В мою западню. Сложно представить что-либо слаще этого. Он приподнялся и дернул веревки еще раз! Ощутила под собой, как сильно его это завело! Я отстранилась. Не дала его губам дотянуться до моих. Не подарив ему больше ни одного поцелуя, ни одного прикосновения – мгновенно пустила его мощь в себя. Север дернулся еще раз. Еще! Еще! Он хотел разорвать веревки, взять все в свои руки, снова все решать. Но я не дала ему это сделать.
Мои бедра уверенно задвигались на нем, лаская его отвердевший от возбуждения член в своем разгоряченном лоне. Я решительно брала его. Использовала…
Его скулы побелели. Он хотел изменить темп, изменить все. Но я продолжала. Упершись ладонями в его каменный пресс, выгнулась, прикрыла веки и откинула голову назад.
Не в силах больше терпеть – я ускорила темп! От чувства собственного превосходства, от того, что только я решаю, когда Он получит удовольствие, у меня закружилась голова… Я окунулась в бесконечное наслаждение, когда его звериный рык разорвал пространство. Его тело выгнулось подо мной, желая максимально глубоко проникнуть в меня, и я поддалась ему, сжав стенки лона подобно металлическим тискам. Рык перешел в стон! Чувство победы разорвало меня, и я мгновенно догнала своего повелителя.
– Освободи меня, – прохрипел Герра подо мной, когда я в изнеможении упала на его грудь.
– Еще раз, – прошептала я, блаженно улыбаясь.
– Что? – Удивление моего Господина – это нечто. Я бы сказала так: «Тот самый момент, когда ученик превзошел учителя».
– Повторите еще раз, господин Герра, – тихо и жестко, совсем в его манере сказала я.
– Елена! – прорычал разъяренный Север.
Уже не пытаясь скрывать счастливую улыбку, быстро подчинилась. Как только он оказался на свободе, в мгновение сорвал маску и набросился на меня. Повалил на спину. Сжал в своих сильных ладонях до боли. До стона. До высочайшего упоения.
Он взял меня. Забыв обо всех запретах. Все так же мощно, непредсказуемо нагло, повелительно! Показал своей рабыне, где ее место. Под ее хозяином. Под ее повелителем. Под ее королем!
Я растворилась в его страсти. Как и раньше, забыв обо всем и послав весь мир с его неровностями и проблемами к чертям! Больше не было ничего. Только мы на этих простынях, безжалостно смятых нашей одержимостью друг другом…