Совершенный[2] (Tathagato), братья, святой, до конца просвещенный (buddho) сложил у Бенареса, в роще, на пророческом камне, высшее сокровище истины: и противостоять ей не в силах никакой аскет или жрец, никакое невидимое существо, ни злой, ни добрый дух и никто в мире; в ней – благовестие, явление, изложение, представление, полнота, развитие, раскрытие четырех священных истин. Каких истин? Священной истины о страданиях, священной истины о происхождении страдания, священной истины об уничтожении страдания, священной истины о ведущем к уничтожению страдания пути.
И сказал Сущий: до тех пор, братья, пока мои познание и прозрение каждой отдельной из этих четырех священных истин были несовершенно ясны, до тех пор был я в сомнении, проник ли мой взгляд до самой глубины того знания, которое не превзойдено ни на небе, ни на земле, ни собравшимся сонмом аскетов и жрецов, ни невидимым существом, ни человеком. Но как скоро, братья, мои познание и прозрение каждой отдельной из четырех священных истин стали совершенно ясны, вселилась в меня уверенность, что взгляд мой проник до самой глубины того знания, которое не превзойдено ни на небе, ни на земле, ни собравшимся сонмом аскетов и жрецов, ни невидимым существом, ни человеком.
То глубокое знание я усвоил себе, которое трудно охватить, трудно понять, которое приносит душе мир, – то знание, в которое нельзя проникнуть простыми умозаключениями, которое глубокомысленно и доступно лишь мудрому ученику.
Мир лежит в наслаждении, наслаждением уловленный, наслаждением восхищенный. И, конечно, тем, которые предались наслаждению, наслаждением уловлены, наслаждением восхищены, трудно будет охватить закон причинности, условное бытие начала (paticcasamuppado); необъятны будут для них и поднятие над всякой разницей (sankhara), саморазрешение от всякой формы бывания, уничтожение «искания» (tanha), отречение от алчности и «разрешение от заблуждений» (nibbanam).
Но есть еще некоторые существа, глаза которых лишь временно покрыты прахом: они познают истину (dhammo).
Что есть, братья, священная истина о страдании?
Рождение есть страдание, старость есть страдание, смерть есть страдание, болезнь есть страдание, печаль, воздыхание, горе, отчаяние – есть страдание; не достигать того, к чему стремимся, есть страдание; кратко сказать, пять видов здешнего бытия суть страдание.
Что же есть, братья, рождение? Существование у той или другой формы бытия, зачатия, прозябания, появление на свет, обнаружение признаков жизни, начало психической деятельности: это, братья, называется рождением.
Что есть, братья, старость? Существование у той или иной формы бытия увядания, старения, становление дряхлым, седым, морщинистым, исчезновение жизненной силы, притупление чувств: это, братья, называется старостью.
Что есть, братья, смерть? Умирание, исчезновение существа из той или иной формы бытия, разложение, закат, убиение, исполнение времен, уничтожение видов бытия, тление трупа: это, братья, называется смертью.
Что есть, братья, печаль? При той или иной потере, при том или ином страдании, проявляющиеся печаль, огорчение, досада, тоска, духовная скорбь: это, братья, называется печалью.
Что есть, братья, воздыхание? При той или иной потере, при том или ином страдании проявляющиеся жалобы и вздохи, сожаление и сетование, стон и вопль раздирающий: это, братья, называется воздыханием.
Что есть, братья, болезнь? То, что телесно-болезненно, телесно-неприятно, ощущается телесным прикосновением, как болезненное и неприятное: это, братья, называется болезнью.
Что есть, братья, горе? То, что духовно-болезненно, духовно-неприятно, ощущается мыслительным соприкосновением, как болезненное и неприятное: это, братья, называется горем.
Что есть, братья, отчаяние? При той или иной потере, при том или ином страдании проявляющиеся отчаяние и уныние, отчаянное и унылое житие: это, братья, называется отчаянием.
Что значит, братья, не достигать того, к чему стремимся? Существами, братья, подверженными рождению, овладевает стремление: «О, если бы мы не были подвержены рождению, если бы нам и впредь не предстояло никакого рождения!» Но этого нельзя достичь одним стремлением, поэтому не достигать того, к чему стремимся, есть страдание. Существами, братья, подверженными старости, болезни, смерти, печали, воздыханию, горю и отчаянию, овладевает стремление: «О, если бы мы не были подвержены старости, болезни, смерти, печали, воздыханию, горю и отчаянию, если бы нам и впредь не предстояло никакой старости, никакой болезни, никакой смерти, никакой печали, никакого воздыхания, никакого горя и никакого отчаяния!» Но этого нельзя достичь одним стремлением, а потому не достигать того, к чему стремимся, есть страдание.
Что такое, братья, кратко говоря, пять видов бытия? Это – телесное бытие (rupam), чувство (vedana), восприятие (sanna), субъективное отличие (sankhara, характерные свойства), сознание (vinnanam).
Всякое телесное бытие, братья, свое или чужое, грубое или утонченное, пошлое или благородное, отдаленное или ближнее, принадлежит к виду телесного; всякое чувство принадлежит к виду чувства; всякое восприятие принадлежит к виду восприятия; все различия принадлежат к виду субъективного отличия; всякое сознание принадлежат к виду сознания[3].
Что же есть, братья, вид телесного бытия? Это четыре главных вещества (mahabhuta) и от четырех главных веществ зависящие телесные свойства.
Каковы же, братья, эти четыре главных вещества? Это твердый элемент (pathavi-dhatu), жидкий элемент (apodhatu), сожигающий элемент (tejo-dhatu) и вибрирующий элемент (yayo-dhatu)[4].
1. Что есть, братья, твердый элемент?
Существует твердый элемент собственного тела и твердый элемент чужого тела. Что же такое, братья, твердый элемент собственного тела?
То, что неотделимо от собственного тела представляется плотным и твердым, как волосы на голове и на теле, ногти, зубы, кожа, мясо, жилы, кости, костный мозг, почки, сердце, печень, грудобрюшная преграда, селезенка, легкие, желудок, кишки, мягкие части, кал, а также все, что каким-нибудь образом представляется плотным и твердым неотделимо от собственного тела, – то, братья, называется твердым элементом собственного тела. И тот твердый элемент, который существует в собственном теле, и тот твердый элемент, который существует в чужом теле, – оба они представляют собою один и тот же, ничем не различествующий твердый элемент. А поэтому, в согласии с действительностью и прямо следуя мудрости, должно признать: твердый элемент мне не принадлежит, меня нет, нет никакого «я» (atta)[5].
2. Что есть, братья, жидкий элемент?
Существует жидкий элемент собственного тела и жидкий элемент чужого тела.
Что есть, братья, жидкий элемент собственного тела?
То, что неотделимо от собственного тела представляется текучим и водянистым, как желчь, мокрота, гной, кровь, пот, лимфа, слезы, сыворотка, слюна, урина, суставная жидкость, а также все, что каким-нибудь образом представляется текучим и водянистым неотделимо от собственного тела, – то, братья, называется жидким элементом собственного тела. И тот жидкий элемент, который существует в собственном теле, и тот жидкий элемент, который существует в чужом теле – оба они представляют собой один и тот же, ничем не различествующий жидкий элемент. А поэтому, в согласии с действительностью и прямо следуя мудрости, должно признать: жидкий элемент мне не принадлежит, меня нет, нет никакого «я».
3. Что есть, братья, сожигающий элемент?
Существует сожигающий элемент собственного тела и сожигающий элемент чужого тела.
Что есть, братья, сожигающий элемент собственного тела?
То, что неотделимо от собственного тела представляется горячим и горючим, от чего происходят теплота и процесс горения (окисление), от чего переваривается съеденное, выпитое, изжеванное или отведанное, а также все, что каким-нибудь образом представляется горячим и горючим неотделимо от собственного тела, – то, братья, называется сожигающим элементом собственного тела. И тот сожигающий элемент, который существует в собственном теле, и тот сожигающий элемент, который существует в чужом теле, – оба они представляют собою один и тот же ничем не различествующий сожигающий элемент. А поэтому, в согласии с действительностью и прямо следуя мудрости, должно признать: сожигающий элемент мне не принадлежит, меня нет, нет никакого «я».
4. Что есть, братья, вибрирующий элемент?
Существует вибрирующий элемент собственного тела и вибрирующий элемент чужого тела.
Что есть, братья, вибрирующий элемент собственного тела?
То, что неотделимо от собственного тела представляется подвижным или летучим, как поднимающиеся и упадающие газы, ветры желудка и внутренностей, вдыхание и выдыхание, а также все, что каким-нибудь образом представляется подвижным и летучим неотделимо от собственного тела, – то, братья, называется вибрирующим элементом собственного тела. И тот вибрирующий элемент, который существует в собственном теле, и тот вибрирующий элемент, который существует в чужом теле, – оба они представляют собою один и тот же, ничем не различествующий вибрирующий элемент. А поэтому, в согласии с действительностью и прямо следуя мудрости, должно признать: вибрирующий элемент мне не принадлежит, меня нет, нет никакого «я».
Подобно тому, братья, как ограниченное пространство, возникающее из балок и досок, тростника и главы, обозначается как «дом», подобно этому, братья, ограниченное пространство, возникающее из костей и жил, мяса и кожи, обозначается как «тело».
Если, братья, глаз ваш невредим, но внешние формы не попадают в его поле зрения, то не будет соответствующего восприятия, и не произойдет соответствующего состояния сознания. Если глаз ваш невредим, и внешние формы попадают в поле его зрения, но не возникает соответствующего восприятия, то не произойдет и соответствующего состояния сознания.
Но если, братья, глаз ваш невредим, и внешние формы попадают в поле его зрения, и возникает соответствующее восприятие, то произойдет и соответствующее состояние сознания.
Итак, говорю вам: вследствие и под условием известных причин происходит сознание и без этого нет никакого сознания. Вследствие каких именно причин каждый раз возникает сознание, сейчас будет сказано.
Через посредство глаз и форм условно происходит сознание. Оно называется зрительным сознанием.
Через посредство ушей и звуков условно происходит сознание. Оно называется слуховым сознанием.
Через посредство носа и запахов условно происходит сознание. Оно называется обонятельным сознанием.
Через посредство языка и соков условно происходит сознание, Оно называется вкусовым сознанием.
Через посредство тела и осязаний условно происходит сознание. Оно называется осязательным сознанием.
Через посредство разума и представлений (объекты разума) условно происходит сознание. Оно называется мыслительным сознанием.
То, что в возникающем каждый раз сознании существует, как форма, принадлежит к виду телесного бытия; что существует, как чувство, – принадлежит к виду чувства; что существует, как восприятие, – принадлежит к виду восприятия; что существует, как различие, – принадлежит к виду субъективного отличия[6]; что существует, как сознание, – принадлежит квиду сознания.
И невозможно, братья, чтобы кто-либо мог изъяснить выход из данного бытия и вступление в новое бытие, или же рост, расширение и развитие сознания – независимо от телесного бытия, независимо от чувства, независимо от восприятия, независимо от субъективных отличий.
Все возникающее, братья, – преходяще. Тело преходяще, чувство преходяще, восприятие преходяще, субъективные отличия преходящи, сознание преходяще.
Но то, что преходяще, есть страдание, и что преходяще, исполнено страдания и подвержено изменению, о том нельзя, по справедливости, утверждать: это принадлежит мне, я есмь, это мое «я».
Поэтому, братья, обо всем, что существует в телесном бытии, что в чувствах, в восприятии, в субъективных отличиях, в сознании, свое ли это или чужое, грубое или утонченное, пошлое или благородное, далекое или близкое – обо всем этом, в согласии с действительностью и прямо следуя мудрости, должно признать: оно мне не принадлежит, меня нет, нет никакого «я» (atta).
И кто, братья, радуется телу или чувству, или восприятию, или различию, или сознанию, тот радуется страданию, а кто радуется страданию, тот не избавлен от страдания: так говорю вам.
Как можете вы смеяться, как можете радоваться в этом мире? Воистину, вы блуждаете во мраке! Разве вы не видели среди людей мужчины или женщины восьмидесяти, девяноста или ста лет, безжизненных, искривленных, как стропило, согнувшись вперед и опираясь на клюку, неверной походкой бредущих, жалких, поблекших, беззубых, с нависшими на морщинистый и пятнистый лоб космами седых волос – и разве не приходила вам в голову мысль: «И я подвержен старости, и мне, воистину, не миновать ее»?
Разве вы не видели среди людей мужчины или женщины, охваченных тяжким страданием, скорченных от боли, катающихся в собственных извержениях, которым, если не поднять их, снова приходится ложиться – и разве не приходила вам в голову мысль: «И я подвержен болезни, и мне, воистину, не миновать ее»?
Разве вы не видели среди людей мертвеца, пролежавшего один, два или три дня, раздутого, в голубовато-черных пятнах, смердящего гноем, – и разве не приходила вам в голову мысль: «И я подвержен смерти, и мне, воистину, не миновать ее»?
Без начала и конца, братья, это samsaro (круговорот[7]), непознаваемое зачатие погруженного в ослепление существа, которое охвачено стремлением вновь и вновь зарождаться и все спешит вперед по бесконечному кругу рождений.
Как думаете, братья, чего больше: слез ли, которые вы, связанные с нежеланным, в разлуке с желанным, плача и жалуясь, проливаете на этом долгом пути, спеша к новому рождению и новой смерти, или воды в четырех великих морях?
Долгое время, о, братья, вы чувствуете смерть матери, долгое время – смерть отца, долгое время – смерть сына, долгое время – смерть дочери, долгое время – смерть родных, долгое время страдаете от потери вашего достояния, долгое время вас угнетает болезнь: и когда вам выпадает на долю смерть матери, смерть отца, смерть сына, смерть дочери, смерть родных, потеря достояния, мука болезни, когда вы связаны с нежеланным, в разлуке с желанным, – тогда прольете вы, спеша от рождения к смерти, от смерти к рождению, на этом долгом пути воистину больше слез, чем сколько содержится воды в четырех великих морях.
Как полагаете, братья, чего больше: крови, которая проливается при вашем обезглавлении на этом длинном пути, пока вы все спешите от нового рождения к новой смерти, – или воды в четырех великих морях?
Долгое время, о, братья, будучи осуждены за убийства, вы воистину больше проливали крови при своих казнях, чем сколько содержится воды в четырех великих морях; долгое время, о, братья, будучи уличены в нарушении супружеской верности, вы воистину больше проливали крови при своих казнях, чем сколько содержится воды в четырех великих морях.
Возможно ли все это! Без начала и конца, братья, это samsaro, – непознаваемое зачатие погруженного в ослепление существа, которое охвачено стремлением вновь и вновь нарождаться и спешит вперед по бесконечному кругу рождений.
Итак, братья, долгое время вы терпели страдание, терпели мучение, терпели несчастье и увеличивали поле смерти, – воистину, достаточно долгое время, братья, чтобы не быть довольными никаким существованием, достаточно долгое, чтобы отвратиться от всякого страдания, достаточно долгое, чтобы от страдания избавиться.
О проекте
О подписке