Начальник охраны выслушал его, выпучил глаза.
– Вы почему не в транспортном отсеке?!
Боевики завертели головами, закрытыми шлемами, переглядываясь меж собой, бросая взгляды то на молчавшего Барака, то на главного охранника. Один из них откинул забрало, показалось смуглое усатое лицо.
– Якуб…
Тимошенко грузно шагнул вперёд.
– Полковник Тимошенко!
Глаза усача стали круглыми.
– Якуб, ты що, с глузду зъихав?! Ты ж сам давав поручення поста не покидаты…
– Мовчати! Выконуйте приказ босса! Всем – пулей у транспортний отсек!
Смуглолицый отшатнулся, глянул на Вересова, продолжавшего играть роль капитана грузолёта, потом на Барака, буквально истекавшего потом, и ему что-то не понравилось в поведении командиров базы. Он сделал шаг назад, вскинул кулак.
– Никого не впустимо! Геть отседа! Босс, объясните, шо происходить?
Троица охранников за его спиной навела на сопровождавших Барака мужчин стволы «универсалов».
– Кхе… – выдавил из себя Барак.
Вересов понял, что настал момент истины, как говорят в таких случаях, и что надежда закончить операцию без стрельбы не удастся.
Он раскинул руки, показывая, что безоружен.
– База захвачена! Жить хотите?
Несколько мгновений охранники тоннеля переваривали сказанное, явно находясь в шоке. Потом усач прокаркал:
– Лечь на пол! Руки за голову!
– Не хотят, – проворчал Мишин.
Копун оказался не просто коллектором информации, он даже пытался обсуждать полученные новые для него знания с пассажирами, проявляя чуть ли не человеческое любопытство. Хотя многое в жизни людей он не понимал принципиально. В том смысле, что в его программу, несмотря на всю её сложность, не были вложены такие категории морали и этики, как ложь и обман, трусость и подлость, злоба и предательство. И при этом он являлся настоящей «машиной судного дня», предназначенной запустить системы уничтожения для ответного удара по агрессору.
Так, перехватывая разговоры десятков миллионов людей по всей Солнечной системе, он узнал, что на Земле сформирован бесполезный класс, но не понял, что это такое. Иван начал было объяснять компьютеру сложившуюся ситуацию на пальцах, но его перебила Елизавета:
– Подожди, дай попробую я.
– Легко, – согласился он, – ты учила философию, я нет.
Елизавета начала издалека: что человек сам не знает, кто он есть, зато отлично изучил свои потребности, среди которых главными были и остаются власть, еда и секс. Что ради удовлетворения этих потребностей он и ходит на работу либо собирается в бунтующие стаи, живущие по парадигме «отнять и разделить». Но к середине двадцать первого века искусственный машинный интеллект достиг такого развития, что его применение и роботизация производственных процессов почти полностью отменили физический труд, и миллионам людей пришлось столкнуться с проблемой ненужности, влекущей за собой проблему выживания. Так и образовался третий – бесполезный класс, по сути – каста, отброшенная цивилизацией. К началу двадцать второго столетия богатые, владеющие передовыми технологиями и методами улучшения тела, действительно стали талантливее и умнее бедняков. После чего началась эра «атомарного дробления» человечества на мелкие общины и, как следствие, эра войн за ресурсы.
– Не везде, – прервал Елизавету Иван. – В России первыми в мире стали платить БЕНЕФИС.
– Да, здесь мы нашли гуманистический выход, в отличие от других государств. Но и мы не избежали ВИРСа.
– Что такое ВИРС? – поинтересовался Копун; для удобства общения с землянами он создал объёмный голографический пузырь в форме человека, принявший облик четырнадцатилетнего мальчишки, хотя мог беседовать с ними и мысленно.
– ВИРС – аббревиатура слов «виртуальный исход», – сказал Иван.
– Большинство не занятых ничем людей, – добавила Елизавета, – уходят в компьютерные игры, создают виртуальные миры и буквально живут в них.
– А что такое БЕНЕФИС?
– Безусловно необходимое физическое содержание. Государства выплачивают населению пособие, определённую сумму кредитов, чтобы оно сводило концы с концами. В одних странах БЕНЕФИС выше, в других ниже, а есть и такие, где не платят.
– В странах мусульманского пояса, – сказал Иван. – Да и в объединённой под знаменем Халифата Европе такие есть, Греция, к примеру, Босния, Украина.
– Как же люди выживают? – наивно удивился «мальчишка».
Иван и Елизавета переглянулись.
– Это одни из самых неблагополучных стран на планете, – сказала женщина виноватым тоном. – Вместе с Сатанинскими Штатами Америки и Канадским Шариатом. Большинство их населения торчит в зоне ВИРС, остальные организуют независимые улусы, в том числе частные военные компании, которые потом используются всеми, кто пожелает отнять что-то у конкурентов силой.
– Да, теперь я вижу, что не ошибся, – ответил Копун с вполне человеческой иронией.
– В чём? – не понял Иван.
– В том, что вы дальние, но потомки моих создателей, мастеров когнитивного диссонанса. Они мало чем отличались от вас по поведению, люди повторяют их путь.
– Не все люди на Земле являются потомками твоих создателей, – проворчал Иван. – К примеру, восточные народы – потомки драконидов. Да и африканцы, скорее всего, потомки змей.
– Посохин поспорил бы с тобой, – улыбнулась Елизавета.
– А ты?
– У меня тоже есть собственное мнение, но спорить не хочу. Что будем делать, шеф?
Иван махнул рукой Копуну, и «мальчишка» исчез.
– Пока не разберёмся с Куртом, будем вести инкогнито-жизнь. Или ты хочешь на Землю?
– Нет! – испугалась она. – Без тебя – никуда!
Он потянулся к ней…
На второй день после выхода на связь с Бугровым и руководителями Коскора «вселенолёт» принялся обследовать Солнечную систему на предмет нахождения в ней нимфанского Вестника с Куртом на борту. Однако поиски «мурекса» оказались безрезультатными. То ли Вестник Курта ещё не добрался до Солнца, то ли прятался так искусно, что даже аппаратура Копуна не могла его обнаружить.
Зато удалось установить точные координаты древних баз, так и оставшихся не при деле во время нападения неведомых врагов на цивилизацию Марса. Видимо, атака была так внезапна и мощна, что владыки Марса не успели привести в действие своё грозное оружие, способное поражать цели – по словам Копуна – аж по всей галактике Млечный Путь и даже за её пределами. Одну из дальних баз, прячущихся в теле спутника Юпитера Лепетей диаметром около пятнадцати километров, Копун проверил: она была законсервирована и, скорее всего, уже не могла быть активирована. Остальные были в рабочем состоянии, в том числе база на Луне, под кратером Тимей.
– И все они имеют такое же оружие? – спросил Иван, спину которого охватил озноб: он вдруг представил, что может произойти, если оружием завладеет Курт.
– Все цивилизации, принимавшие участие в войне, – ответил Копун, – имели такое оружие, хотя и разное в смысле принципов реализации.
– Что это были за принципы?
– Фазовая перестройка вакуума, компактификация, нейтрализация материи, аннигиляция вакуума и тому подобное.
– Круто! Компактификация – это…
– Свёртка любого материального объекта в чёрную дыру.
– Круто! – повторил Иван. – Значит, и по Марсу ударили компактификатором?
– У меня не сохранилось информации о конкретном средстве, уничтожившем жизнь в Солнечной системе. Но это был не компактификатор. Удар был нанесен, скорее всего, тактическим комплексом.
– Объясни.
– Стратегические – дальнодействующие комплексы, сворачивающие или разворачивающие дополнительные измерения или разрывающие вакуум, использовались в крупных сражениях – галактика на галактику. После нанесения удара звёзды взрывались, превращались либо в сверхновые, либо в чёрные дыры, а ядра галактик – в квазары[3]. Ваши астрономы открыли много таких следов войны. Тактическое же оружие применялось при точечных акциях, когда надо было уничтожить только саму разумную систему, не затрагивая соседние миры.
– То есть уничтожили только марсиан, так? Но зачем оставили планету? Пожалели?
– Был разрушен Фаэтон, как вы назвали планету, орбита которой лежала между орбитами Марса и Юпитера. Теперь там пояс астероидов. Это была основная военная база марсиан. А сам Марс не взорвали только потому, что не хотели разрушить вашу родину, Землю, водный мир, комфортный во всех отношениях. Насколько мне известно, с его обитателями экспериментировали многие галакты, оставив следы в виде генетических изменений земных существ, но после войны никто из них на Землю не вернулся.
– Кроме твоих создателей.
– Но и они не смогли потом вернуться сюда.
– Блеск! – выдохнул раскрасневшийся Иван, глянув на спутницу. – Как всё было необычно… Но если я потомок создателей Копуна, то кто твои предки?
– Это имеет значение? – слабо улыбнулась Елизавета.
– Нет, – сознался он, привлекая женщину к себе. – К чёрту предков! Мы всё равно другие, раз родом из России.
Они обнялись…
В тот день Иван впервые после прощания в системе Нимфы поговорил с капитаном Бугровым, используя возможности системы связи Вестника. Система вряд ли использовала радиодиапазон и вообще электромагнитное излучение, включая свет, потому что не приходилось задавать вопросы и ждать ответа несколько секунд, а то и минут, пока радиоволны добегут до абонента и обратно, если принять во внимание расстояния, разделявшие «вселенолёт» и крейсер «Дерзкий» в момент сеанса связи.
Когда Иван заинтересовался принципами работы рации «вселенолёта», Копун ответил простодушно:
– В человеческом языке нет понятий, которыми я смог бы оперировать, объясняя эти принципы.
Иван не обиделся.
– Ну, хотя бы приблизительно, в двух словах.
– В двух словах могу сказать, что мои системы работают на использовании иной метрики, не евклидовой. Вас это устроит?
– Вполне, – засмеялся молодой человек, – я и так подозревал, что ваши технологии оперируют другими измерениями, четвёртым там или пятым.
– Одиннадцатым, – серьёзно ответил Копун.
– Удивительно! – сказала Елизавета.
– Да уж, технологии будь здоров! – подхватил Иван.
– Я о другом: они все владели высочайшими технологиями, способны были гасить и взрывать звёзды, но в моральном плане совсем даже не превосходили людей. Уничтожали друг друга безжалостно, не считаясь ни с чем! Точно так же, как и мы.
Иван крякнул.
– Мы всё же не так свирепы.
– Туда же идём, разве не так? Великие наши мыслители были правы, утверждая, что далеко не всегда владение высокими технологиями сопровождается высокой моралью. Может быть, как раз наоборот.
– Спорить не буду… но Копуна создали наши предки…
– Ну и что?
– А он в отличие от нимфанского Вестника совсем не агрессивен, несмотря на свои функциональные обязанности командного пункта. Уверен, что не все разумы, участвовавшие в прошлой войне, были злобными и чёрными, были и светлые.
– Пока что мы в космосе больше встречаем злобных или в крайнем случае равнодушных.
– Когда-нибудь встретим и нормальных.
Елизавета улыбнулась.
– Блажен, кто верует. Кстати, в ксенологических институтах и академиях нас больше готовили к контактам именно с агрессивными формами разума, с мирами иной логики, построенной на пренебрежении к жизни, на равнодушии к соседям и насилии, на отрицании божественной этики, ориентирами которой являются добро, правда и справедливость.
Иван пожал плечами, не зная, что сказать.
– Твоими учителями были люди, чьи предки люто ненавидели конкурентов, а от генетики не уйдёшь, она диктует поведение потомков. Я не прав?
– Философ, – стала задумчивой Елизавета. – Ты не ответил на вопрос: что будем делать дальше?
– Ждать Курта. – Иван подумал. – Нет, проверим другие базы, в каком они состоянии, можно ли их активировать. А пока я свяжусь с Бугровым, узнаю планы наших безопасников. Копун, будь добр, обеспечь связь с «Дерзким».
Вестник почему-то на этот раз не стал формировать видеофантом мальчишки, ответил мысленно:
«Я не смогу быть вам полезным долго, земляне».
Иван встретил вопросительный взгляд Елизаветы, получившей то же сообщение.
– Мы договаривались…
«Я помню, но прошу побыстрее решить ваши проблемы. Мне нужно отправляться в путь».
– Да, конечно… то есть в какой путь? – спохватился Иван.
«А это уже мои проблемы».
– Но мы не можем бросить людей на произвол судьбы! Появится Курт, и произойдёт катастрофа!
«Это ваши проблемы».
– Но ты же не такой! Ты же помогал нам! Подожди ещё немного.
«Прошу определить срок моего нахождения в Солнечной системе».
– Всё зависит от времени появления Курта… ладно, я понял, обсужу твою просьбу с начальством. Обещаю долго тебя не задерживать. Соедини меня с «Дерзким».
«Разговаривайте».
В центре комнаты, между сидящими людьми возникло искрящееся облачко, приобрело человеческие очертания. Какое-то время тело видеофантома плыло и колебалось, как мыльный пузырь, потом неясное передёргивающееся лицо человека перестало корчиться, и голова обрела черты капитана Бугрова.
Иван невольно поднялся с диванчика.
– Виталий Семёнович…
По-видимому, Бугров тоже увидел Ломакина, потому что губы его расползлись в подобии улыбки. И хотя они сразу стали каменными складками, было видно, что он рад видеть и слышать своего оператора.
– Ломакин. Хорошо, что ты позвонил.
Иван фыркнул.
– Ну, это вряд ли можно назвать звонком по мобиле, – подтянулся под взглядом капитана. – Эти ребята с Толкина знали толк в технологиях серьёзнее, чем мы. Что новенького, командир?
– Вересов нырнул на Луну брать базу ЧВК в Тимее.
– Не понял, один, что ли?
– С группой, конечно. Операция просчитывалась второпях, надо было учесть множество факторов, поэтому возможны накладки и сюрпризы. По плану он должен был выйти на связь полчаса назад, но не вышел, и это меня беспокоит. Крейсер не задействован в операции, и мы не можем ничем помочь. Может, вам удастся по-хитрому связаться с полковником? Узнать, что происходит?
Иван перестал улыбаться.
– Понял вас, попробуем по-хитрому, ждите. – Иван мысленно вызвал Вестника: «Копун, мы можем установить канал связи непосредственно с полковником? Он сейчас с группой…»
«Я понял, минуту».
Молчание Вестника действительно длилось минуту. Наконец он заговорил:
«Ваш коллега находится на нижнем уровне базы «Космогеология», перед тоннелем, ведущим к базе с оружием древних марсиан. Но ситуация неоднозначная, он может погибнуть».
– Можешь дать картинку места действия?
«Легко».
– Давай!
Перед глазами Ломакина протаяла тёмная дыра, нырнула вниз, вышла в какое-то помещение с ребристыми стенами и прозрачной перегородкой. По помещению бродили неясные фигуры, отбрасывающие неяркие блики, словно их костюмы были усеяны жемчужными россыпями.
Иван напряг зрение, но только ухудшил получаемое изображение: комната почти скрылась в облаке искр.
«Терпение, землянин», – прилетел в голову мыслешёпот Копуна.
Искры опали, комната перед глазами обрела чёткие очертания, стали видны люди в разного цвета спецкостюмах и роботы, наполнявшие помещение. Вересова среди них не было, во всяком случае, Иван его не узнал, но Вестник уловил его сомнения, и один из мужчин в центре зала оделся в шубу искр.
«Полковник Вересов».
«На нём маска!» – догадался Иван, сообразив, что Копун знает полковника Коскора, поскольку общался с ним не раз, и видит его истинный облик.
В помещении кроме Вересова находились ещё семеро мужчин. Один оказался напарником полковника («Капитан Мишин», – подсказал Копун), двое представляли местное начальство в лице коммандера Барака и главного охранника, ещё четверо осуществляли охрану тоннеля. Кроме того, дверь в тоннель охраняли фозмы, угрожающе растопырив манипуляторы и направив на пару сотрудников Коскора разнообразные стволы.
– Чёрт! – выдохнул Иван.
– Им надо помочь! – охнула Елизавета.
– Копун, сделай что-нибудь!
«Что?»
– Ну-у… заблокируй, что ли… парализуй… убей, в конце концов!
– Ваня! – перешла на шёпот Елизавета.
– Что Ваня? Их сейчас укокошат!
«Без паники, земляне», – детским голоском отозвался Вестник.
Вересов понял, что жизнь висит на волоске, и его, и Мишина. У них на двоих были два лазера, два «универсала», вшитые в скафандры, и два наногона, выстреливающие «пули» с нанороботами. Всё это, вместе взятое, при удачном стечении обстоятельств в залпе могло нейтрализовать от силы пять-шесть человек, причём без особой гарантии, что противник не ответит. Но кроме живых охранников тоннеля в зале тамбура присутствовали и боевые роботы, с которыми едва ли мог справиться фозм, сопровождавший отряд. А на решение – сопротивляться или нет – оставались какие-то жалкие секунды.
«Ствол в висок этому придурку! – послышался голос Мишина, имевшего в виду командира базы. – Пригрозим снести башку!»
«Вряд ли они поведутся. Охранники – укры-ультрасеки, им плевать на партнёров, тем более что коммандер – негр».
«Тогда дым и залп!»
Он имел в виду активацию дымовой завесы.
Медлить дальше было нельзя, бойцы группы ещё только добирались до нижних уровней базы, и Вересов принял решение.
«Падаем в дым! Ты берёшь пару слева, я справа! Телохран – фозмов! На счёт три!»
«Понял».
– Сохраняйте спокойствие, капрал, – брюзгливо проговорил Барак подсказанную Вересовым фразу. – Эти люди – инспекторы мистера Чауна. Открывайте ворота.
– Лечь! – снова заорал смуглолицый усач, закрывая забрало шлема. – Считаю до трёх!
Ствол «универсала» глянул в лоб Вересову.
Было видно, что усач на взводе и вот-вот сорвётся.
«Наркота безбашенная!» – проворчал Мишин.
«Раз, два…» – слово «три» выговорить Вересову не дали.
Внезапно что-то произошло.
Вересов почувствовал странную мгновенную дурноту, едва не погасившую сознание. Мишин выругался сквозь зубы.
В зале повеяло холодом. Роботы охраны внезапно опустили манипуляторы, индикаторы на их мощных «гладиаторских» доспехах погасли.
Перестали двигаться и охранники. Затем попадали один за другим на пол, как тряпичные куклы. Упали и Барак со своим охранником.
– Что происходит? – изумился Мишин.
– Кажется, я догадываюсь… Иван, ты?
Напротив возникло колышущееся облачко цветных искр, за несколько мгновений претерпело множественную трансформацию и превратилось в подобие призрачной человеческой фигуры с зыбким светящимся лицом, напоминающим лицо Ломакина.
В ушах раздался его характерный говор:
«Мы это, Даль Данилович, я и Копун. Что у вас происходит?»
– Как вам удалось парализовать этих парней?
«Вас это удивляет? – Лицо видеофантома передёрнула судорога усмешки. – Меня нет. Копун – далёкое будущее наших технологий, если мы, конечно, доживём до этого будущего. Командуйте, что нам делать дальше?»
– Надо помочь нашим! – быстро проговорил Мишин. – Боевиков здесь больше сотни, если начнётся заваруха, возможны потери!
– Второй, – включил рацию в аудиорежиме Вересов, вызывая Каневского, – что у вас?
– Почти порядок, – доложил капитан. – Основная масса ублюдков заперта в транспортном отсеке, скоро начнём упаковывать в спецтранспорт. Несколько боевиков проявили строптивость и заперлись по отсекам, мы их выкуриваем. Потерь нет.
– Добро, заканчивайте, мы идём дальше. Пришли мне пару ребят на нижний уровень.
– Выполняю!
Вересов кивнул на лежащих начальников «Космогеологии».
– Иван, нам нужен проводник.
«Кто из них?»
– Пусть идёт этот пузан, – указал Мишин на начальника охраны. – Всё же славянин, по-нашему балакает.
«Сейчас приведём его в чувство, – пообещал Ломакин, – потерпите».
Новая волна холода прошлась по отсеку тамбура.
Голову Вересова пробила струя свежести, будто он вдохнул нашатыря.
– Ух ты, как свежо! – поёжился Мишин.
«Прошу прощения, – сказал видеофантом, но уже не голосом оператора, а своим, мальчишеским. – Трудно добиться нужной избирательности на таком расстоянии».
Толстяк Тимошенко зашевелился, ёрзая руками по полу.
Мишин подошёл к нему, оглянулся на фозма.
– Помоги.
Робот скользнул к нему, растопыривая лапы.
Вдвоём они подняли главного охранника ЧВК, и фозм взял его манипуляторами под мышки.
– Держи его так. – Вересов шагнул ближе. – Идти можешь?
Пузан моргнул; у него были поросячьи ресницы соломенного цвета.
– Не слышу!
– Чево надо?
– Веди нас к артефакту. Будешь выполнять команды – останешься жить.
– Не понимаю…
О проекте
О подписке