«Северо-Восток-Нотт-Стрит, двадцать девять девяносто четыре», – повторяла я трое последних суток, как волшебное заклинание. Только эти магические слова помогали не расклеиться и держать курс на Портленд. В каждом шорохе и треске веток чудилась погоня. Из-за дятла у меня чуть не случился сердечный приступ. Я почти не спала: ночью пробиралась по лесу, а днем пряталась в зарослях или на деревьях. Искала ягоды, но был не сезон, приходилось перебиваться грибами и терпеть голод.
Карты Орегона остались в бардачке, но все улицы Портленда вставали перед внутренним взором, когда закрывала глаза. Благодаря фотографической памяти я знала, куда идти, но не знала, что меня там ждет. Если все это происходит из-за моих способностей, то не поведу ли я неприятности за собой?
Когда лес кончился, стало совсем плохо. Под открытым небом ощущение опасности усилилось – если Рыжий и его дружки найдут меня посреди поля, спрятаться будет негде. Строения пугали еще больше – их я обходила за милю, но потом начался пригород Портленда, и деваться стало некуда. Окруженная домами, я задыхалась от страха, пот стекал градом; казалось, в меня целятся из всех окошек и дверей. Однажды заметив фермера, в первую секунду я приняла его за Рыжего и бежала, пока не кончились силы. Потом обнаружила, что сбилась с курса. Пришлось возвращаться вдоль поля. Поймала себя на том, что постоянно оглядываюсь, не только опасаясь погони, но и ожидая увидеть Келли. Словно мне приснился кошмар, а Келли сейчас нагонит меня и скомандует: «Не расслабляться! Марш заниматься английским!» И я послушаюсь, как всегда, зная, что все идет своим чередом.
Но Келли не приходила.
Добравшись до Портленда, я растерялась. Мы никогда не заезжали в большие города. И как бы хорошо я не изучила карту, такое количество домов и улиц сбивало с толку. В лесу всегда привычно и понятно, а в городе постоянно возникали препятствия, которые приходилось обходить.
Порядочно поплутав, уже в сумерках я добралась до цели, притаилась за кустами на заднем дворе Ника Эберта и наблюдала за темными окнами дома. Вскоре послышался шорох гравия на подъездной дорожке: хозяева вернулись. В окне зажглась лампа, осветив большую уютную кухню. К столу подошла женщина и остановилась, выкладывая продукты из сумок. Она повернулась, и я разглядела темную кожу. Неожиданно, но я ведь ничего не знаю о семье Ника и его жене.
Я выбралась из кустов. Обойду дом и постучусь в дверь. Главное, не задерживаться на открытых участках. Завернув за угол и чуть не угодив в открытую дверь подвала, я столкнулась с темнокожим мужчиной. Кажется, мы оба здорово испугались, потому что застыли, разинув рты и смотря друг на друга.
– Ты кто такая? – он опомнился первым. – Как ты тут оказалась?
– Я ищу Ника, – пискнула я, отступая. На лице мужчины все больше проступали недовольство и злость.
– Здесь нет никакого Ника, – возмутился он. – Ты что, через забор перелезла? – И помахал рукой в воздухе, словно очерчивая мой путь.
Неужели я ошиблась домом? Я сделала еще шаг назад. Глупо. Чтобы выбраться, нужно идти вперед, а лучше бежать.
– Кимми! – взревел мужчина. – Вызывай полицию! У нас взломщик!
Я подскочила от испуга и возмущения. В доме хлопнула дверь, послышался женский голос, и над нами зажегся свет. Я отвлеклась и пропустила момент, когда мужчина метнулся ко мне. Попыталась проскочить под его рукой, но он вцепился в мое запястье мертвой хваткой. Его возмущение усилило мое, горячая волна его злости пробежала по венам. Перехватило дыхание, перед глазами заплясали темные точки, я вспотела и зарычала, осознав, что эмоции разрывают на части – мои вперемешку с чужими. Голова чуть не взорвалась. Нельзя меня трогать!
Со всей силы я наступила ему на ногу. Он заорал, и я заехала ему локтем в живот. Он схватил меня за шиворот, словно котенка, и встряхнул в воздухе. Я беспомощно забарахталась.
– Кимми, она хочет сбежать. Запру ее в подвале, – орал мужчина.
Он толкнул меня в открытую дверь. Я чуть не свалилась со ступенек, но в последний момент уцепилась за ручку. Одарив меня возмущенным взглядом, мужчина захлопнул дверь подвала, оставив беспомощно всматриваться в кромешную темноту.
– Кимми, ты вызвала полицию?
Я вслушивалась в звук удаляющихся шагов, сжимая виски и сдерживая ярость. Он не имел права меня запирать! Двери не поддавались, даже когда я налегла посильнее. Я заорала от бессилия и несправедливости. Пихая и царапая дверь, ощутила момент, когда чужие эмоции рассеялись, и остался только мой страх.
Я влезла не в тот дом! Теперь я преступница? Меня посадят в тюрьму? Но я должна найти Ника, чтобы он отвез меня к отцу. А если не найду? Я больше никого не знаю в Портленде. Да и вообще теперь никого не знаю. Ника видела только на фотографии, а об отце известно и того меньше – лишь имя. Рядом всегда была Келли, а теперь я осталась одна. Одна в темном и холодном подвале. Я скорчилась на верхней ступеньке, остро ощущая одиночество и беспомощность, не представляя, что делать дальше.
Минут через пятнадцать послышались голоса. Я уставилась в темноту, готовая бежать, как только откроют дверь.
– Не пугайте ее, пожалуйста, – послышался женский голос.
– Она влезла в наш дом, Кимми! Что значит, не пугайте? – возмутился знакомый бас. Я вспомнила его злость и сжала кулаки.
– Во-первых, не факт, что она была в доме. Я все проверила, ничего не пропало. А во-вторых, Руфус, ты же сам сказал – она ребенок.
Мне понравилась интонация женщины. Складывалось впечатление, что она хороший человек.
– Да нынче такие дети, – пробурчал Руфус.
– Позвольте, мы сами разберемся, – вклинился напряженный голос. – Открывайте.
Замок щелкнул, и фонарик осветил подвал.
– Мисс, пожалуйста, не делайте резких движений. Выйдите из подвала и поднимите руки – Говоривший держался подальше, не пытаясь меня схватить. Прикрываясь рукой от света, я выбралась наверх. Двое полицейских и хозяева дома не спускали с меня глаз. Наверное, бежать сейчас – плохая идея. Я почти ничего не видела, к тому же до сих пор находилась на чужой территории.
Пусть выведут за ограду.
– У вас есть оружие?
Я помотала головой и чуть не зарыдала, вспомнив свой арбалет и ремингтон Келли. Их забрали чужаки.
– Мы проверим. – Один из полицейских держал меня на мушке. Он кивнул напарнику, и тот двинулся ко мне. Я оторопело наблюдала за его приближением.
– Да она же и правда ребенок! – воскликнула женщина. – Откуда у нее оружие?
Меня собираются обыскать? Я отпрыгнула, боясь, что чужие эмоции снова вышибут из меня дух. С Келли такого никогда не было. Только последний раз в машине. Я моргнула, сбрасывая тяжелые воспоминания.
– Мисс, пожалуйста, не двигайтесь и держите руки на виду, – нервно скомандовал полицейский с оружием. Второй застыл, опасливо поглядывая на меня. Глаза, наконец, привыкли к полутьме, и я разглядела на его груди табличку: офицер Стивенсон. Складывалось впечатление, что полицейские чего-то боятся. Неужели в Портленде дети ходят с оружием, и взрослые опасаются, как бы они кого не пристрелили? Или сами готовы пристрелить ребенка? Что за безумный мир?
Я прикидывала, успею ли прошмыгнуть до калитки или они выстрелят в спину? Судя по всему, полицейский напротив готовился пустить оружие в ход. Он снова кивнул напарнику, и тот решительно шагнул ко мне. Я зажмурилась и перестала дышать, когда руки офицера Стивенсона похлопали по спине и животу, а потом спустились к лодыжкам. Все оказалось не так плохо: прикосновения были мимолетными, и он держал себя в руках. Пока не дотронулся до задних карманов джинсов.
– Посмотрим, что тут у нас.
Волна азарта от его прикосновения прошла по спине, и я поймала руку офицера, когда тот вытащил нож Келли.
Я попыталась отнять нож, но полицейский легко стряхнул мою руку.
– До выяснения побудет у нас. – Он продемонстрировал вещицу напарнику и убрал в свой задний карман. Во мне опять поднимались злость и негодование. Я ведь не сделала ничего плохого, а со мной обращаются, будто с преступником!
Офицер Стивенсон достал наручники и, заведя мне руки за спину, защелкнул на запястьях. Они звякнули, охватывая руки холодом. От унижения запылали щеки и застучало в висках.
– Мисс, вы осознаете, что проникли на чужую территорию? – полицейские расслабились. – Что вы здесь делаете?
Я думала лишь о побеге, осматривала двор и искала пути отступления. Как только они хотя бы на пару секунд отвлекутся, рвану к калитке. Но как быть с наручниками? Я смогу бежать? К тому же они забрали нож.
– Она ищет какого-то Ника, – недовольно пробурчал Руфус. Полицейские снова напряглись.
– Ника? – переспросил у Руфуса офицер Стивенсон: – Что за Ник? Может, это прежний владелец дома?
– Мне почем знать? – Руфус всем своим видом выражал нетерпение, его жена лишь печально покачала головой. – Мы купили дом через агентство три года назад.
– Как тебя зовут? – спросил тот полицейский, который целился в меня две минуты назад. Я молчала. Мое имя – не его дело. – Сколько тебе лет?
Пристальное внимание нервировало. Цепочка не поддавалась и не рвалась, а люди вокруг ждали ответа. Я только плотнее сжала губы. Понятия не имею, что будет, когда они пробьют мое имя по базам. Всю жизнь я чувствовала себя призраком среди людей, избегая их и прячась в лесу да в кемпингах, где никому нет дела до какого-то подростка. Вдруг окажется, что официально я мертва?
– Ладно, заберем ее в участок, – вздохнул офицер Стивенсон. – Выясним, кто такая.
Он жестом пригласил на выход. Наконец-то! Я бросилась к калитке. Второй полицейский подскочил и схватил за руку.
– Тише, тише, не так быстро.
Я почувствовала его горячее дыхание с запахом чеснока. Попытка выдернуть руку ничего не дала, хватка стала сильнее, и меня потащили к выходу.
– Да она же просто ребенок! – возмущенно повторила вслед хозяйка дома. И добавила уже тише: – Пожалуйста, будьте осторожнее.
Ребенок? Сейчас я ощущала себя взрослым усталым мужчиной, полным раздражения. Хозяева дома сами полицию вызвали, нечего теперь возмущаться.
– Мэм, мы делаем свою работу. – Офицер Стивенсон отправился за нами.
Руфус ворчал про истоптанный газон, а я пыталась сбросить чужие эмоции и делала вид, что послушна, как овечка. Пока не дергалась, полицейский был сдержан и невозмутим.
Вот и калитка. Как только мы шагнем на улицу, сбегу. С наручниками разберусь потом.
На пустынной улице стояла только полицейская машина, беззвучно мигая лампочками сирены. Полицейский потянул за собой, не замечая, что я застыла посреди тротуара.
Второго шанса не будет.
Я выдернула руку и рванула в сторону. Успела сделать всего два шага, прежде чем увидела его. Рыжего! Убийцу Келли. Он смотрел на меня из медленно проезжающей мимо машины и, казалось, только и ждал, когда я подойду ближе.
– Не делай глупостей, – подскочил офицер Стивенсон и, не дотрагиваясь, выставил вперед руку. – Не заставляй меня за тобой бегать. Никому из нас это не нужно. Просто сядь в машину.
В горле пересохло. Келли говорила бежать, но, убежав сейчас, я попаду прямо в лапы к убийцам. Удастся ли сбежать из полицейского участка? Я еще раз посмотрела вслед удаляющейся машине и приняла решение.
Офицер Стивенсон отскочил в сторону, когда я нырнула в салон. Его напарник держал дверь. Он же сел за руль. Захлопнув дверь, офицер Стивенсон бросил на меня укоризненный взгляд.
– Пост, это пятнадцатый. Код сорок три.7 Возможно, четыреста восемьдесят четыре,8 – сказал он в рацию. – Едем в участок.
Прозвучало как абракадабра. Но что бы это ни значило, в полицейском участке я надолго не задержусь. Буду молчать и сбегу при первой возможности.
Я вспомнила взгляд Рыжего: он спокойно смотрел мне вслед, словно знал, что я никуда не денусь. И как он меня нашел? Тоже шел по следу Ника? А если я приведу убийц к Нику и его семье? Тогда мне и про него следует молчать.
От накатившего ужаса я вспотела. Тут же запершило в горле, наружу вырвался глухой кашель. Офицер Стивенсон адресовал мне еще один укоризненный взгляд, и я демонстративно отвернулась к окну. В уши словно ваты напихали: звуки стали глуше и доносились будто через бутылочное горлышко. Отзвуки чужих эмоций заворочались во мне, как медведь в тесной берлоге, ударяя по нервам и царапая кожу. Я испугалась, что упаду в обморок. Скорчилась на сиденье, больше всего желая, чтобы все стало как прежде. Чтобы вернулась Келли, отругала за побег и своеволие и засадила за учебу.
Провожая улицы Портленда взглядом, я осознала, что уже ничего не будет как прежде.
В полицейском участке меня опять обыскали. Я отпихнула одного офицера и наступила на ногу второму, но они все равно добрались до фотографии, денег и кулона. А потом пристегнули наручники к крюку в столе и оставили одну в безликой комнате с зеркалом. В гнетущей тишине мысль о том, как сильно я подвела Келли, нещадно сверлила черепную коробку. Она просила меня бежать, добраться до Ника, но я не справилась и попалась, как идиотка. Что они собираются со мной делать? А если спросят про отца? Я даже не знаю, можно ли признаваться в родстве.
Ощущение ваты в ушах немного отступило, и гудение ламп под потолком доводило до нервного тика.
О проекте
О подписке