Окончательное знакомство состоялось под шатром, возле машины. Мамонт пошел пастись, а Васе предложили покушать. Отказаться он не посмел. Дело тут не в том, что очень хотелось есть, а просто неудобно. Такие хорошие люди… Откажешься – обидятся.
Дедушка отошел и подозвал к себе Лену и Женьку. Вася так увлекся обыкновенными котлетами, бутербродами с колбасой, яблоками и бананами, что не слышал, как дедушка строжайше предупредил внуков.
– Ни в коем случае ни о чем его не спрашивайте – ни откуда он, ни как сюда попал. Я, кажется, знаю этого мальчика. Здесь удивительная тайна. Вы только слушайте, а я сам буду разговаривать.
Новые знакомые подошли к машине и присели вокруг Васи. Он посмотрел на дедушку и подумал, что знает его. Видел где-то… Лицо круглое, румяное, с прожилками, носик вздернутый и задиристый, и очень знакомые светлые глаза. Вот видел их где-то, а где и когда – не упомнишь. А ребята – явно незнакомые. Чтобы уточнить, где же он видел дедушку, Вася решил вначале узнать все о ребятах. Уплетая бананы, он спросил как можно безразличней:
– А ты из какой школы?
– Я? – спросила Лена. – Я из двадцать первой.
– А‑а… – протянул Вася и подумал, что он ее не знает по вполне понятной причине: ее, видно, только недавно перевели из женской школы в мужскую. – А ты? – спросил он у Женьки.
– Я тоже из двадцать первой.
– А из какого класса?
– Из третьего.
– А кто у вас учительница?
– Нина Петровна…
– А‑а… – несколько разочарованно протянул Вася. Нина Петровна была самая молодая учительница в школе, только в прошлом году окончившая педучилище. – Это такая… блондинка? Беленькая?
– Да, вся белая. Совсем‑совсем седенькая! Ты ее знаешь?
Вася не ответил: с третьеклассником разговор должен быть коротким. Дедушка то и дело посматривал на Васю и иногда едва заметно покачивал головой, не решаясь начать деловой разговор. Ребята тоже словно в рот воды набрали. И Васе показалось, что молчать неприлично – все-таки он гость, и не какой-нибудь, а серьезный.
– Скажите, это что – автомобиль новой марки?
– Да нет, видишь ли… – замялся дедушка, – он не совсем новый… И потом, это не автомобиль, а электромобиль.
Вася недоверчиво посмотрел на странно знакомого дедушку и, посопев, решил показать, что и он кое-что понимает:
– Значит, это вроде троллейбуса?
– Не совсем так, – пожал плечами дедушка и добавил: – Да ты ешь, ешь! – А потом посмотрел на машину, что-то вспомнил и крикнул: – Женя! Ты аккумуляторы подключил?
Женька вздрогнул и покорно полез под машину, потом открыл дверцы, щелкнул чем-то в кузове и наконец вернулся к шатру. Судя по тому, как старательно он избегал дедушкиного взгляда, аккумуляторов он не включал. Дедушка это понял.
– Когда ты научишься слушаться? Нам сейчас рыбу ловить, а у нас аккумуляторы пустые. Ты об этом подумал?
Женька горестно вздыхал и прятал глаза. Вася считал, что дедушка совершенно прав: готовясь к такому ответственному делу, как рыбная ловля, нужно было все предусмотреть, все продумать. Любая ошибка в этом деле нетерпима. А этот несчастный третьеклассник даже аккумуляторы не включил…
«Хотя зачем для рыбалки аккумуляторы? – спохватился Вася. – На свет ловить? Так сейчас день… И потом, куда включать?»
Вася перестал жевать и осмотрелся. Ни столбов, ни проводов вокруг не было. Дедушка между тем сердился все больше и разворчался не на шутку:
– Дома, понимаешь ты, не подзарядились, по дороге у линии не остановились на зарядку – вот и будем теперь сидеть!
Вася недоумевал все больше. Ну, если дома не могли «подзарядиться», то где ж теперь сделаешь это?
Он отложил недоеденный банан и обошел тупоносую, похожую на автобус машину, но ничего особенного в ней не заметил. Он погладил ее по тусклому крылу и почувствовал, что краска, которая покрывает крыло, не гладкая, лаковая, какая бывает на обычных машинах, а шершавая, мягко поблескивающая мельчайшими кристалликами. Вот эти-то кристаллики и были первым толчком, породившим первые догадки.
Смущенный и виноватый Женька опять захлопотал у машины. Он заглядывал под кузов, поправлял какие-то проволочки, проверял соединение шатров с кузовом. И, только убедившись, что все в порядке, стал отругиваться:
– Да ладно вам, дедушка! Солнце светит вовсю, света много, аккумуляторы враз подзарядим. Да ведь и когда мы ехали, они тоже заряжались.
– Не в том дело, что солнце светит, а в том, что ты ничего не помнишь. К делу нужно относиться серьезно. На солнце надейся, а сам не плошай!
Вася прислушивался к этому разговору, и десятки догадок, одна невероятней другой, мелькали в его голове. Как староста кружка «Умелые руки», он переводил эти свои догадки в четкие линии технических решений. Но решения требовали проверки. Вася нагнулся и заглянул под кузов машины. Первая из догадок немедленно подтвердилась.
Электромотор, двигавший машину, стоял прямо на задней ведущей оси. Никаких валов и передач. Заключенные в бронепровода проводнички от кузова и шатров тянулись внутрь машины.
«Понятно, – мысленно решил староста кружка „Умелые руки“ и солидно нахмурил брови. – Это они идут к аккумуляторам».
И когда он понял все, у него замерло сердце, точно так же, как оно замирало во время встречи с Тузиком. Он понял, что сейчас, сию минуту, он находится в гостях у гениального изобретателя техники будущего, человека, опередившего свое время по крайней мере на полвека. Вася даже не представлял, что этот человек живет, работает и изобретает в его северном городке. Вот кого нужно было бы затащить в свою, третью школу! Вот с кем следовало бы работать! Правда, Вася сейчас же вспомнил, что внуки этого гениального человека учатся в двадцать первой школе, но это его не смутило. Ведь и сейчас видно, что они не очень-то уважают своего дедушку.
Вася вышел из машины и почтительно подошел к дедушке. Дождавшись перерыва в его длинной речи, он наконец вставил фразу, в которую вложил все, что мог вспомнить из прочитанного в журналах о технике. Фраза эта должна была показать странно знакомому старичку и Васины знания, и то, что из него может выйти незаменимый помощник, верный соратник и продолжатель дела создания техники будущего.
– Мне кажется, – сказал Вася, – что вашу прекрасную машину правильней было бы назвать не электромобилем, а солнечнобилем.
Дедушка прислушался к несколько заискивающему тону Васи, недоверчиво покосился на него, потом махнул рукой и коротко отрезал:
– Вообще-то, старье!
– Что – старье? – опешил Вася.
– Вот эта наша электронка.
– Но почему же? – спросил Вася, внутренне преклоняясь перед таким удивительным человеком: чудо будущего он называет старьем! Что же он держит в запасе? Подумать страшно…
– Да так… – неопределенно сказал дедушка. – Привык я к ней, вот и держу! Полупроводниковую краску нужно менять на ней… Да и вообще…
Вася даже задрожал от нетерпения. Подтверждалась еще одна его догадка.
Дедушка говорил о тех самых полупроводниках, о которых пишут газеты, о которых мечтают инженеры и техники, в том числе и юные, самых различных специальностей. Теперь, когда Вася услышал подтверждение еще одной догадки, он смог по частям восстановить целое.
Дедушкина электронка представлялась ему так: и ее кузов, и шатры, которые раздвигаются только на остановках, покрыты особой краской. Она сделана из замечательного материала – полупроводников. Вот эта-то полупроводниковая краска не только украшает машину, но еще и переделывает солнечный свет в электрическую энергию. Она по проводам собирается в аккумуляторах, а оттуда подается на электромотор, движущий машину. Все гениально просто и вполне доступно.
Правда, в цепи этих железных рассуждений была одна неясность: почему такую электронку требовалось подзаряжать? Спросить об этом у дедушки неудобно: все-таки гениальный человек. Спрашивать у Женьки бесполезно. И Вася обратился к Лене. Она выслушала его и равнодушно ответила:
– Потому и нужно подзаряжаться, что дедушка никак не хочет сменить это старье на настоящую, современную машину. Очень интересно: едешь ночью, энергии не хватает, и становись к столбу, к розетке на нем, как будто это не машина, а электроплитка!
– А… а как же можно еще заряжаться?
– Нужна машина с прибором для приема воздушной беспроводной электропередачи. Ну, вот как радио. А дедушка не хочет. Говорит, что это еще неизвестно, как она там будет работать. Вот мы и мучаемся.
– Да… – мечтательно протянул прислушивавшийся к разговору Женька. – На тех машинах и управление как на атомках. Даже первокласснику можно самому кататься – ни за что не разобьешься.
– Я вот тебе покатаюсь! – услышав последние слова, прикрикнул дедушка. – Забыл, какие неприятности из‑за твоего катания были?
– Но, дедушка, я говорю о новых машинах, об атомках.
– Все равно. На машины надеяться нечего. На себя больше надейся.
Пока они спорили, Вася думал. Оказывается, чудо будущего века действительно старье. Оказывается, гениальный изобретатель-дедушка – не изобретатель. Ведь если бы он сам изобретал, Лена не жаловалась бы на то, что он не хочет сменить старье на новую машину.
И чем дольше присматривался Вася к дедушке, тем больше ему казалось, что он его знает, видел где-то. И характер у него знакомый – любит обязательно с кем-нибудь поспорить, читать нотации, словно он умнее всех.
«На кого же он похож? И потом, что за атомки? – с тревогой думал Вася. – Неужели, пока я замерзал, начали сбрасывать атомки? Да нет, что-то непохоже – все очень спокойно…»
– Да разве только атомки! – горячился меж тем Женька. – Я и сейчас, на этой самой машине, поеду куда хочешь – по любой дороге.
– Маловат еще. Маловат, – отвечал дедушка.
– Ну так что ж, что маловат? Но зато я умею! – продолжал кипятиться Женька. Он схватил Васю за руку: – Вот пойдем посмотрим, как все это просто. Пойдем, пойдем!
Женька потащил Васю в кузов автомобиля. Мягкие сиденья, обитые прохладной, похожей на кожу тканью, едва заметно светились. В щиток электронки был вделан небольшой экранчик, а подле него блестящий диск – почти такой, как на телефонах автоматические измерительные приборы и спидометр. Словом, если бы не телефонный диск, можно было бы подумать, что Вася сел в обыкновенное такси.
Хлопнули дверцы, Женька уселся за обыкновенный руль и сейчас же опустил шторки на стеклах. В кузове стало призрачно светло.
– Это я ночь сделал, – пояснил Женька, – чтобы были самые большие трудности.
Вася с недоумением осматривался. И ветровые, и боковые стекла были закрыты, а все вокруг светилось, отражаясь на никеле телефонного диска. Светились сиденья, светились приборы, светились шторки. Голубовато-зеленые лучи сливались с синеватыми и розовыми, и все вокруг было залито чистым, мягким, будто предутренним светом.
– Как это… так получается? – крутил головой Вася, разыскивая хоть одну лампочку. Но ее не было.
– Что – получается? – удивился Женька.
– Да вот что светло? А лампочек нет…
– Ну, это же очень просто! – воскликнул Женька. – Стеклянная покрышка сиденья пропитана светящейся краской. Как же ее… лю… люми… Дедушка! – крикнул Женя и открыл дверцу. – Как эта краска… ну светящаяся… называется?
– Какая краска? – спросил дедушка.
– Ну вот которой сиденья пропитаны. Что внутри все покрашено.
– А‑а! Люминофорная. А что, Вася не знает, что это такое?
– Не-ет, – смутился Вася, – не знаю.
– А я тебе напомню. Когда ты приехал из Иванова от бабушки, ты рассказывал, что видел спектакль «Зайка-зазнайка». Помнишь?
Вася вспомнил. Действительно, когда он был еще в четвертом классе и ездил к бабушке на каникулы, он видел в Иванове, в Театре музыкальной комедии, удивительную декорацию. На сцене, в ярком свете огней, стояли обычные грубоватые, размалеванные полотняные деревья. Над мочальной травой росли невероятные деревянные грибы, дымил покосившийся фанерный домишко хитрой лисы, завоеванный Зайкой-зазнайкой. Пьеса была смешная, музыка – веселая, и Вася заметил убогую декорацию только дважды: когда открывался занавес и когда он опускался.
Но вот занавес открылся снова, огни погасли, в зале наступил такой мрак, что нельзя было увидеть даже вытянутого к сцене соседского носа. А на сцене начались настоящие чудеса. На каждой травинке сверкала свежая капелька росы, каждый гриб светился своей удивительной краской, каждый листик на деревьях, каждая ягода на кустах переливались искрящимися голубоватой и розовой, зеленоватой, как изумруд, и алой, синей и желтой красками. А дом хитрой лисы! Не только резные наличники на окнах, не только карнизы и петухи на крыше, а даже бревна, каждый сучочек в них горел, сверкал, переливался и лучился.
И этот непостижимый, мягкий, удивительно красивый свет заливал всю полянку, на которую, крадучись, вышли лиса и волк. Их глаза горели, их шкуры переливались.
Васе показалось, что на лесной поляне жили настоящие зайцы, живые лисы и волк. И то, что они говорили человеческим языком, Васю не удивляло – они не могли не говорить, не могли не петь на такой чудесной лесной полянке, среди таких необыкновенных грибов и цветов.
Это была настоящая сказка, ставшая настоящей правдой. И все это сделала удивительная, светящаяся в темноте люминофорная краска.
Вася вспомнил, как он рассказывал об этом спектакле и об этой краске в кружке «Умелые руки». Ребята не верили ему, а он сердился и пытался доказать, что не сочиняет ни крошечки. Но Женька Маслов оборвал его:
– Короче говоря, ты все врешь, а попросту – брешешь!
Все рассмеялись, а Вася покраснел и стал с еще бóльшим жаром отстаивать правду. Но чем больше он уверял и доказывал, тем меньше ему верили и тем откровенней смеялись. А больше всех Женька Маслов.
Все это вспомнилось и промелькнуло в голове в одну секунду, а уже в следующую Вася подумал:
«Но откуда знает этот странный старичок, что я видел в Иванове?»
Ответ, который напросился сам по себе, ужаснул Васю. Женька Маслов был круглолицый, краснощекий, со вздернутым, задиристым носом и светлыми глазами… Все как у этого старичка. Внутренне холодея от страха, Вася уже не рассматривал машину, уже не думал об удивительных светящихся красках. Он спросил Женьку:
– Слушай, а… а как твоя фамилия?
– Моя? – беззаботно переспросил Женька. – Маслов.
Вася подскочил и чуть отодвинулся. Если бы он не был пионером и верил в привидения, он бы обязательно сказал: «Чур меня! Растворись! Исчезни!»
Перед ним действительно сидел почти что Женька Маслов. Почти, но не совсем. Он был тоже курносый, тоже вихрастый, и глаза у него были светлые, и лицо круглое, и щеки пылали.
«Что же со мной делается? – беспомощно подумал Вася. – Куда и как я попал? Это Женька Маслов. Но не тот. Он похож, но это не тот. Но ведь этот тоже Женька Маслов из двадцать первой школы, но из третьего класса. А тот Женька Маслов сейчас в пятом. Ведь вчера… или когда-то, я уже теперь ничего не понимаю… я толкнул его двойным ударом, и он покатился по всему вестибюлю. Но если это тот, тогда где же я? В прошлом или в будущем? Будем рассуждать логически. Ведь тот Женька Маслов действительно учился в третьем классе, когда я жил в Чите. Но тогда он меня не мог знать. А когда он перешел в четвертый, я поступил в двадцать первую школу, в пятый класс, и он меня узнал. Тогда, рассуждая логически, я попал в прошлое, отстал на целых два года. Но если это так, то почему дедушка знает то, что я видел в Иванове? Ведь Женька тогда меня еще не знал, и он не мог поэтому рассказать дедушке…»
Логика окончательно отказала Васе. Видно, он был очень огорчен этим, потому что Женька Маслов вдруг посмотрел на него, испуганно поморгал и стал задом выбираться из машины. Что он говорил дедушке, Вася, конечно, не знал, потому что решал страшно сложный вопрос. Кто же, в конце концов, Женька Маслов и что произошло с ним самим?
– Вечно ты все разболтаешь! – возмущался дедушка. – Ведь попросил как человека, ведь говорил же: помолчи! Нет, все по-своему! Я же тебе сказал: здесь тайна.
– Вася, брось ты возиться с машиной, – сказал дедушка ласково и заискивающе, как говорят люди только с больными или когда хотят что-нибудь выпросить. – Электронка от нас не уйдет. Пойдем лучше рыбу ловить.
Вася с ужасом смотрел на дедушку, на его чуть вздернутый нос, на все еще румяные щеки в старческих прожилках, и не двигался с места. Он даже думать как следует не мог, а все только спрашивал самого себя:
«Который из них – внук или дед – Женька Маслов? Что же со мной случилось?»
Дедушка взял его за руку и осторожно, но настойчиво потянул на себя. Вася покорился и вышел из электронки. Его уже не интересовали ни телефонный диск на щите машины, ни атомки, ни даже Тузик, который мирно ощипывал молодые древесные побеги и изредка довольно похрюкивал. Как будто сонный, пошел Вася рядом с дедушкой, даже не удивляясь, что его ведут на реку, даже не замечая взглядов: сожалеющих – Ленки, испуганных – Женьки, укоризненных и заботливых – дедушки. Он все думал об одном: кто же из двух Женька Маслов? И эта мысль была такой въедливой и вредной, что, наверно, со стороны казалось, что Вася не совсем в своем уме…
Над ним, попискивая, заплясали комары, впереди тихонько позванивала струями быстрая горная река.
О проекте
О подписке