После обеда бойцы из разведывательного отделения, которые держали под охраной нашу стоянку и наблюдали за окрестностями, сообщили, что в сторону моста пропылил ЗИС-5, с десятком бойцов в открытом кузове.
– А вот и диверсанты. Надеюсь, сержант не оплошает, – пробормотал я.
Вскоре от моста донеслась стрекотня пулемётов, грохнула граната и прозвучало несколько винтовочных выстрелов, на этом всё стихло. А чуть позже наблюдатель сообщил, что к нам бежит боец. Тот был лёгок на ногу и вскоре уже докладывал о ситуации с диверсантами:
– Мы им в кузов противотанковую гранату кинули. Так только командир, что из кабины вышел наружу, в живых остался, и то оглушён дюже. Товарищ сержант госбезопасности его в чувство привести пытается.
– А что за стрельба была?
– Ловкие черти, товарищ майор госбезопасности, заметили засаду и двое стрелять начали, прямо с кузова, один из пулемёта, другой из автомата, вот и пришлось гранату кинуть. Двоих наших убили гады и троих ранили. Товарищ капитан просит машину к мосту отправить, грузовик этих диверсантов утащить.
– Понял, – кивнул я и на нашем «Захаре» отправился к месту происшествия.
С собой прихватил пару водителей, они помогли взять на буксир машину с изувеченным кузовом и погнутой рамой – странно, что она не загорелась. Но как мне объяснили, её просто сразу потушили. Тела диверсантов (и то, что от некоторых осталось) уже сложили в ряд, оружие отдельно. Пока грузовик буксировал машину к нашей стоянке, я изучал состав группы и их оснащение.
– Рация разбита, – вздохнул капитан. – Две винтовки и автомат повреждены, ещё три автомата, пулемёт и четыре винтовки уцелели. Еще пистолеты есть, гранат немало – в кузове целый ящик, повезло, что не сдетонировали.
Пока он отчитывался, от засадных взводов в роще примчался посыльный. Выяснил, что у нас тут произошло, и убежал обратно, успокаивать своих.
Время подходило – вот-вот начнётся, так что я вернулся к стоянке. Сержанта и пленного, так и не пришедшего в сознание, взял с собой. Пока санинструктор осматривал диверсанта, я достал из «эмки» винтовку СВТ и стал снаряжать магазины к ней. Немцы скоро появиться должны, а стрелок я неплохой, думаю, пару-тройку парашютистов еще в воздухе сниму. Тут как раз диверса в чувство привели, и им плотно занялись сержант с парой разведчиков.
Ожидание закончилось, раздался гул авиационных моторов – немцы! Выйдя на опушку, где стоял на посту один из разведчиков, я увидел штурмовики, заходящие для атаки на мост. За ними шли транспортники, буксирующие планеры с десантом. Началось! Планеры отцепились и пошли на посадку. Судя по тому, как засуетились миномётчики, они собирались накрыть огнем место посадки. Мост уже скрывала белесая пелена задымления. Чётко работают. Поглядим, как повлияет на ситуацию наше присутствие.
Зенитчики работали. Красавы, смогли завалить один штурмовик, не «лаптёжник» – какая-то другая модель, потом подбили транспортный «юнкерс», который уже успел сбросить пассажиров и удалялся. Думаю, знай немцы, что тут зенитки есть, вряд ли бы они устроили эту операцию. Потом второй штурмовик сбили. Думаю, что и «юнкерс» далеко не улетит, он шёл со снижением, сильно дымя – языки пламени в районе хвоста были.
Вскинув винтовку, я поймал на мушку крохотную фигурку парашютиста и нажал на спуск. На каждого тратил по одному патрону. Попал или нет, неважно, сразу переводил огонь на следующего. По четырем десяткам парашютистов били пулемёты, я стрелял, разведчики, даже водители лупили из своих винтовок. Открыли огонь миномётчики – видимо, планеры сели. Приземлившихся десантников добили из «максимов». Мы прекратили огонь и стали ждать. Вскоре появилось два отделения бойцов железнодорожных войск, от моста шли, и стали прочёсывать местность, собирая тела, оружие и раненых. Посчитали по парашютам – все тут. Примерно та же картина и с теми, кто на планерах был.
Пока грузовики ездили забирать засадный взвод, я велел своему водителю готовить машину и сходил к парням, что диверсантом занимались.
– Почему у него лицо в крови? – поинтересовался я.
– Товарищ майор госбезопасности, этот гад себе язык откусил и кровью захлебнулся.
– Фанатик, – понятливо кивнул я. – Хрен с ним, добейте, а то эти твари живучие. Потом скатаемся к мосту. Хочу узнать, что там происходит.
Разведчик, что стоял рядом с сержантом, стрелять не стал – штыком пригвоздил диверсанта к земле и отошёл, а мы направились к машине. В салоне сильно пахло сгоревшим порохом. Не только от моей винтовки, водитель тоже стрелял – редко, но, похоже, точно. По дороге к мосту проехали мимо сбитого штурмовика. У разбитых планеров – миномётчики там отлично поработали – возились бойцы из охраны.
Капитан, у которого была перевязана голова, сияя лицом, сообщил:
– Отбились, товарищ майор, убитых всего шестеро, ранено восемь человек – от авианалёта потери. Ваши десантников красиво положили. Я уже отправил связиста восстановить линию, вызову машины забрать раненых.
Тут он замолчал. По мосту, переваливаясь на шпалах, двигались машины, с подножки первой соскочил ротный и доложился:
– Товарищ майор госбезопасности, задание выполнено, потрачен один боекомплект, потерь среди личного состава нет.
– Молодцы, хвалю за проделанную работу. Сейчас выдвигайтесь к основному составу, скоро выезжаем. Нам сегодня ещё одно дело предстоит.
– Есть, – тот запрыгнул на подножку замыкающей машины, а я повернулся к капитану.
– Помочь с вывозом раненых я вам не могу, места нет. Медик имеется?
– Да, санитар уже перевязал раненых. Ничего, связь будет, вызовем наших, сообщим о десанте.
– Добро. А теперь самое приятное. Делёж трофеев.
– Ну-у, товарищ майор, – протянул он.
– Грабить не буду, не волнуйся. Мне нужен десяток автоматов с боезапасом – в планерах должен быть, тех, что не сгорели. Один пулемёт да с пяток пистолетов. Хочу своим командирам в качестве наградных выдать. Автоматы им же. А пулемёт для ознакомления.
– Понял, сейчас всё будет.
Действительно, вскоре всё принесли. Построив личный состав, я выдал командирам взводов автоматы МП-40 вместе с подсумками для магазинов и ранцами, в которые был сложен запас патронов. Хватило всем: ротному, его замполиту, всем трём взводным, командирам миномётчиков и зенитчиков. Ещё два вручил своему сержанту и командиру отделения разведчиков. Последний автомат себе оставил. Ротному, командирам миномётного, зенитного и третьего пулемётного взводов, дополнительно в качестве награды выдал пистолеты – в кобурах, с запасом патронов, как отличившимся. Молодцы.
Ремонт закончили, технику обслужили и заправили. Выстроившись в колонну, мы покатили дальше. В этот раз машина с разведчиками двигалась впереди, метрах в ста перед колонной. Следом зенитчики, моя легковушка и грузовики, замыкала тоже зенитка. Кухня дымила – там ужин готовился.
От железной дороги мы вскоре удалились, я планировал пополнить запасы топлива – последнее в баки слили, – боеприпасов и вернуться к Бресту. Где нужный полк, я без понятия – будем спрашивать, искать. Всё же хотелось парней вернуть в родную часть. Да, сказать откровенно, я решил, что хватит – повоевал с немцами, отвёл душу, даже какое-то облегчение почувствовал. Все, мое послезнание закончилось, и где в ближайшее время использовать подразделение, я не знаю. Есть пара моментов, но там ждать долго – от нескольких дней до недели. Лучше сообщу в НКВД, пусть сами работают. Так что возвращаю подразделение и ухожу к порталу – попробую перейти в свой мир. Буду жить рядом и ждать, когда он заработает.
Добравшись до трассы, я остановил пару транспортных колонн и, узнав у старших, где ближайшие склады, повёл свои машины туда. На складе ГСМ заправил все машины и свободные ёмкости – пять бочек, потом заехал на склад боеприпасов, получил пулемётные патроны, несколько ящиков с ручными гранатами и мины для миномётов. Подписывать ничего не пришлось – у ротного были наряды, полученные им в штабе полка, их вполне хватило.
Мы уже проехали Кобрин, где шла спешная эвакуация, когда нас остановил полковник-армеец, правда он быстро сдулся, увидев ромбы у меня в петлицах. Что тот хотел, я так и не понял – что-то мямлил. Документы у него были в порядке – я проверил, пока мои бойцы держали его охрану на прицеле. У полковника была такая же «эмка», как у меня, и «полуторка» с отделением бойцов. Похоже, он просто давил званием и заворачивал небольшие подразделения для усиления своей части.
Чуть позже, в полседьмого вечера, мы стояли на обочине лесной дороги – две машины разом из строя вышло, у одной вылезли проблемы с мотором, у другой меняли пробитое колесо. Заодно бойцы поужинали. Выйдя к дороге с кружкой в руке, я смотрел на уставших беженцев, что брели мимо.
– Товарищ командир, – ко мне подошли две молодые женщины в окружении пяти малолетних детишек. – Дети голодны.
– Ясно, – кивнул я и крикнул повару: – Игнатьев, накормить и обогреть!
– Есть, – весело отозвался тот.
Бойцы уже поели, но в котлах ещё что-то оставалось, а если что, сухпай можно выдать. Это уже не первые, у кого хватило храбрости подойти и попросить хотя бы за детей.
Вечерело, беженцев становилось меньше, а канонада явно приближалась.
Когда машины были починены, мы продолжили движение. На обочинах было много сгоревшей техники, в основном автомобильной, явно пострадавшей от ударов с воздуха, чем дальше, тем чаще стали встречаться непогребённые тела, в большинстве случаев гражданские, но были и в военной форме.
Где нужная дивизия находится, у снабженцев я уже выяснил. Мы свернули с трассы на полевую дорогу, где нас остановил заслон. К счастью, тут оказались бойцы как раз нужной нам шестой стрелковой дивизии. Уже через полчаса мы подъехали к позициям своего полка. Двое бойцов умчались к штабу, а мы остались ожидать в низине – а то накроют, немцы близко.
Пока ждал комполка, подозвал сержанта и вручил ему подготовленный пакет. Там немало информации было.
– Это к утру нужно доставить в управление республиканского НКВД, после чего отправить в Москву. Берёте мою машину и «полуторку» с разведчиками для охраны. В Минске останетесь в распоряжении управления, разведчиков вернёте обратно. Выезжаете немедленно.
– Товарищ майор госбезопасности, у меня приказ сопровождать вас.
– Я его отменяю. Сержант, вы не слышали, что я вам сказал? Отправляетесь немедленно!
– Есть, – козырнул тот.
Из машины я забрал свою винтовку, подсумки и сидор с припасами. Подумав, трофейный автомат брать не стал. Легковушка в сопровождении грузовика уже уехала. Темнеть начинало, думаю, от авиации они укроются и за ночь хотя бы половину пути проедут, а утром уже в Минске будут.
Подошёл начальник штаба полка – капитан. Оказалось, комполка был тяжело ранен два часа назад и отправлен в тыл. От полка за неполные сутки осталось чуть ли не половина, но удар немцев выдержали, теперь окапываются. Части из Брестской крепости ещё ночью вывели, оставили только небольшой гарнизон для защиты. Бои там до сих пор идут. Возвращению своих бойцов он искренне обрадовался.
Сообщив, что направляюсь в штаб дивизии, и отказавшись от сопровождения, я попрощался с парнями и ушёл в темноту. Нужно преодолеть почти шестьдесят километров, чтобы добраться до болот, где был портал. Надеюсь, я смогу это сделать. Похоже, миров-копий Земли множество, и ходить по ним, попадая постоянно к началу войны, желания у меня не было никакого. Помощь небольшую оказал, думаю, этого достаточно. Основное сотрудничество у меня идет с миром Сталина, где я генерала получил. Там всё серьёзно и перспективы карьерного роста огромные, так что идём к порталу и переправляемся в родной мир. Надеюсь, переход всё же заработал.
Вынырнув, я закашлялся кровью, в этот раз ранение было серьёзным, лёгкое зацепило. Рана саднила, и дышать было тяжело, похоже, через нее вода попадала в лёгкие. То, что портал сработал и я оказался родном мире, радовало не сильно, надо было думать о выживании. Осмотревшись, я доплыл до мостков и окликнул мальцов, что рыбачили неподалеку:
– Помогите мне. Я ранен.
Как они зазывали мужиков из деревни и меня в шесть рук поднимали на мостки, я осознавал уже смутно, а когда понесли к деревне, окончательно вырубился.
Это точно мой мир. Оказалось, Толя Суворов тут, и я попросил его позвать. И не сообщать о моём ранении властям – этого ещё не хватало. Отлежусь. Надо позвонить знакомому военному хирургу, он сейчас отдыхает на пенсии и мне должен, приедет, всё сделает. Однако думал я после перемещения в родной мир не только об этом. Дело-то серьёзное. До портала я дойти просто не успел, шел ночью, перед рассветом на днёвку устроился у разбитого авиацией советского лёгкого танка, а утром на меня наткнулась немецкая разведка. Судя по бывшей у них рации, артиллерийские наводчики. Я обоих застрелил из пистолета, но у них охрана была – отделение солдат. Во время короткого огневого контакта я был ранен и сильно возжелал отправиться домой. В результате вместе с танком, за башней которого укрывался и отстреливался, оказался тут – танк камнем пошёл на дно, а я вынырнул. Вот что это такое было?! Жаль, проанализировать произошедшее не успел, потерял сознание.
Вырубило меня действительно капитально. Когда я очнулся, то обнаружил, что нахожусь в деревенском фельдшерском пункте. За окном светло, значит, сейчас утро или вечер. Да нет, на утро больше похоже. Рядом на койке Толя спал. Я его сразу опознал. Пришлось пошуметь, ударив ногой по койке, чтобы его разбудить. Дёрнувшись, он проснулся, потянулся и, зевая, сел.
– Доброе утро, Олег Анатольевич. Как себя чувствуете?
– Как ни странно, вполне сносно, хотя говорить и больно. Меня прооперировали?
– Да, вчера вечером. Хирург опытный, бывший военврач, в Афгане наших парней спасал. Тут у сына гостил. Повезло. Рана, сказал, чистая, антибиотики имеются, должен выкарабкаться.
– Дай попить.
Напившись, попросил телефон.
– Хочу своим позвонить, узнать, как жена и сыновья. Всё же пять лет не виделись.
– Да какие пять лет? – криво усмехнувшись, сказал Толя. – С нашего ухода едва месяц прошел. Я тут уже пару недель живу. Устал объяснять, как я так быстро постарел. Кстати, хирург сказал, что у вас свежее пулевое ранение в плечо. Еще заживает.
– Попал в переделку. Бандиты подстрелили, – сообщил я и выдал краткую информацию по своим делам – без особых подробностей. Заодно рассказал, как смог вернуться.
– Значит, в двух мирах побывали и в обоих все одинаково начинается, раз то звено истребителей появляется? – задумчиво изрёк тот и сообщил: – Знаете, Олег Анатольевич, а ведь со мной та же история произошла, но я только в одном мире был, пока сюда не прорвался. Из наших больше никого не появлялось, я думаю, они тоже в этих мирах-копиях застряли, воюют с немцами. И наверняка только Славка этому рад, он все мечтал переплюнуть Вячеслава по количеству сбитых.
– Мне вот не так везло.
Тут нас прервали, в помещение зашёл пожилой мужчина, почти старик, в больничном халате по размеру. Это оказался хирург, что меня оперировал. За ним следом фельдшер сельский зашёл, меня осмотрели, опросили, померили пульс, давление и температуру, сообщили, что ранение хоть и серьезное, но динамика положительная – выживу, после чего хирург спросил, кто меня раньше зашивал. Это он о свежем пулевом ранении.
– Любопытно. Такая штопка давно уже не применяется. Не знал, что кто-то ещё так делает.
– Я участвовал в некоторых спецоперациях, был ранен, скрывался у деревенских в горах. Там и залатали.
– Хм, ясно.
После этого хирург с фельдшером ушли, о чем-то беседуя. Толик – следом за ними. Он уже договорился с местной жительницей, что та будет готовить кашки для меня, вот и пошёл за завтраком. Потом еще кормил меня с ложечки. Пообщались. К вечеру я уже знал его историю, которая, надо сказать, меня поразила. Это каким же надо быль везучим наглецом, чтобы такое провернуть! Да уж, меня везунчиком на его фоне не назовёшь. Однако я хотя бы вернулся в свой мир, в чём также повезло.
– Хорошо ты у немцев погулял, душа радуется, слушая тебя. Я не командир, контрразведчик, у нас другая специфика.
– Но вы ведь тоже командовали, сколько дел за первый день войны в том мире сделали.
– Я больше отдавал приказы, а подчинённые выполняли, так что все заслуги на них. Чёрт, говорить больно стало. Давай завтра продолжим.
На следующий день после обеда, когда меня перевернули на бок, чтобы пролежней не было, я и сообщил Толику:
– Проблема такая: всё, что мне выдали из Гохрана на закупку технологий, производств и информационных носителей, осталось там, во втором мире. Как восстановлюсь, придётся вернуться и забрать.
– Так осень скоро. Надо будет зимние гидрокостюмы покупать. Но это мы мигом, сами знаете, я с трофеями вернулся, средства есть. Хотя свой мешок и потерял. Интересно, в каком мире-копии он всплывёт и что немцы будут с ним делать, если найдут?
– Ты погоди, тут другое дело. Понимаешь, я не пользовался порталом, чтобы вернуться в наше время.
– Это как?! – тот в шоке сел мимо койки.
Вообще, я был единственным лежачим больным в этом фельдшерском пункте. Ещё трое лечились амбулаторно, приходили, получали лечение и уходили.
– Сам не пойму. Я у трассы между Кобриным и Брестом отдохнуть решил, под танком. Точнее, на дневку устроился, устал сильно, а утром на меня немцы наткнулись. Хотя танк в стороне стоял, нечего им там делать было. Принял бой, уничтожил из пистолета троих, но и меня подранили. А тут раз – переместился к мосткам, причём верхом на танке. Тот в воду ухнул, и я за ним. Парнишкам деревенским рыбалку попортил, но хоть увидели меня, вызвали помощь, подняли на мостки. Одно радует, реплика «макарова» в сидоре была, а тот утонул с танком – не достался немцам.
– Охренеть, – взъерошив короткий ёжик волос, протянул Толя в изумлении. – Такого даже со мной не случалось, хотя я и в Берлине побывал – покатался там на «двойке».
– Дети танк вроде не видели, он появился над кромкой воды и сразу в воду ухнул.
– Точно не видели, иначе по всей деревне разговоров было бы, – успокоил он меня. – Значит, портал вы сами открыли? Никакого другого ответа в голову не приходит. Ну-ка…
Я несколько секунд наблюдал, как он тужится, после чего с интересом уточнил:
– Крепит? Сходи к фельдшеру, попроси слабительного.
– Да нет, я попытался переместиться в другой мир. Хм, не получилось. А может, перенос спровоцировало ранение? Но такой способ мне не нравится. Каждый раз в себя стрелять? Нет уж, лучше привычным образом, через портал в болоте.
– Согласен, Толя, согласен. Как он работает, вообще не понятно. После перехода может заработать сразу, или через месяц, временной промежуток никак не угадаешь. Вон, целый отдел у нас в наркомате собрали, учёные все головастые, и то понять не могут, что и почему. Гипотезы совсем дикие строят. Интересно, как они смогут объяснить моё перемещение? Тоже с ранением свяжут? Или взять эту непонятную временную аномалию, прожили в том мире несколько лет, а здесь чуть больше месяца прошло. Вот как так? Я думал, у меня тут старшему сыну уже шестнадцать, а ему всё ещё одиннадцать, через две недели двенадцать исполнится.
О проекте
О подписке