«В 1945 году Европа столкнулась с непреложным фактом, – пишет британский историк Саймон Дженкинс. – Часть света, которая за пятьдесят лет до того правила третью населения мира, сама растерзала себя в клочья. Европа убила 40 млн своих обитателей, искалечила свои древние города и обрекла половину населения на голод и нищету. Экономика воюющих стран откатилась до уровня 1900 года, полувекового прогресса как не бывало. С религиозных войн XVII века не случалось в Европе ничего, что сильнее ударило бы по ее культуре и процветанию. Гордыня была наказана. И когда континент принялся собирать себя по кусочкам, то, как и в 1918 году, все думали только об одном: больше никогда».
По неполным данным, безвозвратные потери Германии и ее европейских союзников составили 12 млн человек. Эта цифра включает в себя потери немецких вооруженных сил – 7 млн человек, армий союзников Германии (Венгрии, Италии, Румынии, Финляндии, Словакии, Хорватии) – 1,7 млн, а также потери гражданского населения рейха – 3,3 млн погибших от военных действий и нацистского террора. Красная армия захватила в плен 3,8 млн военнослужащих противника. В плену умерли 381 тысяча военнослужащих вермахта и 137 тысяч – армий европейских союзников Германии, то есть меньше 15 % военнопленных.
Велики были жертвы во всех странах Европы. За годы войны немцы убили на территории Польши 6,1 млн человек, в том числе было полностью уничтожено еврейское население – 3,2 млн. Страна потеряла 22 % своего населения (Франция 1,5 %, Англия – 0,8 %). Югославия – больше миллиона человек, из них 581 тысяча мирных жителей, Греция – 807 тысяч (772 тысячи гражданских). Общие потери Великобритании с колониями составили 384 тысячи человек. Соединенные Штаты потеряли 417 тысяч человек, Франция – 567 тысяч.
Осборн писал: «В 1945 году Европа лежала в руинах: города разрушены, промышленность уничтожена, миллионы жителей остались без домов и без родины. Противовесом облегчению, принесенному окончанием войны, было чувство физической и моральной опустошенности. Когда правда обо всех ужасах нацистской оккупации вышла на свет, победителям и побежденным предстала картина ни с чем не сравнимого упадка – здесь, в центре Европы, по видимости самом цивилизованном месте на земле, человечество достигло низшей точки падения. Тем не менее насущная необходимость в действиях пересилила шок от осознания произошедшего. Голод, болезни, разруха и стоящая перед западными союзниками задача материального, политического и социального восстановления усугублялись проблемой второго пришествия коммунизма. Советские войска, изгнавшие нацистов из собственной страны, освободили Болгарию, Румынию, Польшу, Венгрию, Чехословакию, Югославию и восточную часть Германии. Судя по отдельным признакам, некоторые западные страны, особенно Италия, Франция и Греция, были готовы добровольно принять коммунизм как реальную альтернативу национализму, экономическому упадку и войне, в которых они видели родовые пороки капитализма».
Военные еще продолжали братания. Командующие посещали друг друга и за дружеским столом вручали союзникам высшие воинские награды своих стран.
В Европе еще продолжались бои. 11 мая советские войска подавили несколько очагов немецкого сопротивления к востоку от чешского Пльзеня. В Словении в окрестностях Марибора немцы продолжали сражаться против войск Тито. В Восточной Пруссии и на севере Латвии отказывались капитулировать еще несколько сотен тысяч немцев.
Шли боевые действия на море. Адмирал Кузнецов писал: «Хотя война в Европе формально закончилась, но на Северном флоте продолжалась борьба с немецкими подводными лодками, на Балтике немцы еще оказывали сопротивление у острова Борнхольм». 11 мая на просторах Атлантического океана американцам сдалась немецкая подводная лодка U-234, месяцем раньше вышедшая из Норвегии, чтобы доставить в Японию немецкого военного атташе генерала Кесслера. В Северном море немецкие торпедные катера направились сдаваться из голландского Роттердама в английский порт Филикстоу.
Только 14 мая 150 тысяч немцев капитулировали в Восточной Пруссии и еще 180 тысяч – в Латвии. Одна немецкая армия численностью 150 тысяч человек продолжала воевать – в Югославии. 15 мая они сдались советским и югославским войскам под Словень-Градцем. Для югославов именно 15 мая был Днем Победы. И это день фактического окончания боевых действий в Европе.
8 мая фельдмаршала Кейтеля доставили в Берлин, чтобы он поставил подпись под актом о безоговорочной капитуляции Германии. За его пребывание отвечал заместитель наркома внутренних дел и будущий председатель КГБ СССР Иван Александрович Серов, который поделится воспоминаниями: «В свою машину я посадил Кейтеля, остальных в другую машину. В машине я с удовольствием задал Кейтелю вопрос:
– В каком году прошлого века был русский комендант Берлина?
Он ответил:
– В 1813 году.
Далее я спросил:
– А кто был комендантом Берлина в то время?
Кейтель не помнит. Я спокойно сказал:
– Генерал-аншеф граф Чернышев.
А затем добавил, что сейчас комендантом Берлина назначен командующий 5-й ударной армией генерал-полковник Берзарин… Кейтель, выглядывая из машины и видя разрушенные дома и кварталы, качал головой и делал замечания о больших разрушениях.
– Ваши фашистские головорезы у нас в СССР разрушили сотни городов и деревень и истребили миллионы жителей.
Он замолчал».
Николай Эрастович Берзарин был назначен комендантом Берлина еще до взятия города советскими войсками. Почему он? Свидетельствовал маршал Жуков: «24 апреля 5-я ударная армия, ведя ожесточенные бои, продолжала успешно продвигаться к центру Берлина, к площади Александерплац, к дворцу канцлера Вильгельма, Берлинской ратуше и Имперской канцелярии. Учитывая наиболее успешное продвижение 5-й ударной армии, а также особо выдающиеся качества ее командарма Героя Советского Союза генерал-полковника Н. Э. Берзарина, 24 апреля он был назначен первым советским комендантом и начальником советского гарнизона в Берлине». Писатель Всеволод Вишневский тогда записал в дневнике: «Комендантом города назначен командующий Н-ской ударной армией генерал-полковник Берзарин. Это один из культурнейших генералов в Красной армии. У него есть масштаб».
Как начальник гарнизона и военный комендант Берлина 29 апреля Берзарин издал приказ № 1 о переходе всей власти в городе в руки Советской военной комендатуры. Приказ гласил: «1. Населению города соблюдать полный порядок и оставаться на своих местах.
2. Национал-социалистическую немецкую рабочую партию и все подчиненные ей организации („Гитлерюгенд“, „Фрауеншафт“, „Штудентенбунд“ и проч.) распустить и деятельность их воспретить.
Руководящему составу всех учреждений НСДАП, гестапо, жандармерии, охранных отрядов, тюрем и всех других государственных учреждений в течение 48 часов с момента опубликования настоящего приказа явиться в районные и участковые военные комендатуры для регистрации. В течение 72 часов на регистрацию обязаны также явиться все военнослужащие немецкой армии, войск СС и СА, оставшиеся в Берлине…
4. Все коммунальные предприятия, как-то: электростанции, водопровод, канализация, городской транспорт, метро, трамвай, троллейбус; все лечебные учреждения; все продовольственные магазины и хлебопекарни должны возобновить свою работу по обслуживанию нужд населения…
6. Владельцам и управляющим банков временно всякие финансовые операции прекратить. Сейфы немедленно опечатать и явиться в военные комендатуры с докладом о состоянии банковского хозяйства…
9. Работу увеселительных учреждений (как-то: кино, театров, цирков, стадионов), отправление религиозных обрядов в кирхах, работу ресторанов и столовых разрешается производить до 21.00 часа по берлинскому времени.
10. Население города предупреждается, что оно несет ответственность по законам военного времени за враждебное отношение к военнослужащим Красной армии и союзных ей войск.
11… Военнослужащим Красной армии запрещается производить самовольно без разрешения военных комендантов выселение и переселение жителей, изъятие имущества, ценностей и производство обысков у жителей города».
Постановлением ГКО СССР № 8450 от 8 мая в Берлин были командированы член Политбюро Анастас Иванович Микоян и начальник тыла Красной армии Андрей Васильевич Хрулев. Им поручалось «оказать Военному совету I-го Белорусского фронта помощь в организации снабжения населения г. Берлина и образовании до 15 июня с.г. запасов продовольствия для передачи городскому самоуправлению г. Берлина на нужды снабжения населения города, за счет проведения заготовок на территории Германии и за счет трофейных ресурсов, имеющихся на 1-м Украинском, 1-м Белорусском и 2-м Белорусском фронтах…
2. При образовании запасов исходить ориентировочно из двух миллионов человек населения на 5 месяцев снабжения по следующим нормам:
хлеба – 400–450 гр. в день в среднем на человека
крупы – 50 гр. в день в среднем на человека
мяса – 60 гр. в день в среднем на человека
жиров – 15 гр. в день в среднем на человека
сахара – 20 гр. в день в среднем на человека.
Нормы снабжения города Берлина картофелем, овощами, молочными продуктами, солью и другими продовольственными товарами установить на месте в зависимости от наличия местных ресурсов…
3. Для снабжения населения города Берлина чаем и кофе завезти до 15 июня с.г. в Берлин из отечественных ресурсов 500 тонн кофе и 200 тонн чая, в том числе половину этого количества до 25 мая, из расчета обеспечить на 5 месяцев по норме 50 граммов натурального кофе и 20 граммов чая в месяц в среднем на человека…
5. Обязать Военный совет I-го Белорусского фронта (тт. Жукова и Телегина) принять меры к тому, чтобы поставляемое по настоящему Постановлению для г. Берлина продовольствие было компенсировано поставками Советскому Союзу промышленными товарами из производимых предприятиями г. Берлина».
Так союзные войска начали устанавливать свою власть в столице рейха.
«Каждый немец, где бы он ни жил, должен знать правду, – напишет Громыко. – А она состоит в том, что только Советский Союз в свое время не допустил расчленения Германии на куски. Именно США и Англия на союзнических конференциях руководителей трех держав предлагали разорвать Германию. Им мерещилась германская государственность в качестве нескольких отдельных небольших стран».
Вопрос о послевоенном будущем Европы и месте в ней Германии в американских аналитических кругах вызывал во время войны острые дискуссии, которые отражались и в официальном курсе Вашингтоне.
В целом представители разных государственных аналитических центров США – госдепартамента, разведки, военных ведомств – соглашались, что историческая миссия Германии как «главного организатора Европы» останется неизменной. «Независимо от того, какую форму правления примет Германия после войны – республиканскую, монархическую или социалистическую, вполне вероятно, что эта концепция германского лидерства в той или иной форме останется основой внешней политики Германии, как это было во времена империи Гогенцоллернов, германской республики и нацистского Третьего рейха».
Одни видели выход в расчленении Германии на несколько государств. Эту точку зрения разделял и Рузвельт. Другие считали, что возможно сдерживание Германии в рамках единой Европы, находящейся под американским присмотром. Интеграция Европы может ограничить борьбу великих держав за зоны влияния и стать альтернативой разделу континента. Как видим, идеи евроатлантической интеграции, которые воплотятся в НАТО и Евросоюз, американцы начали прорабатывать еще в разгар Второй мировой войны.
Но здесь возникала дилемма: европейская интеграция не исключала возможности нового подъема Германии и ее доминирования уже в рамках объединенной Европы. «Если Европа останется разъединенной, это поневоле может способствовать сохранению за Германией роли возмутителя спокойствия; в единой же Европе Германия в долгосрочном плане может стать самой мощной организованной силой, влияющей на управление ею», – замечали вашингтонские планировщики. И если даже немцам не удастся подчинить себе объединенную Европу, существует другая угроза – превращение такой Европы в мощного экономического и геополитического конкурента США.
На Ялтинской конференции в феврале 1945 года Большая тройка по инициативе западных союзников сошлась на идее расчленения Германии как гарантии от возрождения немецкой угрозы. Было принято решение о создании в Великобритании комиссии для изучения проблемы раздела Германии во главе с Иденом и Уильямом Стрэнгом в качестве его заместителя. СССР и США представляли послы этих стран в Лондоне Гусев и Уайнант.
Когда комиссия в марте 1945 года приступила к работе, против идеи расчленения Германии первым начал активно возражать Советский Союз. За единую Германию выступали аналитики Наркоминдела. Да и Сталин пришел к выводу, что «нет таких мер, которые могли бы исключить возможность объединения Германии». Гусев – по поручению Молотова – направил 26 марта Идену письмо: «Советское правительство понимает решение Крымской конференции о расчленении Германии не как обязательный план расчленения Германии, а как возможную перспективу для нажима на Германию с целью обезопасить ее в случае, если другие средства окажутся недостаточными».
Уайнант срочно сообщил в Вашингтон о столь радикальном изменении позиции Москвы и получил указание также уклониться от принятия «любых окончательных решений». Таким образом, вопрос о расчленении Германии был де-факто снят с повестки дня, причем именно советской стороной.
В этих условиях теперь уже Черчилль и его коллеги в британском правительстве заговорили, что в интересах Советского Союза разделить Германию на множество малых государств, над которыми Москве было бы проще установить свое господство. Премьер-министр через полтора месяца после Ялты утверждал:
– Я не намерен рассматривать вопрос о разделе Германии, пока не развеются мои сомнения о намерениях русских.
А уже в апреле именно советский представитель в Европейской консультативной комиссии (ЕКК) выступил за то, чтобы совсем изъять положение о расчленении из «Акта о безоговорочной капитуляции Германии» и «Декларации о поражении Германии и взятии на себя верховной власти союзными державами».
Рузвельт до конца своих дней колебался и не принимал окончательного решения: объединенная Германия сможет вновь угрожать миру, считал президент, но и разделенная Германия способна стать источником новых проблем. Однако еще при Рузвельте государственный департамент, военное министерство и Объединенный комитет начальников штабов выступали за сохранение «единого немецкого государства».
В День Победы 9 мая Сталин в обращении к советскому народу заявил, что Советский Союз «не собирается ни расчленять, ни уничтожать Германию».
Соединенные Штаты тогда придерживались иной точки зрения. В секретной директиве Объединенного комитета начальников штабов 1067, утвержденной Трумэном 10 мая, прямо указывалось, что «военное управление с самого начала должно готовить последующее расчленение Германии». Сам Трумэн предполагал разделить Германию на ряд «сепаратных суверенных государств», а также образовать «Южногерманское государство» из Австрии, Баварии, Вюртемберга, Бадена и Венгрии со столицей в Вене.
Масштабы разрушений в Германии были очень серьезными. Железные дороги не функционировали. Судоходство по рекам – тоже. Запасов продовольствия практически не оставалось. Выплавка металла и добыча угля упали до едва ли 10 % от довоенного уровня. При этом только 15–20 % разрушенных заводов и шахт не подлежали восстановлению. Десять немцев занимали такую жилплощадь, на которой до войны проживало четверо. Причем заселявшиеся дома и подвалы далеко не всегда заслуживали названия жилого дома. А по дорогам Германии еще тянулись толпы беженцев.
Союзники исходили из того, что в Германии не существовало самостоятельной государственной власти.
«Не было никакого германского правительства, за исключением группы во Фленсбурге под командованием адмирала Деница, который утверждал, что является действующей властью рейха, – замечал Трумэн. – Мы не обращали внимания на Деница, хотя наша армия не спускала с него глаз». Позднее Деница просто арестуют.
Оккупация была признана необходимой мерой, носящей временный, но не оговоренный какими-либо сроками характер. Ее главными целями провозглашались «четыре Д» – демилитаризация, денацификация, демократизация и декартелизация.
Территория Германии была разделена на четыре оккупационные зоны. В советскую входили такие земли, как Саксония, Тюрингия, Галле-Мерзебург, Магдебург, Анхальт, Бранденбург и Мекленбург-Передняя Померания. В американскую – Бавария, Гессен, северная часть Бадена и Вюртемберга, а также города Бремен и Бремерхафен; в английскую – Вестфалия, Ганновер, Брауншвейг, Ольденбург, Шаумбург-Липпе и северная часть Рейнской области; и во французскую – Вюртемберг, Пфальц, южные части Бадена и Рейнской области.
Вопросы общего порядка должны были обсуждаться совместно, в рамках Союзного контрольного совета по Германии (СКС), в состав которого входили маршал Жуков, Эйзенхауэр, британский фельдмаршал Бернард Монтгомери и французский генерал Жан Жозеф де Латр де Тассиньи. Заседания СКС должен был готовить постоянно действующий Комитет по координации из четырех человек: генерал армии Василий Данилович Соколовский, генералы Люсиус Клей, Брайан Хуберт Робертсон и Луи Мари Кёльц.
Трумэн утверждал в мемуарах, что изначально «ставил своей целью добиться, чтобы к Германии относились как к единой стране, чтобы в итоге у нее было бы единое правительство, которое будет контролироваться Союзническим контрольным советом для предотвращения повторного возрождения нацизма и прусского милитаризма».
Идеи расчленения и максимального наказания Германии за преступления гитлеризма, доминировавшие в Ялте, постепенно испарялись, как дым, как утренний туман.
О проекте
О подписке