Уже была середина ноября, зима вступала в свои права. Однажды утром, когда Тимур, получив интересную информацию от источников, планировал взяться за прошлогодний бандитский налет с убийством продавца, его вызвал к себе Гамов.
В кабинете у начальника находились мужчина средних лет и Саина – молодая девушка из группы розыска пропавших граждан.
– Познакомьтесь, – представил мужчину Гамов. – Леонид Агафонович, мой одноклассник. Мама Леонида Агафоновича проживает в микрорайоне Красная Ограда. Она потеряла свою соседку, подругу. Зовут пропавшую Ксения Сергеевна Малыхина, чуть старше шестидесяти лет, была учительницей начальных классов, а сейчас на пенсии… Я поручил, чтобы дело передали в твой отдел, поскольку в группе розыска опытных оперативников не осталось, да и дело попахивает криминалом. Так что забирай дело у Саины и переговори с Леонидом Агафоновичем. Вечером доложишь, какие у тебя задумки. Мне кажется, здесь криминал.
«Если кажется, креститься надо! – выругался про себя Тимур. – Сует всякую мелочь. Бабка, наверное, замерзла или заблудилась, потеряв память… С бандитами не успеваем разобраться, а тут старушку искать!»
– Хорошо, пройдемте со мной, – кивнул он Леониду Агафоновичу. – И ты, Саина, тоже спустись ко мне, введешь в курс дела.
В кабинете Тимур сразу обратился к девушке:
– Саина, расскажи все по порядку: как и при каких обстоятельствах пропала эта Малыхина.
– Дело мы завели тридцатого сентября, – начала она. – К нам обратился молодой человек, сын пропавшей. Зовут его… – Саина порылась в бумагах, нашла нужную информацию и продолжила: – Зовут его Мокрецкий Александр Емельянович, шестьдесят шестого года рождения, проживал с матерью. Он написал заявление о пропаже матери и сразу же потребовал от нас справку, что она пропала без вести. Мы ему отказали, сказали, что надо подождать полгода и, если она к этому времени не найдется, через суд признать ее умершей. Молодой человек был недоволен и ушел, сильно хлопнув дверью. Позже мы несколько раз проверяли адрес, где проживает пропавшая со своим сыном, но нам никто дверь не открыл. Вот и все, что я хотела доложить… Да, еще: проверили морг, неопознанные трупы, больницы, психушку, но безрезультатно.
– А с соседями пропавшей разговаривали? Например, с матерью Леонида Агафоновича? – Тимур кивнул мужчине: – Как зовут вашу маму?
– Лидия Ивановна Широкова.
– С Широковой разговаривали?
– Нет, – виновато ответила Саина. – Не догадались.
– Плохо, – покачал головой Тимур и, взяв в руки папку с делом, заметил: – Совсем тонкая, тут конь не валялся. Ладно, оставь дело и можешь быть свободна.
Когда Саина вышла из кабинета, Тимур обратился к Леониду Агафоновичу:
– Как нам поговорить с вашей мамой?
– Могу привезти ее сюда, – с готовностью ответил тот. – Когда удобнее?
– Давайте так. Вы предупредите маму, что мы вечером придем к ней домой, там и поговорим.
– Хорошо, предупрежу. – Леонид Агафонович поднялся и протянул руку: – До встречи.
Когда он собрался выйти из кабинета, появился Киреев.
– Василий, как раз вовремя! – обрадовался Тимур. – Познакомься, это Леонид Агафонович. Афанасий Петрович поручил нам одно дело: пропала пожилая женщина, его передали в наше производство.
– А что такое? – удивился Василий. – Группа розыска сама не может искать пропавшую?
– Дело в том, что начальник поручил лично нам заняться этим. Думает, что там пахнет криминалом.
– Что ж, если поручил, то будем искать. – В голосе Василия улавливалось сожаление. – Бандитов оставляем на потом?
– Ничего, будем работать параллельно. – Тимур приоткрыл дверь и, прощаясь с Леонидом Агафоновичем, напомнил: – Вечером будем у мамы.
Вечером Овчинников и Киреев отправились к Широковой.
Многоквартирный дом из красного кирпича был расположен недалеко от центра города. Рядом находились такие же кирпичные дома, за что горожане назвали микрорайон Красной Оградой. На всякий случай постучав в квартиру пропавшей и не дождавшись ответа, оперативники направились к Широковой. Дверь открыла пожилая женщина примерно такого же, как и пропавшая, возраста. Увидев оперативников, она радостно улыбнулась и пригласила пройти в квартиру:
– Сын меня предупредил, я жду вас с шести, испекла ватрушек с творогом. Сейчас чайку налью.
Тимур глянул на настенные часы с кукушкой и совестливо вздохнул, было ближе к десяти вечера.
– Извините, Лидия Ивановна, дела… Подзадержались немного. А от чая не откажемся, у вас так вкусно пахнет!
Хозяйка разлила по чашкам чай, и сыщики с жадностью набросились на ватрушки, уплетая их одну за другой. Лидия Ивановна с умилением смотрела на трапезничающих гостей, которые были гораздо моложе ее сына, но чем-то похожи на него и оттого дороги ее сердцу.
Закончив с ужином, Тимур обратился к хозяйке:
– Лидия Ивановна, очень вкусно, спасибо большое! Давайте приступим к делу. Расскажите, пожалуйста, все о вашей соседке: как она жила, с кем общалась, обстоятельства ее исчезновения. В общем, все, что о ней знаете.
– Очень рада, что ватрушки мои вам понравились! – засияла женщина. – Давайте, ребята, перейдем в зал, там и будем разговаривать. Мне есть что рассказать, ведь Ксения Сергеевна – моя близкая подруга, мы в этом доме прожили вместе более двадцати лет.
Опера переместились в зал и сели на большой старинный кожаный диван. Тимур, гладя рукой эту реликвию, тянущую на фамильную ценность, восхитился:
– Настоящая кожа! Впервые сижу на таком диване.
– Молодой человек, вы, оказывается, разбираетесь в вещах, – улыбнулась хозяйка. – Диван этот трофейный, немецкий. Сын купил его в комиссионном магазине в Москве, когда учился в аспирантуре. Он любитель старины, все деньги тогда потратил. – Лидия Ивановна бережно погладила гладкую кожу дивана и добавила: – Успейте посидеть на этом музейном экспонате, где когда-то восседал какой-нибудь немецкий бюргер. Скоро диван перекочует в новую квартиру сына. Итак, задавайте свои вопросы.
– Расскажите, как жили ваши соседи?
– Как я уже говорила, мы дружим с Ксенией более двадцати лет, с тех пор как переехали в этот дом. Тогда она была учительницей начальных классов, у нее учились мой сын Леня и ваш начальник Афоня. Сейчас я покажу фотографию…
Она достала альбом из стоящего рядом шкафа и, полистав его, нашла довольно большую черно-белую фотографию.
– Вот, посмотрите, четвертый «Г» класс. В левом крайнем углу Леня, рядом Афоня, а посередине классная руководительница Ксения Сергеевна.
Увидев своего начальника в нежном возрасте, опера невольно переглянулись и улыбнулись. С фотографии на них смотрел озорной мальчик, явно не отличник и не хорошист, а обычный пацаненок-троечник. Заметив улыбку на их лицах, Лидия Ивановна объяинила:
– Афоня учился посредственно, а мой сын был отличником, давал ему списывать. Зато Афоня всегда защищал Леню от хулиганов.
– А какого роста Ксения Сергеевна? На фотографии она немногим выше своих учеников, – спросил Тимур.
– Верно подметили, – кивнула она. – Ксения маленького роста, худощава. А под старость совсем как тростиночка стала… Итак, я продолжу свой рассказ. Когда она переехала в этот дом, у нее на руках был грудной ребенок. Мужа у нее никогда не было, поговаривали, что ребенок от директора школы. Она мне никогда не рассказывала об отце мальчика, да и бог с ней, я и не интересовалась этим. Жили они бедно, мальчик носил одну и ту же одежду по несколько лет. Мать по мере взросления сына постоянно перешивала, кроила одежду, увеличивая под его размер. Водила сына в детсад, а сама целыми днями пропадала в школе. На пенсию ушла лет пять назад, тогда мы стали более близко с ней общаться. Иногда она заходила ко мне поговорить по душам, попить чайку, иногда я к ней наведывалась. Она очень чистоплотная женщина, в квартире всегда прибрано, посуда блестит… Когда сын окончил школу, он никуда не смог поступить, в армию его тоже не взяли по состоянию здоровья. Саша в детстве был послушным мальчиком, близких друзей у него не было, он не пропадал целыми днями на улице, как остальная детвора, постоянно сидел дома. Но в последние годы его будто подменили – стал выпивать и буянить. Постоянно нигде не работал, перебивался случайными заработками. Несколько раз слышала через стену, как они скандалили: Саша сильно кричал на маму. Однажды она пришла ко мне с ссадиной на лице и на мой вопрос ответила, что ударилась о дверь. Но я чувствовала – что-то она скрывает. С середины сентября Ксения перестала появляться у меня, я ее больше не видела живой. Однажды в коридоре встретила Сашу и спросила, где же мама. Он буркнул что-то себе под нос и закрылся в квартире, я так и не поняла, что он сказал. Несколько раз стучалась к ним, когда его не было дома, но никто за дверью не отзывался. Спустя дней десять, в конце сентября, все-таки поймала в коридоре Александра и строго спросила, где мама. Он сделал удивленное лицо: «Вы что, не знаете? Она пропала без вести, я уже подал заявление в милицию». Заподозрив неладное, на днях попросила своего сына, чтобы он сходил к Афоне, вашему начальнику, и узнал, как продвигается розыск Ксении.
Во время беседы закуковала кукушка, Тимур взглянул на часы – было одиннадцать ве чера.
«Надо заканчивать разговор, слишком засиделись», – подумал он и задал последние вопросы:
– Лидия Ивановна, вы сами-то как думаете, что могло случиться, чтобы она вот так взяла да и пропала? У вас какие-нибудь подозрения имеются?
– Абсолютно никаких. Что с ней случилось – для меня это загадка.
– А когда сын пропавшей перестал появляться в квартире?
– Примерно в начале или середине октября. С того времени я его не вижу.
– А когда в последний раз посещали квартиру соседей?
– Ой, давно. Еще летом заходила к ней. Посидели, поговорили. Больше я и не была у них.
– Ладно, Лидия Ивановна, будем заканчивать. – Тимур поднялся с дивана, следом встал и Василий. – Спасибо за информацию, мы еще к вам наведаемся, надо бы осмотреть квартиру соседей. Она случайно не оставляла вам запасные ключи?
– Нет, не оставляла. А так приходите, я буду ждать, – тепло улыбнулась Лидия Ивановна, прикрывая дверь за оперативниками.
На улице было темно, редкие прохожие торопились по домам, мороз крепчал. Оперативники пешком отправились в управление.
– Милая бабушка, похожа на мою, – ударился в воспоминания Василий. – Тоже пирожки, ватрушки… Эх, хорошее было у меня детство! Прибежишь с улицы голодный, холодный, наешься бабушкиной стряпни, и за книгу: Пуаро, Шерлок Холмс, Мегрэ… В основном только детективы и читал, потому, наверное, в сыщики подался.
– Да, детство – это всегда самая прекрасная пора, – согласился Тимур. – Но в отношении Александра, сына пропавшей, я сомневаюсь, что у него детство было безоблачным и счастливым. Веет от него чем-то нехорошим… Интересно, где он сейчас?
– Черт его знает, где болтается! – Василий задумался, а потом добавил: – Может, болтается на веревке у себя дома?
– Сомневаюсь, – покачал головой Тимур. – Соседи почувствовали бы запах, времени-то сколько прошло. Однозначно трупов в квартире нет. Помнишь убийство Чудовой, когда преступник оставил в закрытой квартире жертву и она разложилась? Там еще месяц после обнаружения трупа люди зажимали нос, когда проходили мимо этой квартиры.
– Конечно, нет там трупов, это я так, что пришло на ум… Надо осмотреть квартиру.
– Правильно, завтра этот вопрос надо порешать. А то гадаем, гадаем, а когда проникнем в жилище пропавшей, загадка, может, сразу и разгадается.
Подходя к управлению, опера, заметив, что в окне начальника горит свет, непроизвольно переглянулись и улыбнулись, вспоминая рассказ Лидии Ивановны.
– О, Афоня на месте!
Зайдя в кабинет и сняв куртку, Тимур попросил напарника:
– Я схожу, быстро доложу по делу, а ты ставь чайник.
– Афанасий Петрович, разрешите? Я хотел доложить по поводу Малыхиной, – проговорил он, переступив кабинет Гамова.
У полковника шло совещание с тремя оперативниками-«разбойниками»[4]: они обсуждали план по обезвреживанию очередной банды.
– Кого? – не поняв, переспросил полковник.
– Той, которая пропала без вести, ваша учительница, одноклассник приходил…
– А-а, совсем вылетело из головы, зашился! Садись, наливай себе чай, я быстро дослушаю ребят.
Вскоре совещание закончилось, и, отпустив «разбойников», Гамов обратился к Тимуру:
– Давай рассказывай, что там случилось?
– Разговаривали с Лидией Ивановной. Вам же известно, что она дружит с Ксенией Сергеевной. С середины сентября она перестала появляться на людях, и с этого времени никто не видел ее живой. Исчез и сын, но прежде он написал заявление о пропаже матери и потребовал справку, что она пропала без вести. Наши ему отказали, велели ждать полгода, а затем обратиться в суд для признания ее умершей. Больше он не приходил в милицию. Стучали в квартиру – бесполезно. Теперь хотим осмотреть жилище.
– Без санкции прокурора нельзя, а он не возбудит уголовного дела по убийству, пока не найдем труп. Какой выход? – вопрошающе глянул на Тимура полковник.
– Если прокурор не даст санкцию, я сделаю анонимный звонок в дежурную часть, что в квартире у Малыхиной находится труп, и тогда милиция будет обязана вскрыть квартиру.
– Слишком грубо, – поморщился Гамов. – Ладно, это как последний вариант. А так думайте, как поизящнее очутиться внутри квартиры.
– Хорошо, подумаем.
Тимур уже шагнул к двери, но начальник остановил его вопросом:
– А почему сын хотел непременно получить у нас справку о том, что она пропала без вести? Какой у него интерес в этом?
– Трудно сказать… Может, какое наследственное дело. Это узнаем только тогда, как поговорим с сыном.
О проекте
О подписке