Наземные учения не проводились на Ромме с тех пор, как в распоряжении технократов появилась первая колония – Сетта. Уже в те времена столица Технократии была плотно заселенной планетой, и найти на ней достаточно просторную площадку под полигон было невозможно. Сетта заселялась быстро, но в течение двадцати лет военные чувствовали себя на ней вполне вольготно. А когда паутина дорог и воздушных трасс опутала колонию почти так же плотно, как метрополию, разведчики обнаружили не занятую никем Тессу, а затем Семри, Суллу… и везде, уже традиционно, первыми обосновывались военные. Полигон, военный городок, инфраструктура, требующая присутствия гражданских лиц, постепенное увеличение численности населения до критической массы и в финале – лавина освоения: интенсивное строительство новых районов и развитие транспортных и информационных сетей. Таким был сценарий освоения всех девяти колоний.
Был… Теперь у Технократии осталась только полуразрушенная столица и все приходилось начинать с нуля. Полигоны для обкатки новых систем обороны, городки, инфраструктура… Главный инженер Кноппус не стал выдумывать новые алгоритмы, ведь прежние были верны, просто они не учитывали фактора агрессии из-за Рубежа. Теперь в схему развития внесены соответствующие коррективы, с зарубежным правителем заключен мир, и Технократия восстает из радиоактивного пепла.
Без ресурсов колоний полностью восстановить хозяйство трудно, но ничего не поделаешь; кроме Роммы, из девяти планет более-менее уцелела лишь Семри, да и та частично захвачена чинидами. В трехстороннем договоре о мире не нашлось места для пункта о спорных территориях. Этот вопрос подвешивался в воздухе до лучших времен. Вернее – до худших. До того момента, когда государства накопят силы и смогут ими снова помериться.
Кноппус не питал иллюзий насчет своих соседей – Тиран Ергелан стал достойным продолжателем дела Великого Чина. Захват всех обитаемых планет и господство по эту сторону Рубежа – его «программа-минимум». Как максимум – он видит под властью Тирании и все пространство землян, а быть может, и другие, пока недоступные части огромной Галактики. Или даже всех ближайших Галактик…
Главный инженер невесело усмехнулся. Ергелан вряд ли доживет до того момента, когда техника чинидов позволит легко преодолевать расстояния в миллионы световых лет. Да и корабли технократов пока не способны решить такую задачу. Их силовые установки создавались с расчетом на подпитку чистой энергией безвозвратно сгинувших энергооблаков, а вместо порталов на них установлены сканеры, обнаруживающие естественные нуль-червоточины. Всего год назад, до войны, эта схема работала безотказно, но теперь… Энергооблака исчезли, а червоточины, как выяснилось, пронзают довольно ограниченный участок пространства и только по одну сторону Рубежа.
Вот земляне уже вплотную подошли к решению проблемы выхода за пределы Галактики. Их корабли оснащены индивидуальными порталами, а ходовые установки позволяют летать довольно долго без дозаправки. Вещество, которое они используют для инициации работы конвертеров, превращающих космический водород в энергию, дорого и редко встречается, но зато нескольких десятков килограммов хватает на сотню длинных прыжков, а это не меньше ста тысяч светолет… Если земляне снабдят корабль достаточным запасом плутония и отправят его к ближайшей Галактике, они станут первыми, и Тирану снова придется с помощью оружия оспаривать чужое право на новые миры.
Но землянам сейчас не до научных экспедиций. Их государство разрушено не меньше соседних, а дефицит людских ресурсов, пожалуй, даже жестче. Князь Сергей не станет распылять силы. Ведь, кроме проблем чисто хозяйственных, в ОВК существуют проблемы политические. За Рубежом чрезвычайно сильна оппозиция. Уцелевшие после Катастрофы Колонии только и ждут удобного момента, чтобы расквитаться с Великим Князем за все унижения и жестокие расправы, которые он учинил, подавляя мятежи, вспыхнувшие накануне Метаморфозы.
Кноппус, конечно, не собирался поддерживать зарубежную оппозицию, как это тайно делал Ергелан. По сведениям разведки, тот принял у себя представителя заговорщиков и даже лично отдал приказ устроить небольшой пограничный конфликт, чтобы дать возможность конвою сепаратистов уйти за Рубеж. Настроение прямолинейного и ничего не смыслящего в дипломатии правителя чинидов очевидно: Тирания стоит на пороге «единого галактического дома» и готова в любую минуту выйти, громко хлопнув дверью. В отличие от Тирана Главный инженер Технократии действовал осторожнее и больше доверял хозяину ОВК. А вернее – его союзникам. Кноппус не сомневался, что Ван Ли не единственный союзник Преображенского и что за ним стоит Некто: могущественный и недоступный пониманию. Почему возникла такая уверенность? Это, пожалуй, оставалось единственным вопросом без ответа. Рациональное, генетически заложенное «технократическое» осмысление окружающей действительности тут оказалось бессильным. Кноппус не верил в божественные силы, на Ромме это было не принято. Он не верил даже в высший техноразум; чем все же грешили некоторые из граждан Технократии. Главный инженер верил только в логику и математику. Но рациональное сознание Кноппуса не могло объяснить, кто есть на самом деле Ван Ли и его неосязаемый покровитель (а быть может, его вторая, невидимая составляющая). И это бессилие его пугало. А от страха до слепой веры и безоговорочного подчинения ровно один короткий шаг. И, похоже, Кноппус его сделал. Такова уж человеческая природа. Будь ты пастух на диком, холодном Торбане или Главный инженер Технократии, а против глубинных инстинктов твой разум бессилен…
Главный инженер украдкой взглянул на Ван Ли. Высокий гость пожелал присутствовать на учениях. Отказать ему было невозможно. Да и не нашлось причин. Технократам нечего скрывать от союзников. Да и если б нашлось что – внешний вид новых боевых роботов никак не мог выдать секреты их электронной начинки. Но Ван Ли, похоже, интересовали не технологические новшества, а сама учебная битва, ее эмоциональная атмосфера, как ни странно это звучит. Конечно, у роботов не могло быть эмоций, но они имелись у операторов и зрителей. А потому на трибунах для военных наблюдателей постепенно становилось жарко. Особенно в секторе, где расположился руководитель учений и расселись высокие гости: Кноппус, Ван Ли и представитель генштаба ОВК генерал Казаков.
– Не прорвутся! – возбужденно сверкнув глазами, выкрикнул генерал.
Он указал на правый фланг наступающей цепи механических солдат.
– Дальше ров, они укроются в нем, дождутся подхода второй линии и перегруппируют силы, – спокойно возразил Ван Ли.
Военная игра захватила его не меньше, чем генерала, но он вел себя более сдержанно.
– Сейчас в бой вступят новейшие летающие машины, – сказал Кноппус, указывая на заслонившую горизонт серую тучу. – Они пробьют энергощиты линии обороны и откроют проход для наземных сил.
– Это боевые машины? – удивился Казаков. – Выглядят как рой механических пчел.
– Немного крупнее, – Главный инженер вежливо улыбнулся. – И жалят они больнее. Это последняя разработка. Небольшие размеры в сочетании с мощным вооружением и маневренностью дают этим «пчелам» огромное тактическое преимущество.
– А каким образом они управляются? У каждой машины своя программа или ваш командный центр способен отслеживать сразу несколько тысяч целей?
– И то, и другое, – не без гордости ответил Кноппус. – Они принимают самостоятельные решения, ориентируясь по обстановке, но общие задачи ставит центр.
Рой летающих машин пронесся над трибуной, и теперь стало видно, что он имеет четкую структуру. Главный инженер кивнул технику-адъютанту, и перед наблюдателями появилась голограмма в масштабе десять к одному. «Пчела» действительно имела некоторое внешнее сходство с насекомым. Ее тело состояло из трех обтекаемых частей, на воздух опирались две пары коротких крыльев, а головную часть украшали два орудийных «жала» и один фасеточный «глаз». Сходство дополнялось шестью короткими лапами-подвесками под средним сегментом тела. Однако реальное назначение «лап» Казаков угадать не смог. К ним не крепились ожидаемые землянином ракеты, и на манипуляторы они не походили. Скорее они выглядели как сложенные ножи.
– Здорово, – генерал проследил взглядом за роем. – А зачем лапы? По-моему, они ухудшают аэродинамику.
– Нет, это важные элементы тройного назначения, – возразил адъютант Кноппуса. – Во-первых, они являются вертикальными стабилизаторами, во-вторых, режущим инструментом, на случай если машине придется вступить в непосредственный контакт с противником, а в-третьих, они могут прицельно отстреливаться. В последнем случае машина становится плохо управляемой, но отстрел стабилизаторов – предпоследний этап программы. После него робот получает команду самоликвидироваться. Таким образом, машина до последней секунды способна сражаться с превосходящими силами противника и нанести ему максимально возможный урон.
– Хорошее оружие, – Казаков снисходительно взглянул на офицера.
Кноппус заметил его тщательно замаскированную усмешку. Конечно, «пчелы» – это не ядерный снаряд, землянин имеет право на иронию. Один килотонный, заградительный атомный взрыв на пути такого роя, и все машины будут уничтожены до того, как вступят в бой. Против армии ОВК, если произойдет разлад и она применит против технократов тактическое ядерное оружие, будут бесполезны любые роботы. И все же с чисто технической точки зрения новые летающие роботы выглядят совершеннее любых боевых машин по обе стороны Рубежа. Их очень трудно поразить лазером или энерголучом, от баллистических снарядов – ракет и пуль – они запросто уходят, а быстродействие их компьютеров впечатляет даже самих технократов. И поскольку первым кандидатом в агрессоры является не князь Преображенский, а Тиран Ергелан, вся эта подготовка определенно имеет смысл. Во время войны чиниды сумели захватить не более десятка «серебряных стрел», и Ергелан вряд ли станет тратить свое стратегическое богатство на войну против Роммы. Ведь он наверняка строит планы на зарубежье, и ракеты ему еще пригодятся.
Удивленный возглас адъютанта отвлек Кноппуса от размышлений.
– Оператор!
Главный инженер покосился на техника. Чуть ниже и левее, над проходом между рядами центральной трибуны, тот развернул голографическое окно связи с командным пунктом. Абонент, молодой офицер-оператор, выглядел не на шутку встревоженным. С людьми его профессии подобное случалось крайне редко. Обычно они уверены в своих силах, и если обнаруживают какие-то неполадки, то устраняют их еще до того, как это заметят наблюдатели.
– Я не понимаю, господин техник! – с ноткой отчаяния в голосе признался оператор. – Сильное электромагнитное возмущение! Оно полностью блокировало связь с роем и… я боюсь, что повредило программу…
– Мощность передатчиков…
– На пределе, – не дослушав, ответил оператор. – Это неизвестное электромагнитное поле до сих пор действует и… теперь оно управляет роем! Я… я… не знаю, что предпринять!
– Господин Главный инженер, – адъютант обернулся к наблюдателям. – Нам лучше уйти с трибуны!
– Похоже, они возвращаются, – будто не слыша его, задумчиво пробормотал Кноппус, пристально разглядывая горизонт. – Странный сбой…
– Господин…
– Я слышал! – резко оборвал адъютанта Кноппус. – Спускаемся в бункер. Господа наблюдатели, прошу…
Казаков хмуро взглянул на безмятежного Ван Ли и молча направился за Главным инженером к лифту. Уже непосредственно перед дверями он обнаружил, что за ним никто не идет, и удивленно обернулся.
– Ван Ли!
Тот будто не слышал. Он стоял абсолютно неподвижно и смотрел на приближающуюся тучу механических «пчел». Казаков придержал за рукав Кноппуса и кивком указал на Ван Ли.
– С ним что-то не так…
– Господин Ван Ли! – Главный инженер тревожно взглянул на рой. Он подлетел уже совсем близко. Ван Ли по-прежнему не шевелился.
– Надо его оттащить! – крикнул Казаков и бросился обратно на трибуну.
Подбежав, он попытался схватить Ван Ли в охапку, но словно наткнулся на невидимую упругую преграду и отшатнулся. Какая-то непонятная сила не подпускала его к Ван Ли. Генерал попытался протянуть к наблюдателю руки, но они не смогли коснуться плеч Ван Ли, остановившись в пяти сантиметрах.
– Какое-то силовое поле! – выкрикнул Казаков. – Помогите!
Кноппус шагнул вперед, но в эту минуту рой затмил небо и обрушил на трибуну всю свою огневую мощь. В одно мгновение от сидений и конструкций остались только тлеющие угольки, а наклонное бетонное основание задрожало и начало оседать. Адъютант преградил дорогу Кноппусу и прикрыл его собой от летящих с трибуны обломков. Откуда-то из потайной двери рядом с лифтом спешно выдвинулись роботы-охранники и окончательно закрыли Главному инженеру обзор. Они не стреляли в рой, поскольку автоматика распознавала в «пчелах» своих, а от людей не поступало команды, отменяющей эту программную установку.
Главный инженер попятился к лифту, но между корпусами охранников вдруг открылся достаточный просвет. Кноппус замер в немом изумлении. На полуразрушенной трибуне, среди языков пламени, под ливнем энерголучей и в окружении метели из осколков бетона, стоял человек, окутанный тонкой силовой оболочкой. По всем расчетам, это мог быть только Ван Ли, но Кноппус его не узнавал. Маленький посредник между мирами Рубежа вдруг стал выше и стройнее, из черных волос исчезла седина, а линия спины и посадка головы стали просто царственными. Словно это вовсе не Ван Ли, а какой-нибудь правитель древних миров. Тех, в которых цари были действительно лучшими, а не просто рожденными другими царями… Словно это не Ван Ли, а сам Великий Технолог или чинидский древний тиран Сунджа…
Сунджа? От неожиданной мысли у Кноппуса стало прохладно внутри… Ван Ли хранил Перстень Сунджи, реликвию ушедшей цивилизации… Неужели… Это невероятно, но все-таки… Неужели Тот, кто выжил, и есть Сунджа?! Лишившийся в невообразимой катастрофе своего мира, но уцелевший, поскольку бессмертен и защищен высшими силами. Перстень и непонятное силовое поле… Этого, конечно, мало, чтобы утверждать, что Ван Ли и есть древний Тиран, однако вот он стоит под губительным огнем целого роя совершенных боевых машин и невозмутимо взирает на тщетные потуги неведомых врагов…
Кноппус сглотнул вязкую слюну и невольно оперся на плечо адъютанта.
– Ты видишь… это? – прохрипел Главный инженер.
– Я… вижу, но не понимаю… – тихо признался техник. – Ничто не может противостоять такому натиску. Даже самое мощное силовое поле… А еще… я не узнаю этого человека…
– Вот именно, – Кноппус рывком расстегнул воротник мундира. – Но мы должны отогнать этот рой! Тот, кто им управляет, может пойти на крайние меры!
Адъютант не успел ответить, поскольку предположение Кноппуса оказалось верным. Рой поднялся выше, перестроился и вошел в дружное пике. Падая с предельным ускорением, «пчелы» дружно отстрелили все свои ножи-стабилизаторы. Свистящий стальной водопад на мгновение заслонил фигуру человека, а затем обрушил трибуну под ним.
Кноппус едва удержался на ногах, так затрясся пол лифтовой башни, но не ушел. Он уже понял, что единственной целью нового хозяина роя намечался Ван Ли. До перепуганных технократов ему не было решительно никакого дела.
Рой с оглушительным воем пронесся мимо и снова набрал высоту. Где-то на пределе видимости он исполнил грациозную мертвую петлю и снова вошел в пике.
Пока машины совершали маневр, клубы пыли немного осели и механистические понятия технократов о жизни и законах природы получили новый сокрушительный удар. Ван Ли оставался на месте. Его по-прежнему окутывало силовое поле, и он просто висел там, где и раньше. Под его ногами больше не было трибуны, но человек не падал на землю.
– Магнитная подушка активировалась? – неуверенно пробормотал адъютант.
Нет, здесь произошло что-то другое. Тело Ван Ли не покачивалось, что неизбежно при использовании любой силовой подушки, а твердо стояло на прежнем месте, там, где раньше была середина трибунного склона. Кноппус с опаской взглянул на пикирующий рой и шагнул назад. Сомнений не осталось, «пчелы» собирались идти до конца, и стоять рядом с эпицентром будущего взрыва представлялось крайне опасным.
Скоростной лифт бесшумно скользнул вниз, и в тот момент, когда дверцы раскрылись на самом нижнем уровне бункера, по стенам прошла волна вибрации.
– Рой уничтожен, – перед лифтом возникла голограмма связи со штабом. – Трибуны и башня над вами полностью разрушены…
Главный оператор штаба растерянно похлопал глазами. Кноппус мрачно взглянул на него и отвел взгляд, чтобы не выдать охватившие его чувства.
– Пришлите транспорт, – сухо распорядился Кноппус. – И немедленно установите источник, перехвативший управление машинами!
– Мы занимались этим с самого начала, – оператор виновато склонил голову. – Источника не было. Клянусь честью. Это было какое-то свободное электромагнитное поле или нечто с ним схожее… Моей квалификации не хватает, господин Главный инженер. Я не могу объяснить, что это было на самом деле… Но я точно знаю, что его больше нет. Оно исчезло так же внезапно, как появилось…
– Разберемся, – скрипнул Кноппус. – Спасательные бригады вышли?
– Они уже на месте… Но там мало что осталось. Только воронка и дымящиеся обломки.
– У нашего гостя было… – Кноппус замялся. – Была индивидуальная силовая оболочка… Пусть ищут внимательно, его тело могло уцелеть.
– Я передам, – оператор едва слышно вздохнул.
Он не верил, что кто-то мог уцелеть в эпицентре такого взрыва. Пусть этот «кто-то», по слухам, сам древний Тиран Сунджа и Великий Технолог в одном лице…
О проекте
О подписке