодых людей. Когда Павел Петрович и Александр Борисович поравнялись с ним, человек пристроился к великому князю и без объяснений молча пошел рядом с ним, едва ли не касаясь цесаревича плащом.
Согласитесь, неприятно, когда кто-то идет бок о бок с тобой, тем более, если этот кто-то скрывает свое лицо, а ты ни много ни мало наследник российского престола?!
«С нами рядом кто-то идет», – произнес Павел, обращаясь к Куракину, но тот никого не видел!
В этот момент призрак заговорил: «Павел! Бедный Павел! Я тот, кто принимает в тебе участие».
Павел в ужасе посмотрел на своего спутника, Александр по-прежнему никого не видел и не понимал, шутит цесаревич, или нет. Незнакомец же вдруг, словно утратив интерес к разговору, прибавил шагу и немного отдалился от Павла и Александра. Подойдя к тому месту, где теперь стоит Медный всадник, он обернулся и произнес: «Прощай, Павел, ты снова увидишь меня здесь», после чего приподнял шляпу, позволив цесаревичу разглядеть свое лицо. Это был Петр Великий.
Лишне упоминать, что Павел Петрович доложил о своей встрече с прадедом матери, и Екатерина II повелела установить в указанном покойным монархом месте его же памятник.
Эта легенда почерпнута нами из мемуаров баронессы фон Оберкирх[13] – близкой подруги Марии Федоровны, супруги Павла Петровича. Баронесса подробно описывает обстоятельства, при которых сам Павел публично, хотя и против своей воли, рассказал эту историю. Известно, что баронесса многие годы вела дневники, в которых в частности отражен и этот случай. Согласно тем же мемуарам, через полтора месяца после памятного ужина, на котором цесаревич Павел впервые рассказал о своей встрече с легендарным предком, он получил письмо из Петербурга. В письме сообщалось о торжественном открытии памятника Петру Великому: «Хотя при чтении письма государь пытался улыбаться, мертвенная бледность покрыла его лицо».
Кстати, почему появилось название «Медный», все ведь знают, что памятник сделан из бронзы?
Своим названием он обязан одноименному произведению Пушкина. Давайте вспомним сюжет поэмы: во время наводнения 1824 года чиновник Евгений теряет свою возлюбленную Парашу и в беспамятстве бродит по Петербургу. Наткнувшись на памятник Петру Великому, герой понимает, что именно государь виноват в его бедствиях. Он основал город на месте, подверженном наводнениям и чуждом для человека, следовательно – это его вина. (Характерная примета: тех, кто ничего не делает, ни в чем и не обвиняют.) Евгений грозит памятнику, Медный всадник соскакивает со своего постамента и мчится за дерзким.
В общем, поэма в стиле хоррор, или ужастик XIX века. В ней «… разлив Невы сносит Петербург в море, а живых остается меньше, чем мертвых. В действительности число утонувших во время наводнения 1824 года известно: около 600 человек. Страшная трагедия, кто же спорит? Но Пушкин написал о неизмеримо более грозном катаклизме. Да еще и живописал городскую легенду про то, как охотится на живых Медный всадник, страшный памятник Петру I», – рассказывает в своей книге «Петербург – по ту сторону» А. М. Буровский.
Иллюстрация А. Бенуа к поэме Пушкина «Медный всадник»
Медный всадник как образ бронзового демона, носящегося по ночному городу и убивающего гуляющих ночью прохожих, – еще одна ипостась призрака Петра. А действительно, являлся же он перед смертью к Екатерине и Павлу (о последнем визите мертвого царя к правнуку мы поговорим несколько позже). Впрочем, эти события тоже можно исказить, например, написать, что Петр не предупреждал членов своей семьи о том, что те скоро предстанут пред ликом творца, а что умерли они после его непосредственного к ним визита; Екатерину он просто уволок из этого мира. Но если вообразить, что после смерти и так обладающий не самым миролюбивым характером Петр Алексеевич сделался злобным духом с манией убийства, отчего же он не расправился с безоружным перед ним Павлом в их первую встречу?
О проекте
О подписке