Читать бесплатно книгу «Каста предателей» Владимира Вольфовича Жириновского полностью онлайн — MyBook
image

На самом деле, масонские ложи возникли в России только в последние годы XVII века после возвращения Петра из первого заграничного путешествия.

Среди рукописей масона Ланского есть обрывок серой бумаги, на котором записано такое известие: «Император Пётр I и Лефорт были в Голландии приняты в Тамплиеры».

Во второй половине XVII столетия усиленное внимание обращает на Россию Лейбниц, роль которого в петровской антиправославной и антирусской революции, к сожалению, мало исследована.

Великий реформатор, рационалист и космополит, Лейбниц вместе с другими философами преследовал цель переустройства всего человечества.

50

«Знаменитейший учёный того времени Лейбниц, – пишет историк Брикнер, – с неослабным вниманием следивший за успехами в России и за всеми действиями Петра, ещё молодого царя, предсказывал, что всё человечество от этого останется в большой прибыли».

Лейбниц был склонен посвятить свои силы преобразованию русского государства и думал оказать этим услуги всему миру. Он говорил, что не принадлежит к тем, которые прикованы к своему отечеству, к определённой народности, он желает служить всему человеческому роду. Ему отечеством служит небо и согражданами являются все благомыслящие люди.

«Меня извещали, – писал Лейбниц, – что царь Пётр намерен ввести в Московию более цивилизованные обычаи Европы» и интересуется людьми, которые «лучше возьмутся за дело».

Любовь к иностранцам внушил Петру его первый воспитатель из иностранцев Менезиус, родом шотландец, ловкий авантюрист, умевший расположить к себе любого податливого человека.

Сверстники Петра также были заражены всем иностранным. Самым влиятельным человеком в этом отношении был князь Борис Алексеевич Голицын. Князь Борис, хотя по общим отзывам и был феноменальным пьяницей, но всё же это был человек умный, образованный, знавший латинский язык и друживший с иностранцами, – словом, не русский, не москвич, а европеец.

Вторым сверстником Петра был Андрей Матвеев, сын знаменитого Артамона Матвеева, умный

51 и образованный человек, имевший особенное расположение к иностранцам. В доме своего отца он получил заботливое воспитание, знал иностранные языки – перевёл с латинского книгу Барония. Он был настолько образован, что удостоился похвального отзыва от таких двух матерых масонов, как Лейбниц и Монтескьё.

Самым близким и необходимым наставником для Петра становится Патрик Гордон, с которым царь виделся ежедневно.

Несмотря на то что Гордон ненавидел Россию и мечтал вернуться в Шотландию, где у него было недвижимое имущество, он оставался в России в видах английской политики.

Под влиянием друзей-немцев молодой царь стал явно отставать от стародавних обычаев московской жизни, «обасурманел», как говорили про него москвичи. Про него говорили, что он «уклонился в потехи, оставя лучшее, начал творити всем печальное и плачевное». «Не честь он, Государь, делает – бесчестье себе», – прибавляли другие, осуждая поведение Петра.

Поведение Петра было вызовом народу; он обрился, оделся по-немецки, царицу насильно заточил в монастырь, а вместо неё в сожительницы взял девку Монсову и открыто презирал все народные обычаи.

Слабо развитая общественная самодеятельность в русской государственной жизни при нём совсем закончилась.

Голос земли был заменён всесильным усмотрением бюрократии, было образовано знаменитое 52

«средостение» между царём и народом. Перенос столицы из Москвы в Петербург изменил национальное лицо России.

В Москву стекались родовитые русские люди, которые вместе с царём делали государственную историю России; Петербург стал притоном для иностранцев. В Москве сидело боярство, сильное религиозными, национальными и нравственными устоями, Петербург притягивал к себе беспринципных карьеристов, искателей лёгкой наживы и авантюристов всех стран и народов.

«Основанный, – как писал Карамзин, – на северном крае, среди зыбей болотных, в местах, вынужденных на бесплодие и недостаток», и утверждённый на трупах и слезах народных, знаменитый «Парадис» – Санкт-Петербург стал могилой национальной России. Петербург – это город заговоров, революций и холодного, надменного презрения к народу, его нуждам и чаяниям. Близость к границе вынуждала держать огромное количество войск, народ должен был нести тяжкую воинскую и денежную повинность, государство истощалось.

Реформа Петра – глубочайший национальный переворот, который резко порвал с прошлым.

Искореняя все древние навыки, представляя их смешными, глупыми, хваля и вводя иностранные, государь России унижал россиян в собственном их сердце.

Вольные общества Немецкой слободы, приятные для необузданной молодости, довершили Лефортово дело, и пылкий монарх с разгорячённым воображением, увидев Европу, захотел сделать Россию Голландией.

Мы, – констатировал Карамзин, – стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России. Виною Пётр».

Антиправославная и антинациональная преобразовательная деятельность Петра оставила неизгладимый отпечаток на миросозерцании верхов и создала тип людей, враждебных национальной России.

При Петре благодаря культурному влиянию иностранцев появляется русская литература. От Петра идут Феофан Прокопович, Татищев и Посошков.

Все эти писатели являются страстными поклонниками Петра и ненавистниками прошлого, то есть православной и национальной России. С Петра начинается обличительная литература, направленная против веры, быта и национального своеобразия. Феофан Прокопович, Татищев и Посошков шли тем же путем, которым шли до них европейские рационалисты. Их объединяла одна цель – обеспечить для России успехи европейского Просвещения.

Посошков стал первым русским политическим писателем и обличителем государственного и общественного порядка. Для устранения в государстве общественного зла Посошков в своей книге «О скудости и богатстве народном» рекомендовал, прежде всего, составить новое уложение на основании всех существующих указов, а также принять во внимание иностранные законодательства, и даже турецкое!

С Петра начинается история русской передовой интеллигенции – история медленной, планомерной подготовки разрушения православного Русского царства. Программа жизни и будущей деятельности интеллигенции была начертана в Петровскую эпоху.

Эта программа сводилась к следующему:

забвение, равнодушие или открытая ненависть к прошлому;

взгляд на православие и борьба с ним как силой реакционной и враждебной прогрессу;

борьба за отделение церкви от государства, с церковным авторитетом, духовенством и монашеством, гонение на православную церковь;

национальное безразличие, рабское преклонение перед всем иностранным и инославным и сатанинская ненависть к националистам и патриотам как «бородачам» и «черносотенцам»;

поход против самодержавия за его ограничение или свержение;

взгляд на народ как на средство достижения своих целей;

любовь не к отечеству, а к человечеству и стремление стать гражданами вселенной.

С Петра не остаётся никаких связей с прошлым. Правящий класс и интеллигенция перестают быть хранителями быта.

Бытовое исповедничество заменяется западноевропейским мировоззрением.

Русские образованные классы очутились как бы в положении «не помнящих родства», а интеллигенция сделалась «наростом» на русской нации.

Эпоха Петра явилась колыбелью масонства и передовой интеллигенции.

«Властители дум» русского общества получили свои познания от масонской премудрости и сами были членами ордена вольных каменщиков. Под знаменем пятиконечной звезды прошли: Артамон Матвеев, князь В.В. Голицын, «птенцы гнезда Петрова» Прокопович, Посошков, Татищев, Кантемир, князь Щербатов, Сумароков, Херасков, Новиков, Радищев. Грибоедов, декабристы, Герцен, Бакунин, Нечаев, либералы, радикалы, социалисты, Ленин…

В течение двух столетий передовая интеллигенция шла под знаменем мятежа против божеских и человеческих установлений.

Она шла от рационализма к пантеизму и закончила атеизмом и построением Вавилонской башни.

Коллегии, Верховный Тайный совет, конституция князя Димитрия Голицына, проекты князя Никиты Панина, Наказ Екатерины II, конституция графа Строганова, план графа Сперанского, «Русская Правда» Пестеля, планы декабристов, утопические мечты петрашевцев, анархизм Бакунина, гимны мировому социальному перевороту Герцена, поножовщина Нечаева и «грабь награбленное» Ильича – всё это этапы борьбы за представительную монархию, демократию, социализм и коммунизм, уничтожение православного Русского царства и, говоря словами В.А. Жуковского, «возвышение в достоинство, совершенно свободного скотства».

Пётр стал жертвой и орудием страшной разрушительной силы, потому что не знал истинной сущности братства вольных каменщиков. Он встретился с масонством, когда оно ещё только начало проявлять себя в общественном движении и не обнаружило своего подлинного лица.

Масонство – двуликий Янус: с одной стороны – братство, любовь, благотворительность и благо народа; с другой – атеизм и космополитизм, деспотизм и насилие.

Петра, как и всех королей и царей, влекла к масонству высота декларируемых целей орденского учения.

Война, долголетняя и упорная, лихорадочное строительство государства, тяжкий и напряжённый труд не давали возможности Петру разобраться в той тонкой паутине, которую плели вокруг него масоны-иностранцы и заставляли его быть орудием разрушения веры, нравов и духа своего народа. И всё-таки масонство оказалось бессильным окончательно поработить русскую душу русского царя.

Пусть Пётр блуждал в протестантских дебрях, кощунствовал, но он умер православным. Он умер верным и набожным сыном православной церкви.

С 23 по 28 января 1725 года он исповедовался и приобщался три раза: будучи соборован, он проявил большое душевное сокрушение и несколько раз повторил: «Я верю, я надеюсь!»Увенчанный всеобщим признанием и мировой славой, Пётр не возгордился признанным величием и умер с глубоким смирением и раскаянием.

Он сделал то, чего до сего времени не желала и не желает сделать передовая «жестоковыйная», как говорили в древности, интеллигенция, то есть покаяться и смириться.

Со смертью Петра начинается одна из самых нелепых страниц русской истории.

Народное большинство стояло за единственного мужского представителя династии, великого князя Петра Алексеевича, сына погибшего от руки отца царевича Алексея Петровича. В этом желании объединились все русские люди, от вельмож до простого обывателя.

Но компания «птенцов гнезда Петрова» не дремала. Приходилось думать о спасении своего собственного положения, а то и сохранении головы.

Тёмная компания, в лице Меншикова, Ягу- жинского, Макарова и Феофана Прокоповича, сознавала ту страшную опасность, которая им всем угрожала, а потому быстро сплотились в одну группу в достижении одной цели. В первую голову склонили на свою сторону гвардию. Гарнизон и другие войска, не получавшие жалованья 16 месяцев, были удовлетворены. Враждебная вдове Петра – Екатерине – партия не имела единства. Конечно, положение, как и всегда, разрешено было вооружённой силой.

Как видим, прообраз будущей партноменклатуры, жадно, любой ценой держащейся за власть, сложился почти триста лет назад. Расшатывание государства петровскими «птенцами» так похоже на разрушительную деятельность троцкистов-хрущёв- цев, которая привела к гибели России под названием СССР!

Идея Верховного тайного совета – идея масонская, а автор этого учреждения Фик, свободный мыслитель в религиозных вопросах, рационалист и материалист.

При Анне Иоанновне высшие государственные посты были заняты немцами-протестантами, которые крепко стояли за своё положение и пресекали всякие попытки православных русских людей устроить свою жизнь по правде и совести. Надежда на восстановление патриаршества рухнула окончательно. Всякие толки о восстановлении допетровских порядков в церкви считались признаком политической неблагонадёжности.

Своевольство местных властей не знало границ: безбоязненно и безнаказанно забирали они священнослужителей в свои канцелярии, держали под арестом, били, налагали на них неуказанные тяжести и не хотели признавать ни прав духовенства, ни власти над ним архиереев. В не менее тяжёлом положении находились монастыри и монашество.

Эту столь большую разрушительную работу провели первые передовые люди страны – Прокопович, Татищев и Кантемир.

Как указывалось выше, Прокопович и Татищев – люди одной школы, последователи рационализма, непримиримые враги старины и пламенные поборники прогресса.Сатирик Кантемир также принадлежал к типу «передовых людей» и идейно был связан с Прокоповичем и Татищевым. По окончании Академии наук, где он учился у Бернулли Байера (история) и особенно у Гросса (нравственная философия), Кантемир окончательную шлифовку получил в Париже. Там он сблизился с представителями научно-литературного мира, особенно с прославленным масоном Монтескьё. Здесь под влиянием «просветителей» сложились религиозные, политические и общественные взгляды Кантемира. Русская литература, в лице первого её представителя, начала свою жизнь всецело под влиянием просветительной литературы Запада, то есть литературы масонской, направленной против религии и всех божественных установлений. Кантемир удостоился чести знать видных масонов Вольтера и Монтескьё, книгу которого «Персидские письма» он перевёл на русский язык.

Духовенство – главный объект насмешки в сатирах Кантемира.

Он выхватывает отрицательные стороны из жизни русского духовенства, чтобы только посмеяться над «попом», выставить его в карикатурном виде. Тип попа в его сатирах – зависть, невежество, суеверие и пьянство.

Грубая, непристойная сатира не щадит даже такого праведника как архимандрит Варлаам, кандидат в патриархи, любимый и почитаемый всеми истинно православными людьми.

Кантемир – прародитель русской литературы. Воспитанный Вольтером и Монтескьё, он по- ложил прочное начало нашей передовой обличительной литературе, центральное место в которой отводилось «жирному и глупому попу».

Обличительный тон сатир Кантемира не щадит никого из русского общества: судья обязательно взяточник, купец – вор и надувала, представители высшего общества – казнокрады, моты, картёжники и пьяницы, помещики – звери с «каменной душой» и т. д.

Золотой век русской жизни, по мнению Кантемира, – это царствование Петра, главное в котором следующее: Пётр есть отец новых русских людей, отец «учёной дружины», то есть интеллигенции.

И вот на этих именах и воспитывались целые поколения. В учебниках русской православной церкви семинаристы старательно долбили, что Феофан, несмотря на некоторые недостатки, оказал огромные услуги православной церкви. Татищев стал родоначальником истории и публицистики. Кантемира старательно изучали гимназисты и гимназистки как «писателя-обличителя общественных язв и пороков и борца за истину, добро и красоту».

Между тем иностранцы вершили всеми делами Империи. Правителем государства был иностранец, первый кабинет-министр – иностранец, два фельдмаршала русской армии – иностранцы. Все более или менее значительные посты в армии и администрации были заняты иностранцами. Видные русские вельможи, наоборот, находились в опале и шли в ссылку.При Анне некоторые из числа самых даровитых русских людей, такие, как князь Никита Феодорович Волконский, как граф Николай Петрович Апраксин и князь Михаил Алексеевич Голицын, внук знаменитого князя Василия Васильевича, были сделаны ни более ни менее как придворными шутами, носили шутовской наряд и колпак с погремушками…

Чаша унижения была выпита до дна.

Немецкая власть могла делать всё над русскими рабами.

Игра в конституцию русских либеральных идиотов отдала русский народ в рабство немцам…

Но французам было обидно. И при Анне Леопольдовне они присылают в Петербург некоего маркиза Шетарди. Он прибывает в Россию для того, чтобы произвести глубокую разведку о состоянии умов русского общества и в благоприятный момент освободить Россию из-под немецкого влияния, с тем чтобы подчинить её влиянию французскому.

Дело решили гвардия и французское золото. Преображенцы постояли за себя. Дочь Петра I Елизавета стала императрицей.

По вступлении на престол Елизаветы выявилось народное движение, направленное против иностранцев, утвердившихся в два последние царствования. Низы ждали изгнания иностранцев из России. Но ничего, кроме уличных драк с иноземцами, не произошло.

Начинаются реакция против господства иностранцев, презрительно относившихся ко всему русскому, и слабый поворот к национальному режиму.

Елизавета – в истинном смысле русская женщина. Умная, живая, приветливая и обходительная, она стала любимицей народа.

Она получила свои черты от тесного общения с народом. Ещё цесаревной она выражала свои симпатии Москве и русскому быту.

С местной молодёжью царевна слушала старые русские песни, пела и плясала, водила хороводы, на святках гадала, одевалась в русское платье. В дочери Петра, не любившего Москвы и старых порядков и отрекшегося от них, ожил образ прежней московской царевны.

За 20 лет правления Елизаветы Россия отдохнула от прежних тягот и русская церковь узнала спокойные дни.

Единственная, но большая ошибка, которая совершилась в царствование Елизаветы, – это гонение на старообрядцев. Администрация на местах по-прежнему проявляла особенную ревность, власти разоряли и сжигали скиты старообрядцев, расстреливали и насильно заставляли сменять религиозные убеждения. Огнём и мечом православные выжигали православных же!..

Бесплатно

4.8 
(10 оценок)

Читать книгу: «Каста предателей»

Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно