День прошёл без дополнительных происшествий, хотя Фёдор Трофимыч нет-нет, да и вспоминал сражение в лесу с неизвестными колдунами. Да и как их ещё называть, если они владели костями, стреляющими электрическими (или не электрическими, но не менее опасными) разрядами? Деды утверждали, что такими мослами пользовались ещё дохристианские бродяги, время от времени объявлявшиеся на Брянщине. Но так было тысячи лет назад, и было ли – не проверить. И вот они снова вылезли из какой-то щели на божий свет, проявив интерес к Чёрному столбу, торчавшему посреди Сещинского леса испокон веков. Максим из Брянска предположил, что бандиты принадлежат какому-то подразделению украинских нацистов, разбежавшемуся по лесам Украины, России и Белоруссии, и, наверно, эта идея была верной.
Что один из нациков погиб, Трофимыча не расстроило. Он не испытывал к вооружённым гостям никакого уважения, инстинктивно чуя звериную сущность убитого, в свою очередь способного спокойно расстрелять приезжих из Брянска. Но этот случай тянул за собой целую цепь неприятностей, ждать которые было тягостно.
После обеда Трофимыч навестил соседа Варсанофия, которого называл Варькой (тот был на три года моложе), приехавшего на мотоцикле из райцентра Жуковка, и рассказал ему историю с нападением неизвестных бандитов.
Варька – низкорослый, но кряжистый, седобородый и лысый, с носом-картофелиной, пожевал концы висячих усов и изрёк:
– В полицию бы заявить, да нельзя, на тебя же и повесят убиенного. Документы его проверяли?
– Нету у него никаких документов. Мосол отобрали, ножик нашли, кошелёк с деньгами, и всё.
– Мосол?
– Ну, эту костяную заточку. Максим называл её глушаром, а его напарник Илья гипноиндуктором и психотронным излучателем.
– Покажи.
– Увезли с собой, говорят, покажут спецам в лаборатории.
– Слышал я об этих мослах, но давно, пацаном, году в шестидесятом. Кто-то из моих стариков сталкивался с монахами, у которых были такие кости.
– Нынешние не монахи, в военном.
– Молодёжь?
– Не, зрелые уже, троим лет под пятьдесят, только один молодой, на волчонка похож. Похоже, украинские «партизаны», чтоб они сдохли! Может, нам уехать дня на три? Максим советовал посидеть где-нибудь подальше от деревни.
– А смысл?
– Я же помог нашим ребяткам?
– Если хочешь, езжай к родичам, есть куда?
– В Бежице сестра двоюродная живёт, в Гостиловке племяш Боря. Сын в Дятькове.
– Вот к сыну и подавайся, а я тут присмотрю за хозяйством. Мне они ничего не сделают, меня тут не было, когда ты партизанил.
Фёдор Трофимыч вернулся к себе, продолжая размышлять о происшествии, позвонил сыну, и тот пообещал приехать на следующей неделе. Юрий работал в дятьковской МЧС и не всегда имел возможность бросить работу даже на день.
К шести часам, когда солнце начало клониться к западу, щедро нагревая окрестности Гнилки до тридцати градусов, прискакал взмыленный Варька. Он был в обрезанных штанах, превращённых в модные шорты, и линялой майке, босиком.
– Трофимыч, видал?!
– Чего? – разогнулся от грядки с клубникой старик.
– Муравьи! Размером с палец! Во!
Он показал тельце громадного чёрного муравья, действительно превышавшего лесных трудяг вчетверо.
Трофимыч осмотрел насекомое, не прикасаясь к нему, покивал.
– Я уже видел таких.
– Где?
– В лесу, у ведьминой поляны. Их там до хрена.
– Откуда они взялись? У нас-то и муравьёв почти не осталось.
– Надо бы сходить к столбу, посмотреть.
– Что это даст?
– Будем знать, откуда лезут такие страшилища. Как бы их появление не было связано с бандой в камуфляже.
– С какого бодуна? Они что, с собой муравьёв носят?
– Не знаю, в голову пришло. Спасибо, что предупредил. Пойду собираться.
– На ночь глядя?
– Ещё только шесть, час туда, час обратно, дотемна успею.
– Тогда и я с тобой.
– Давай, если больше делать нечего.
Собрались быстро, переоделись в «лесное», накинули жёлтенькие безрукавки, посовав по кармашкам разные необходимые в лесу причиндалы, взяли ружья и отправились в лес, рассчитывая вернуться к вечеру.
Пока добирались до ведьминой поляны, взопрели. Нашли недалеко болотце с лужицей воды, умылись, щедро поливая головы мутноватой жидкостью. Вернулись к тропинке и увидели ручеёк муравьёв, уползающий в кусты. Было непонятно, что они искали, так как ручей вёл себя почти разумно, обходя препятствия и делая круги. Заметив стариков, он повернул к ним, и Варсанофий, издав горловой рык, отбросил головную группу насекомых ногой, обутой в сапог.
Остальные муравьи начали было расползаться, но снова собрались в ручей, который целенаправленно двинулся к жителям деревни.
Варсанофий поднял ногу, собираясь растоптать гигантов, но Трофимыч остановил его:
– Не бесись, всех не передавишь, их тут ещё много.
Сделали крюк, обходя стайки муравьёв.
Остановились в десятке шагов от поляны, разглядывая Чёрную глыбу посреди, воспринимаемую как страж поляны и всего леса, недовольный появлением людей.
Трофимыч пригляделся к глыбе, и ему почудилось, что камень пульсирует, то увеличиваясь в размерах, то уменьшаясь.
– Варька, что видишь?
– Каменюку, – мрачно ответил сосед.
– Тебе не кажется, что она танцует?
Варсанофий помолчал.
– Вроде как качается… ох, чует моё сердце, не к добру это.
– Ну и сидел бы дома, – рассердился Фёдор Трофимыч, снимая с плеча ремень ружья. – Чего теперь ныть?
– Можно подумать, ты круче, – огрызнулся Варька. – Зачем лезть на рожон? Тебе уже не двадцать пять.
– Но и не сто. Пойду про… – Старик не договорил.
Внезапно поднялся холодный ветер, прянувший от Чёрной глыбы. Она резко увеличилась в размерах и раздвоилась. Во всяком случае, так показалось обоим старикам. Вторая глыба оторвалась от первой и превратилась в человека, одетого в необычный для местных жителей костюм: кафтан, состоящий из металлических на вид блях, обтягивающие ноги тёмно-серые штаны и сапоги до колен. Волосы на голове мужчины – это был молодой парень лет двадцати, не больше – были перетянуты красной лентой через лоб, гладкое загорелое лицо застыло, украшенное порослью коротких волос цвета соломы, которую трудно было назвать бородой. Он отскочил от продолжавшей зыбиться глыбы, держа в левой руке сверкнувший меч, в то время как правая была прижата к виску. Когда он отступил от глыбы на несколько шагов, направив к ней меч остриём, Трофимыч понял, что красная лента на самом деле представляет собой язык крови. Парень был ранен.
Старик хотел было окликнуть его, но в этот момент столб в центре поляны снова раздвоился, и от него отделилась чёрная фигура, похожая не то на медведя, не то на сивуча, и попёрлась через поляну вслед за пятившимся парнем. Через несколько секунд стало ясно, что она состоит из множества насекомых – тех самых муравьёв, поразивших Варсанофия Ивановича, которых здесь развелось немалое количество.
– Оборотень! – выдавил он хрипло.
– Стреляй!
Трофимыч выстрелил дробью, снося зарядом бок текучего чудовища.
Бабахнул из своей старенькой «тулки» и Варька, угодив прямо в голову «сивуча-медведя».
Раненый молодой человек шарахнулся в сторону, оглянулся на лес за спиной.
– Иди сюда! – крикнул Трофимыч. – Не бойсь, свои!
Парень посмотрел на оплывающий бугор муравьёв, попятился и заторопился к опушке поляны, путаясь в траве.
Старики вышли к нему навстречу.
– Благидарь вамо! – Парень кинул ладонь от виска на грудь, поклонился и едва не упал. Лицо его стало наливаться бледностью. Трофимыч едва успел подхватить незнакомца под руку.
– Держись, друг!
Светло-голубые глаза парня затянуло поволокой.
– Обереги… тамо медоворы…
Трофимыч понял, что речь идёт о ходячих муравьиных кучах.
– Ничего, мы их встретим! Идти сможешь?
– Куды? – совсем по-русски спросил незнакомец. Он был выше стариков на голову, шире в плечах, и чувствовалось, что он воин, несмотря на молодость.
– Тут недалече деревня, мы тебя перевяжем и подлечим.
– Врача вызовем, – добавил возбуждённый происшествием Варька.
– Лекарь не имат важноий удыби… вороги в Хлумани… мие ойдоле обратно. – Парня качнуло.
– Куда ты в таком состоянии?! – укоризненно покачал головой Трофимыч. – Умереть хочешь от потери крови?! Отлежишься и пойдёшь в эту свою Глухомань. Тебя как звать?
– Малята…
– Меня Трофимыч, его Варькой. Идём потихоньку.
Подумав, парень двинулся в глубь леса, поддерживаемый с двух сторон, однако пройти смог всего метров сто. Остановился, что-то глухо проговорил и осел на траву.
Старики захлопотали над ним, осматривая рану на виске – глубокий порез, сочащийся кровью, обнаружили ещё два – над ключицей и под коленом левой ноги. В этих местах одежда Маляты уже пропиталась кровью, и её надо было остановить.
Варсанофий поскакал по зарослям вокруг, ища нужные травы. Трофимыч снял с себя майку, порвал на полосы. Попытался стащить с парня его кафтан, однако не сумел. Кафтан с виду не имел застёжек и походил больше на кольчугу, сшитую из металлических с виду пластин размером с детскую ладошку, но оказалось, что пластины деревянные, судя по рисунку на них. Трофимыч с трудом оттянул край костюма от раны над ключицей, проделанной каким-то острым предметом наподобие медвежьего когтя.
Прибежал Варька с ворохом растений.
Протёрли раны зверобоем, наложили пахучие травяные повязки, как могли, замотали их полосами майки.
– Здоровенный бугай, – проворчал Варсанофий Иванович. – Не дотащим.
Малята услышал его, приподнялся.
– Благодарь со миемо… двигав само.
Опираясь на руки стариков, он встал, не выпуская из руки меч, шагнул было к поляне.
– Ты куда?! – опешил Трофимыч. – Там же эти… муравьиные медведи!
– Ито обжесть воища! – выговорил гость из Хлумани. – Воны ждуц ходоков з вашей стороны. Мени посла Любава за благодарносц. Попав у засаду. Ничо, пробьюсь, прощевайте.
– Ч-чёрт! – в сердцах проговорил Варсанофий Иванович. – Ждут его там, видите ли. А ежели не те ждут?
Трофимыч протянул Маляте ружьё.
– Возьми, пригодится. Правда, патронов всего десяток, зато сможешь отбиться, ежели полезут твари.
Малята толкнул воздух ладонью, отказываясь от оружия.
– Несть нужды в огнебое, острики вернее, а вам само лоди на медворы.
Шатаясь, но с каждым шагом всё твёрже ставя ноги, он пошёл к Чёрному столбу, направил на него остриё мосла и через несколько мгновений растаял в воздухе.
Варсанофий Иванович шумно выдохнул.
– В ребро твоему бесу! Расскажи кому – не поверят!
– Вот и не рассказывай, – буркнул Трофимыч, решив сразу после возвращения домой позвонить в Брянск, Максиму.
О проекте
О подписке