Присоединившись к ним, я принялась за еду, наблюдая, как Мин старается угодить маме, рассказывая с большим энтузиазмом о дворце, об отце. Я с грустью слушала, давая ему выговориться. Я надеялась, что даже если он и зол на меня, то это ненадолго. Чтобы не отвлекать никого от разговоров, подала всем чай. Разливая горячую воду по чашкам, поглядывала на тёмную улицу, где горели фонари и иллюминация соседних домов. Скоро Рождество. Декабрь подходил к концу. Раньше я ждала чуда, а теперь это чудо было у меня в крови, я сама могла создавать его. Раскрыв ладонь, выпустила на свободу бабочку, которая, медленно взмахивая крыльями, стала порхать перед моим лицом.
– Тина! – окликнул меня Мин, я обернулась к ним с мамой с кружками в руках. Подошла и поставила, а мама с восторгом смотрела на светлую кроху.
– Какая прелесть! – выдохнула она, протягивая руку. Бабочка, подчиняясь моей воле, присела на палец мамы, чтобы в ту же секунду вновь взлететь. – Что это?
– Светлячок, – пробурчал Мин, явно недовольный моим поступком.
– Какой же это светлячок? Это же бабочка.
– Ну, это заклинание небольшого сгустка света, чтобы не было темно. Его можно сделать любой формы, – Мин объяснял маме, а я вернулась за своей кружкой к кухонному шкафу, бросая взгляд в окно. Кого я жду? Неужели надеюсь, что он придёт за мной? Потерев метку на правом запястье, взялась за кружку, мысленно ругая себя. Опять эта наивность, опять ожидание чуда. Но оно не произойдёт, пока я сама не приложу к этому усилий.
Я села за стол, слушая восторги мамы и глядя, как Мин создаёт таких же бабочек. Только они были иной формы и не так ярко светили. Они были не золотые, как у меня, а белые. И на фоне его светлячков мой выделялся.
– Это волшебно и прекрасно, – похвалила мама Мина, по привычке взъерошив волосы на его макушке.
– Ну, мама, – обиженно протянул он, пытаясь пятернёй вернуть порядок.
Я, улыбаясь, выдохнула. Как же хорошо дома. Я так скучала по этой семейной идиллии. Спать расходились каждый в свою спальню. Мир вернул прежнее состояние нашим с Мином комнатам. Мои привычные голубые обои со временем потеряли вид, но тем не менее я с большим удовольствием забралась под одеяло после душа, переодевшись в старую, поношенную тунику, которая заменяла мне пижаму. Прикрыв глаза, легла на бок. Мама осторожно прошла по коридору, со скрипом приоткрыла дверь и тихо пожелала спокойной ночи.
– Спокойной, мама, – так же шёпотом отозвалась я, улыбаясь.
Всё возвращается на круги своя. Я дома. Мама вспомнила нас и ведёт себя, как раньше. Даже Мин к концу ужина словно оттаял, больше смеялся и веселил нас. Мама прошла в его спальню, я услышала, как она и ему пожелала спокойной ночи, он так же ответил, как и я. Может, он передумает? Поймёт, что ему не место в Тенгаре?
Я проснулась от ощущения гнетущего чужого взгляда. Открыв глаза, не сразу в темноте разглядела Мина. Он стоял возле кровати тёмным силуэтом.
– Что случилось, Мин? – испуганно спросила у него, садясь на постели.
Но вместо ответа брат забрался ко мне под одеяло, пока я включала ночник.
– Эй, – рассмеялась я, глядя на то, как брат устраивается на моей подушке, свою он, конечно же, не взял. – Ты уже взрослый, Мин.
– Ложись, – приказал мне брат, нисколько не улыбаясь. Я усмехнулась, поправила на его плече одеяло и, выключив свет, легла.
Через несколько долгих минут молчания Мин решил поговорить.
– Тина, ты честно не хочешь свергнуть отца?
– Зачем мне это? – тихо вернула ему вопрос.
– Чтобы занять его место, – отозвался Мин.
– Я появилась в Тенгаре только чтобы вернуть тебя. Мне вообще тот мир не понравился. Я всегда хотела обратно домой.
– Почему? – тихо спросил Мин. – Ты же можешь там иметь всё, что угодно.
Я видела, как блестят его глаза, слышала, как он дышит. Словно в детстве, только в этот раз всё было иначе. Я чувствовала смущение, ведь брат уже взрослый мужчина, и я не его мама.
– Кроме спокойствия и любви. Мин, оглянись. Здесь нам с тобой ничего не угрожает, здесь всё привычно и понятно. А там? Каждый норовит ударить тебя в спину. Каждый ищет выгоду. И главное, Мин, я женщина, а там… Ты же знаешь, какое место там занимают женщины.
– Нормальное место, – пробурчал Мин, отворачиваясь. – Женщина должна быть кроткой и слушаться своего мужчину.
– Ну-ну, – я тихо рассмеялась. – Поверь, укрощать строптивых намного приятнее и интереснее. Мужчины по натуре воины, и вам нужна победа, а если ты приказываешь, и она выполняет, какая тут победа? Это самоутверждение, не более того. А вот именно страсть, любовь, этого ты не найдёшь в Тенгаре. Настоящую, искреннюю любовь.
– А ты любишь своего Ликарда? – обернувшись, спросил Мин.
Я замолчала, разглядывая потолок, на котором, сквозь щель задёрнутых штор, лежала дорожка света.
– Разве можно полюбить того, кому ты не доверяешь? – опять вернула вопрос, чтобы не признаваться самой себе, не поддаваться минутной слабости. Я держала все чувства под замком.
– Знаешь, глядя на маму, я не хочу любить, – тихо признался брат, отворачиваясь от меня. – Любовь приносит боль.
Я рассмеялась, обняла брата, тихо шепнув:
– Если любовь взаимна, она прекрасна! Она чудесна! Она дарит крылья счастья, и весь мир для тебя становится раскрашенным в миллиарды ярких оттенков. Поверь, я хочу влюбиться. Хочу встретить свою любовь и испытать её.
Мин усмехнулся, а я, полежав, обнимая его, перевернулась на другой бок, стала разглядывать улицу в щель между шторами. Снова пошёл снег, и белые хлопья окрашивались от уличного фонаря в оранжевый цвет. А душа моя ныла. Ведь я, кажется, уже встретила свою любовь и отказалась от неё, как отец в своё время.
Прикрыв глаза, постаралась уснуть.
Наутро Мина со мной уже не было, зато по квартире витал соблазнительный аромат жареных тостов и кофе. Потянувшись, я пожелала себе доброго утра. Выбравшись из кровати, отдёрнула шторы, полюбовалась заснеженной улицей. Сосед через дорогу уже чистил крыльцо. Мистер Макентин всегда первым наряжал своё крыльцо перед праздниками, надеясь, что его подросшие внуки приедут к нему. Это не всегда происходило, и порой моя мама заставляла нас с Мином идти с ней в гости к соседу, чтобы скрасить его старческое одиночество.
В спальне было холодновато, и ноги быстро замёрзли. Я переоделась в вязаное платье, натянув тёплые колготки и носки. Поправляя ворот, вошла в столовую, замечая отсутствие брата. Мама наливала себе кофе, явно куда-то собираясь, так как на ней была светлая блузка и строгая тёмная юбка, а волосы убраны в пучок на затылке.
– Доброе утро, мама.
Она оглянулась, улыбнувшись, кивнула в ответ. Взяла ещё одну кружку и налила мне кофе, даже не спрашивая, буду или нет, так как знала, что буду.
– Тина, я на работу, а ты за старшую. Мин ещё спит, всю ночь бродил, только под утро уснул.
Я села за стол, приняла из рук мамы чашку с горячим кофе, добавила сливок и сахара, слушая вполуха, но стоило ей сказать, что Мин всю ночь не спал, насторожилась. Мама села напротив меня, пригубила кофе.
– Тина, это ведь всё правда? Про магию, про Фае… про Фукарта, – она истерично хихикнула, качая головой, – даже имени его настоящего не знала. Неужели это всё правда?
Я кивнула, настороженно наблюдая за ней.
– Мина совершенно не узнать, – ещё тише шепнула она. – Он ждёт отца, а если он не придёт? Я столько лет его ждала, а он так и не показался мне на глаза. Почему, Тина?
Я грустно вздохнула, рассматривая поверхность кофе, заключённую в белых стенах кружки. Так и моя мама держала свою любовь в плену чувства долга. Она всю жизнь смотрела в окно и ждала, когда появится отец и наполнит её до самых краёв счастьем.
– У него есть жена, мама, – решила не давать ей ложных надежд и рассказать правду. – Он её не любит, просто он император и должен был жениться. Но брак неудачный. Императрица не может ему родить, поэтому его отпустили на Землю, чтобы здесь он очаровал человеческую женщину, и она ему родила бы наследника. Что он и сделал. Гетер говорит, что он тебя любил, но долг перед империей призвал его обратно, а я не верю. Если бы по-настоящему любил, то остался бы с тобой, с любимой.
Мама натянуто улыбнулась. В её глазах даже слёзы не заблестели, в отличие от меня. Она у меня сильная женщина, прекрасно понимающая ситуацию с отцом. Наверное, она всегда знала, что он не вернётся, просто продолжала ждать по привычке, не желая расставаться со светлым чувством. Ведь некоторые любят раз и на всю жизнь.
– А кто такой Гетер? Мин сказал, что у тебя появился мужчина, а ты об этом молчишь, – решила сменить тему мама, да неудачно. Я вновь взглянула на свои метки на запястьях, погладила их пальцем.
– Помнишь, когда мы ходили на опознание тела мальчика, там, в морге, был азиат по фамилии Ли?
– Я с трудом помню те дни, – потирая лоб, призналась она. Я прекрасно понимала её состояние, да и постоянное внушение, видимо, не прошло даром. – Но, кажется, припоминаю: высокий, красивый, и волосы у него вились.
Я кивнула.
– Да, он, – тихо отозвалась, вспоминая, как впервые увидела его, и какое неизгладимое впечатление он на меня произвёл. Уже тогда я заметила, что вокруг него витала таинственная аура и чувствовалась властность. – Это и был Гетер, он помог мне вернуть Мина домой.
Мама, заглядывая мне в глаза, накрыла своими ладонями мои сцепленные в замок пальцы.
– Ты грустишь из-за него?
Вот она сила любой матери: чувствовать своего ребёнка, угадывать его настроение. Но я не должна была поддаваться, надо держаться. Иначе скачусь в истерику, запрусь в комнате и буду скулить от горя. А мне нужно выстоять. Нужно не показывать никому, как я жду его прихода, как прислушиваюсь к каждому лаю собак и карканью ворон.
Освободив свои руки, пригубила кофе, чтобы голос не подвёл.
– Я беспокоюсь о нём. То, что он затеял, опасно и, возможно, неисполнимо…
– Конечно, у него ничего не выйдет, – мстительно заявил Мин, неожиданно для нас с мамой появляясь в гостиной. Ему, в отличие от меня, не во что было переодеться, и он шёл в золотых одеяниях наследника горделивой походкой, вызывая во мне усмешку. – Отец сильнее твоего Ликарда. И поверь, он казнит его за измену.
– О, – выдохнула мама, оборачиваясь к Мину лицом. – Сынок, ты проснулся! Как ты? Выспался?
– Немного, мам, – Мин подошёл к ней и поцеловал в щёку, затем сходил к плите и налил себе чая, чтобы вернуться к столу и сесть рядом со мной.
Он схватил меня за руку, отодвинул рукав, чтобы полюбоваться на мои метки, усмехнулся и слишком уж нервно стал намазывать тост маслом.
Я поправила рукав, удивлённо глядя на брата. Он что же, по ним проверяет, жив Гетер или нет?
– Не ссорьтесь, и, Мин, слушайся сестру, – попросила мама и покинула столовую, чтобы одеться, готовясь к выходу.
– Ты же знаешь, здесь время идёт быстрее, чем там, – тихо произнесла я, оборачиваясь, чтобы проследить за тем, как мама надела куртку, поправила ворот, приподнимая его повыше, и прихватив сумку, кинула в неё ключи и телефон. Она помахала нам и покинула квартиру, впуская студёный воздух и ворох снежинок, которые от тепла развеялись.
– Знаю, – недовольно буркнул брат, с кислой миной жуя тост. – Как думаешь, сколько им потребуется времени?
Я пожала плечами, не желая даже думать о смерти одного из них. У меня не было ненависти к отцу в той степени, когда проклинают и мечтают о возмездии.
– Так и будем сидеть дома и ждать новостей из Тенгара? – насмешливо уточнил он, видя, что моё настроение не располагает к разговору, и желая довести меня, не иначе.
– По магазинам прошвырнёмся. Надо хоть телефоны прикупить. Да и тебя пора переодеть, долго ещё в этом нелепом наряде ходить собираешься?
Мин осмотрел свой тенгарский костюм наследника и согласился. Я даже опешила, думала, будет сопротивляться, но, видимо, и он считал, что золотая парча и шёлк не самые удачные ткани для нашей зимы.
О проекте
О подписке