Стол у Ожникова непобедимо завален. Поэтому мы сидим по-турецки на полу на каремате и едим из коробочек запечённые в кляре острые морепродукты прямо руками, запивая соком. Ну не умею я пользовать эти палочки! Костя ловко ловит ими китайскую лапшу. Ну как?? Скармливает порцию мне. Вкусно!
Волосы мешают, и я быстро плету две косицы и закрепляю их цветными резиночками.
Колечки кальмаров… Ммм…
– Лопай, детка, лопай… – стебётся Чеширский. – Ровняй мордашку с попой!
– Тихо мне тут! – хихикаю я, отбирая у него самую большую креветку.
– Как показывает практика, данное заклинание сильно корректирует аппетит моделей. И оставляет самое вкусное мне.
– Так то моделей! – пародирую его манеру говорить, поднимая вверх палец. – А я – ассистент.
Заглядывает Олег.
– Ожников, Костя – вниз. Коллекцию привезли. Проверьте по накладной.
– Женьку не трогай, – проходит мимо Олега Ожников. – Первый раз за сутки ребёнок ест.
Ребята выходят, и мы остаемся одни. Он стоит в дверях, сложив руки на груди и опираясь плечом на косяк. Сложно сбежать.
Я чувствую его вибрацию. Он хочет поговорить. Но этот разговор должен случиться у него с Крис, а не со мной.
Мне хочется говорить с ним о чём угодно, кроме того, о чём хочется ему.
– Садись?.. – киваю ему на каремат.
– Спасибо, я не голоден. И здесь, напротив, есть неплохой ресторан.
– Ресторан – это долго и дорого! А ты потратил все мои свободные деньги на кроссовки, – улыбаясь, ставлю ему ещё разок прививку на будущее от несогласованных со мной вливаний.
– Это был подарок, Женя. Ты неправильно повела себя в этой ситуации, поставив в неловкую меня.
– Мой ВТУ сломан! Откуда мне знать, как правильно? Я делаю так, как чувствую.
– Может, тогда стоит довериться в таких вещах мужчине?
– Чужому? Нет.
– Но… – и я опять чувствую, куда он хочет идти в этом разговоре.
– Никаких «но». А то, что произошло… Это ничего не меняет в статусах. Это… просто моё самоисследование.
– Самоисследование? – с вызовом прищуривается на меня.
– Как узнать свою природу, если не «войти в огонь»?
– Борхес… – цокает он, закатывая глаза. – Серьёзно? Борхес в семнадцать?
– Восемнадцать…
– Семнадцать и тринадцать месяцев.
– Ну и что? Ты не читал Борхеса в свои семнадцать?
– В двадцать. Единственный на курсе.
– А что ты тогда читал в семнадцать? Дюма?
– Леблана, Дойла!
– А Гессе? «Бисер»?
– Позже.
– Де Сада? Мазоха? – улыбаюсь я.
Игнорирует. Глаза улыбаются.
– Может, мазо потяжелее? Андреева?… – поднимаю я бровь.
– Не нужно тебе читать Андреева, Женя, читай Булгакова.
– Булгаков – это любимое из детского! – смеюсь я. – Андреев – когда жизнь становится вдруг слишком забавной, и пора возвращаться в ад.
– Что ещё любимое из «детского»? – улыбается.
– Много… «Идиот», например, Библия, Старый завет, Стивен Кинг… Фрай!
– Посмотри «Догвилль», думаю, останешься в восторге.
– Ты остался?
– О, да.
– Обязательно посмотрю!
Хмурится.
– Олег Андреевич расстроен моим выбором литературы? – выразительно облизываю я пальцы.
– Нда… – сам с собой. – Она слушает «Пикник», читает Борхеса, пахнет так, что стафы начинают заискивающе скулить… и… да… хочет «массаж» в четыре руки.
– Она такая! – улыбаюсь я.
– А ещё ей семнадцать, и она невинна.
– Восемнадцать…
– Семнадцать и тринадцать месяцев.
– Это у тебя такой блокирующий якорь? Работает?..
Молчит.
Ребята возвращаются и падают со мной рядом.
– Чёрт… остыло уже всё… – недовольно ворчит Ожников. – Андреич, купи нам микроволновку!
– Столовую не организовать? – скептически.
– Лучше бар!
Переводит взгляд на меня. Его настроение меняется на тяжёлое.
– Поела?
– Да.
– Тогда вперёд. Тебя люди ждут.
– Чего сразу не сказал?! – подскакиваю я.
– «Ребёнок» был голодный.
Люди, дела, телефоны… Ноги подкашиваются, и я падаю на уютный диванчик Крис. Никуда не поеду… Всё равно через три часа вставать. А если останусь здесь – целых четыре! В гримёрке есть душевая… И всё необходимое у меня с собой в рюкзаке.
Я засыпаю…
Мне снится волшебный трамвай из Фрая. Я привычно покидаю на нём эту реальность. И я не одна в нём.
Олег.
Мы на разных рядах.
Но по-другому ведь не будет…
– Ты на Фесте будешь?
– Нет, я дежурю в агентстве.
– Подожди. Я ведь дежурю!
– Нет, – сжимает челюсти Данила. – Олег сказал, что ты нужна на Фесте. Дежурю я.
– Ясно…
Меня в известность не поставил. Почему?
Хотя… Целый день стараюсь с ним не пересекаться. Возможно, поэтому.
Сегодня приезжает Крис, и можно будет расслабиться.
– Есть хочу… – жалобно хныкаю я.
Последний раз ела вчера под «присмотром» Олега. Сегодня только кофе.
– Заедем?
– Некогда.
– В бардачке шоколад.
– Ты же не ешь шоколад.
Открываю бардачок. Мой любимый, молочный с цельным фундуком.
– Это для тебя.
– Даня… Спасибо! Расплачусь кофе.
– Не надо расплачиваться, Жень. Сходи со мной на день рождения к другу? Послезавтра.
Только открываю рот, чтобы вежливо отказать, как звонит его телефон.
– Да? Да. Нет. Едем, скоро будем, Олег, – стреляет в меня он взглядом, скидывая вызов. – Такое ощущение, что он тебя контролирует.
– Он всех контролирует. Это нормально.
Тормозим у агентства. Данила выходит, открывает мне дверь. То, как он берёт меня за руку, сильно отличается от того, как делает это Аронов. Его пальцы неуверенные и не хотят отпускать мои. Вытягиваю руку.
– Жень… Ты пойдёшь со мной?
– Дань! – взмахиваю я руками, тормозя его. – Мы коллеги.
– Женя, я о чём-то неприятном тебя попросил?
– Да нет… Но очевидно, Дань, что ты хочешь перейти на более близкие форматы общения, а я не могу. Поверь, пожалуйста, на слово – ничего разумного, приятного или хотя бы терпимого из этого не выйдет. Ни для тебя. Ни для меня. Мы испортим отношения!
– Почему?
– Потому что… – я начинаю рисовать руками в воздухе, подыскивая нужные слова. – Потому что под этим милым в рабочей обстановке костюмчиком спрятано много всякого треша и неадеквата, который я выгуливаю в нерабочее. Ходить в костюме человека ещё и в выходные – это слишком для меня!
– Ты говоришь какую-то чепуху, – улыбается.
– Нет, это ты слышишь чепуху! А я использую метафору из «Донни Дарко», чтобы объяснить тебе, почему «нет».
– Это всего лишь день рождения!
– Дань! Что я там буду делать?
– Пообщаешься с моими друзьями.
– Да о чём?!
– О чём хочешь.
– Хочу о Тангенциальной Вселенной и стратегиях манипуляторов по отношению к живому проводнику! – вызывающе поднимаю бровь.
– Что мне нужно сделать, чтобы ты пошла? Почитать твоего «Донни Дарко»?
– Не почитать. Понять, Данечка! Что практически невозможно из твоей сборки вселенной.
– А Аронов, конечно, понимает!
– Да при чём тут вообще Аронов?! – хватаюсь я за голову.
– Ну Жень…
– Данила! Тормози. Укушу.
– Женя? – голос Олега за моей спиной.
Мне хочется поцеловать его взасос. Без всяких «мальчиков-девочек». Просто из человеческой благодарности, что спас меня от этого бесперспективного разговора до того, как я по-настоящему щёлкнула зубами на Даню. В его руках кофе, а в моём рту очень приторно от Даниного шоколада.
– Поехали? – Олег протягивает мне стакан.
Делаю глоток. Латте… Мой рот в восторге!
– Спасибо, – улыбаюсь ему. – Поехали.
Мне хочется упасть на заднее и немного поспать по дороге, но он открывает дверь рядом с водительским. Ладно…
Воздух в машине становится тягучим и тяжёлым. В нём практически нет знакомой горячей страсти. Просто тяжело. Меня напрягает.
Я слышу, как он думает, перебирает варианты разговора со мной. Ну круто! Выдернул меня из одного бесперспективного, чтобы скормить другой. Никаких тебе «взасос»!
Смотрит.
Нет, Олег, нет! Потерпи… Сейчас появится Крис, и всё станет на свои места.
Опускаю немного кресло, закрываю глаза.
– Жень…
– М?
– Не знаю, как начать.
– Не начинай.
Пожалуйста!!
– Нам нужно обсудить. Все эти моменты и ситуацию в целом.
– Зачем? Обсуди с Крис.
– Ты избегаешь меня.
– Крис попросила…
– Ты будешь делать всё, что скажет Крис?
Взрывается! Нет, его голос не становится громче, в нём не добавляется возмущения или осуждения. Но я чувствую, как меня расплющивает от того, как он становится жёстче, мощнее, категоричней.
– Да, – пожимаю я плечами.
Хочу делать всё, что придумает для меня Крис! Она не ошибётся с удовольствиями, я чувствую.
– Почему? – тормозит на светофоре.
Ну неужели ты не знаешь этого сладкого удовольствия – играть со своей волей и следовать правилам? Отдавать свой контроль… Знаешь!
Дотягиваюсь пальцами до его платинового медальона, ухмыляясь от того, как он пытается отстраниться от моих пальцев, избежав касания.
Окей, я уважаю чужие заскоки в этом. И я не касаюсь, просто указывая на него.
– Трискель, – символ Доминанта. – И ты хочешь мне сказать, что не способен понять кайфа от игры в передачу контроля?
Просто ты привык его только брать. Но ты знаешь, я уверена. ТЫ должен понять.
Игнорирует.
– Отвечаю на твой вопрос: таковы правила игры.
– Останови эту игру! – вот теперь эмоции, да, уже открыто.
– Зачем? Мне вкусно…
– Что именно тебе вкусно?
– Поглощать всё, что ты даешь.
– Я могу дать тебе это и без Крис.
Ах, какой плохой мальчик!..
Прислушиваюсь к ощущениям, идущим от него.
Проблема в этом?! Ты не хочешь делить этот пир на троих? Почему?!
Я смотрю в его глаза, отражённые в лобовом.
Хреново ему… Невкусно.
Почему?!
И теперь я верю, что «таких раскладов не будет». Потому что ломать тебя через это «невкусно» я не буду.
Не понимаю… Ты можешь спокойно остановить то, что между нами. И вернуться в свой вариант развития событий с Крис. Но ты предпочитаешь ампутировать Крис и сохранить меня?
Зачем?.. Почему?.. Чем плох вариант, когда довольны все трое?
Не хочешь? Хорошо… Но если нужно потерять одного из вас, то я отпускаю ТЕБЯ, Зверь. Прости.
Пойми меня!
– Хочу из её рук.
– Тебе нравится сама игра.
Да! Да!! И тебе тоже она нравится! Я всё чувствую про тебя. Тебе тоже нравится…
Зачем ты паришься, Зверь мой? Зачем всё портишь?
– Это очень опасно, Жень. Если бы я не остановился?…
– Ты бы остановился. Ты очень сдержанный Зверь.
– Это – иллюзия.
– Нет. Я чувствую. Ты идеален.
– Идеальная игрушка?
Идеальная. Лучше я не встречала.
– Вне этих игр я тебе неинтересен. Ты не хочешь меня? Именно меня. Тебе всё равно, кто?
– Хочу тебя. Именно тебя. Из её рук.
– Но если я выйду…
Значит, я ошиблась, и ты не мой Зверь. И мой ждёт меня где-то ещё.
– …будет кто-то другой.
Всё… Так тоже бывает.
Меня сносит. Похоже на удар в солнечное сплетение. Закрываю глаза, плавая в его жгущих чувствах.
Нет… надо закрываться. Это чужой мужчина. Это мужчина Крис. Ей его и ломать, и налаживать. Уверена, она справится. Я – больше не коснусь! Приблизится сам – покусаю.
О проекте
О подписке