На окраине маленького городка, прямо у старого кладбища, находилась бензоколонка. На этой бензоколонке работала девушка. Звали её Синевласка. Она была такая красивая, что, стоило водителям, которые заправляли здесь свои машины, увидеть её хотя бы один раз, они сразу же влюблялись в Синевласку и звали замуж.
Но Синевласка всем решительно отвечала:
– Нет!
И вот однажды заехал на бензоколонку молодой водитель по имени Василий. Он на хлебовозке работал, хлеб по магазинам развозил. Увидев Синевласку, Василий, конечно же, в неё влюбился. И с тех пор стал заезжать на заправку по три раза в день. Приедет, заправится, отъедет недалеко, продаст бензин и снова едет на бензоколонку заправляться. И всё это Вася делал только для того, чтобы лишний раз полюбоваться на Синевласку.
Надо сказать, что и Синевласка не осталась к Василию равнодушной. Постоянно ему улыбалась и охотно поддерживала разговор… И, наконец, настал такой момент, когда Василий сделал Синевласке предложение:
– Выходи за меня замуж!..
Синевласка тут же перестала улыбаться и ответила печальным голосом:
– Не могу я, Васенька, выйти за тебя замуж. Хотя и не скрою: люб ты мне.
– Тогда почему не можешь? – удивился Вася.
– А потому, – говорит Синевласка, – что… мёртвая я.
– Как – «мёртвая»? – ещё больше удивился Василий.
– Пойдём со мной, – отвечает Синевласка.
И, взяв Васю за руку, повела его на кладбище. В самый отдалённый уголок.
А там, у забора, могилка с надгробной плитой. А на плите – фотография. Поглядел Василий на эту фотографию – и худо ему сделалось. Потому что со снимка на него смотрела… Синевласка.
– Вот так, мой любимый, – говорит девушка, а сама чуть не плачет. – Днём я ещё могу ходить как живая, а ночью обязана возвращаться в свою могилу и ложиться в гроб. Поэтому, как ты сам понимаешь, детей у нас быть не может. А какая семья без детишек?
На том они и расстались…
Приплёлся Вася домой; не ест, не пьёт, всё по Синевласке горюет.
А надо сказать, что, хоть Василий и работал простым шофёром, папа у него был профессор. Звали папу – Иван Иванович. Он преподавал в университете высшую математику. А в свободное время любил читать сказки.
И вот видит папа-профессор, что его сын всё время в печали пребывает… Ну и стал, конечно, интересоваться: в чём дело?.. что случилось?..
Крепился-крепился Вася, да и рассказал. И как влюбился, и как жениться хотел, и как невеста мёртвой оказалась.
– Тяжёлый случай, – покачал головой папа-профессор. – Тяжёлый, но не безнадёжный…
Василий встрепенулся от радости.
– Неужели, – спрашивает, – можно что-то сделать?
Папа-профессор бороду свою окладистую разгладил и говорит:
– Есть у меня одна хитрая штукенция. Я её недавно изобрёл. «Оживитель» называется. Хочу свою бабулю оживить. Она такие интересные сказки мне в детстве рассказывала.
Стал Вася горячо упрашивать папу-профессора оживить вначале Синевласку, а уж потом бабулю. Ну, папа и согласился.
– Ладно, – говорит. – Где там твоя милая находится? Показывай.
Пришли они на кладбище. Раскопали могилу. Вытащили гроб. Открыли.
Видит Василий: лежит его любимая в гробу, как живая. А папа-профессор достал из сумки свой «Оживитель» и подсоединил к Синевласке.
ДА КАК ВРУБИТ ТОК!!!
Синевласка так из гроба и выскочила, словно кипятком ошпаренная.
– Как самочувствие? – спрашивает у неё папа-профессор.
– Отличное! – отвечает Синевласка.
– Чудеса-а, – изумляется Вася.
– Никаких чудес здесь нет, – поучительным тоном вещает папа-профессор. – Это обыкновенная наука. А тебе, Василий, надо не баранку крутить, а учиться, учиться и ещё раз учиться.
– Здра-а-вствуйте, люди добрые, – вдруг раздался голос.
И все увидели старушку, которая шла по кладбищенской дорожке.
– Бабуля! – ахнул папа-профессор. – Ты-то откуда взялась?!
– Оттудова, Ванечка, оттудова, – показывает бабка рукой на землю.
– Неужели и на тебя в «Оживителе» энергии хватило?!
– А много ль мне надо, старухе-то?.. – отвечает бабуля и улыбается хитро: – Знаю, знаю, внучок, для чего ты меня с того свету вытащил. Небось, сказочки захотел послушать. Ты, я помню, до них ба-а-альшой охотник был.
– Я и сейчас до них большой охотник, – застенчиво признался папа-профессор.
…И с тех пор забросил Иван Иваныч всю свою научную деятельность; сидят они теперь с бабкой на кухне, пьют чай с бубликами, и бабулька, знай, всё новые сказки рассказывает. А папа-профессор слушает да щурится от удовольствия, что твой кот, объевшийся сметаны.
Зато Василий, увидев, какие чудеса способна творить наука, пошёл учиться, учиться и ещё раз учиться. Закончил с отличием Институт международных отношений и был направлен на дипломатическую работу в Африку. Синевласка поехала вместе с ним. И вскоре у них там родился ребёночек. Мальчик. Чёрный-пречёрный. Потому что в Африке у всех дети чёрными родятся. Счастливые родители назвали его – Ванечкой, в честь папы-профессора.
Вот такие дела, мои маленькие читатели и читательницы.
Жили-были две подружки. Анька и Танька. Больше всего на свете они любили смотреть «ужастики» про оживших мертвецов. И до того насмотрелись, что в один прекрасный день Танька и говорит:
– Анька, тебе не кажется, что наша училка по химии – оживший мертвец?
– Кажется, – отвечает Анька. – А как это проверить?
– Элементарно, – говорит Танька. – Надо ей кнопку на стул подложить. Если она живая, то подскочит. А если мёртвая – не подскочит. Мертвецы же уколов не чувствуют.
– Точно! – говорит Анька. – Давай ей кнопку подложим.
И перед уроком химии подружки положили на стул учительницы кнопку. Прозвенел звонок.
Дверь в класс отворилась, но вошла почему-то не химичка, а физичка. И говорит:
– Сегодня у вас вместо химии будет физика.
И садится на стул с кнопкой. Танька с Анькой дыхание затаили. Ну, сейчас училка завопит!
А физичка – хоть бы что.
Анька Таньке шепчет:
– Я всё поняла. Физичка – тоже оживший мертвец.
– Слушай, Анька, – осенило Таньку, – а что если все учителя нашей школы – это ожившие мертвецы?
– Давай проверим, – предложила Анька.
– Давай!
И подружки всем учителям стали подкладывать кнопки на стулья: математичке, русичке, географичке, ну и так далее. А учителю физкультуры даже две кнопки подложили, но не на стул, а в кроссовки. Одну кнопку – в одну кроссовку засунули, другую – в другую. Физрук весь урок пробегал по физзалу и ничего не почувствовал. И остальные учителя тоже ничего не почувствовали.
– Я фигею, – говорит Танька. – Прямо как в «ужастике» «Школа мертвецов» получается. Помнишь, там тоже все учителя живыми мертвецами оказались.
– Точно, – говорит Анька. – А после они ещё и всех учеников в живых мертвецов превратили.
И тут Таньку с Анькой посетила страшная догадка.
– Анька, а что если и мы… – начала Танька.
– …ожившие мертвецы, – закончила Анька.
Девчонки, не сговариваясь, сели на кнопки и…
И ничего не почувствовали.
– Ой, мамочка, – в страхе шепчет Танька.
– Ой, папочка, – в страхе шепчет Анька.
Потом пригляделись – а кнопки – то бракованные. О них уколоться невозможно.
– Ну мы с тобой и дуры! – захихикала Танька.
– Точно, дуры, – захихикала и Анька.
С тех пор Танька с Анькой перестали смотреть «ужастики» про мертвецов, а начали смотреть фантастику про инопланетян. И вот в один прекрасный день Танька и говорит:
– Анька, тебе не кажется, что наша училка по химии – инопланетянка?
– Кажется, – отвечает Анька. – Давай проверим?!
– Давай!
Один мальчик, с довольно редкой фамилией – Вампиров, любил по утрам пить томатный сок. А умываться, наоборот, не любил. Поэтому губы у него всё время были в томатном соке.
И вот примерно с третьего класса начал Вампиров замечать, что учителя относятся к нему не так, как к другим ученикам. На других они и покрикивали, и двойки им ставили. А с Вампировым разговаривали очень вежливо и ставили одни пятёрки, даже если он неправильно отвечал.
И одноклассники к Вампирову тоже относились уважительно. Что у них Вампиров ни попросит – сразу же дают, без разговоров. Он только руку протянет: «Дай-ка». А ему тут же: «Бери».
И даже директор школы смотрел на Вампирова как-то по-особенному. При встрече с Вампировым в школьном коридоре всегда первым здоровался, заискивающе улыбался и интересовался:
– Учителя к тебе не придираются?
– Да нет, – отвечал изумлённый Вампиров.
– Если что, сразу же сообщай мне, – говорил директор. – Я их быстренько приструню.
Год проходит… второй… третий… Перешёл Вампиров в шестой класс. А тут его родители взяли, да и поменяли фамилию Вампиров на фамилию Вампилов. Надоело им Вампировыми быть. Вампиров-младший к тому времени спортом занялся; бегал по утрам, а после пробежки пил томатный сок и принимал душ.
Так что губы у него больше не были соком испачканы.
И Вампиров, то есть уже Вампилов, начал замечать, что не всегда ему теперь учителя пятёрки ставят, а бывает, что и тройку поставят, а то и двойку влепят. И одноклассники Вампилову тоже не всё с готовностью дают. Да и директор школы первым здороваться перестал…
«Что за чертовщина?» – удивляется Вампилов.
Но долго удивляться ему не пришлось, потому что он с родителями переехал в другой район. И пошёл в другую школу.
Пришёл он первый раз в новый класс, а там шум с гамом стоит, и не только на переменках, но и на уроках. Оказывается, в этой школе шестой класс самый хулиганистый… Но вот прозвенел звонок на последний урок – и шестиклассников будто подменили. Все сидят смирненькие и со страхом на дверь смотрят.
– Чего это все замолчали? – спрашивает Вампилов у соседа по парте.
– Сейчас математика будет, – дрожащим голосом отвечает тот.
– Ну и что? – не понимает Вампилов.
– Её Вурдалаков ведёт.
В эту минуту дверь отворилась, и в класс вошёл учитель Вурдалаков. Тишина наступила – прямо как на кладбище. Мёртвая.
Смотрит Вампилов на учителя математики и видит, что у того губы кровью испачканы.
– Здравствуйте, – говорит Вурдалаков, улыбаясь кровавыми губами.
Все вскочили, как один.
– Здрасте, Игорь Петрович!
– Садитесь, – говорит Вурдалаков.
Все, как один, сели.
– Выучили математику?
– Выучили, Игорь Петрович! – хором докладывает 6 «А».
И вправду, кого Вурдалаков ни спросит, у того ответ прямо от зубов отскакивает.
– И почему на вас другие учителя жалуются?.. – недоумевает математик. – Такой замечательный класс… – Тут он увидел Вампилова. – Ты новенький? – спрашивает.
– Да.
– А как твоя фамилия?
– Вампиров… ой, то есть Вампилов.
– Иди к доске.
Вышел Вампилов к доске, пригляделся к Вурдалакову и видит, что губы у того вовсе не в крови, а в томатном соке. Да и как ему было это не понять, если он сам столько лет по утрам томатный сок пьёт.
Вампилов и говорит:
– Игорь Петрович, у вас губы…
Класс прямо дыхание затаил после этих слов. Сидят ни живы ни мертвы от страха.
– Что – «губы»? – спрашивает Вурдалаков.
– Томатным соком испачканы.
– Ой, извините, – смутился Вурдалаков и быстренько вытер губы носовым платком.
С тех пор учитель математики приходил в школу с чистыми губами.
Короче, с ним приключилось то же самое, что и с Вампировым-Вампиловым: Вурдалаков любил по утрам пить томатный сок, а умываться не любил. И представьте себе, мои маленькие читатели и читательницы, Вурдалакову НИ РАЗУ никто не сказали, что у него губы томатным соком испачканы. Потому что боялись. Думали – это не сок, а – кровь, и что Вурдалаков – вурдалак… Но все недоразумения разъяснились. И вскоре математик женился на учительнице пения и взял её девичью фамилию. Стал не Вурдалаковым, а – Солнышкиным.
Одно только было плохо – 6 «А» совсем от рук отбился. Никого не слушался. До тех пор, пока в школе не появился новый учитель физкультуры по фамилии Людоедов. У него были большие и острые зубы… Но об этом в другой раз.
Жила-была девочка Маша. Исполнилось ей десять лет. По случаю своего дня рождения она позвала гостей. Было очень весело. В самый разгар веселья зазвенел дверной звонок – дзинь-дзинь-дзинь… Маша помчалась открывать, думая, что пришёл ещё один гость. Но это был не гость, а какой-то маленький толстенький человечек.
– Ты девочка Маша? – спросил толстяк.
– Да, – ответила Маша. – А вы кто?
– Я посыльный. Мне велено передать тебе торт.
И протянул Маше коробку с её любимым тортом «Сюрприз». А потом быстро ушёл.
Маше так не терпелось попробовать тортик, что она сразу же открыла коробку. И… обомлела. Нет, в коробке действительно лежал торт, но только в виде… кладбища. Крестики из шоколадной глазури, могильные холмики из кокосового крема. А посредине торта клюквенным кремом было написано: «Поздравляю с Днём Смерти». И подпись: «Ниф-Ниф».
Маша, конечно же, заплакала от страха. День рождения был безнадёжно испорчен.
Пролетел год. Опять настал Машин день рождения. Снова она пригласила гостей. Все едят пирожные, пьют кока-колу, веселятся… И вдруг – дзинь-дзинь-дзинь… – звонок в дверь, как и в прошлый день рождения. Маша открыла. А на пороге вновь стоит маленький толстяк-посыльный и протягивает Маше красивый свёрток, перевязанный золотистой ленточкой.
– Велено передать подарочек, – говорит.
Отдал Маше свёрток и быстро ушёл. Развернула Маша подарок – и у неё прямо ноги от страха подкосились. Потому что в свёртке был… гроб. Точнее, кукольный гробик. А когда Маша его открыла, у неё прямо сердце в пятки ушло. Внутри гробика лежала кукла с Машиным лицом. В руке кукла держала записку, в которой было написано: «Будь счастлива, Машенька, но только в гробу». И подпись: «Нуф-Нуф».
Маша, конечно, в слёзы. Праздник опять был безнадёжно испорчен.
Ещё год пролетел, и у Маши снова наступил день рождения. Но она не стала его отмечать, боясь, что вновь придёт посыльный и всё испортит. Посыльный действительно пришёл, на сей раз с телеграммой.
– Тебе поздравительная телеграмма, Машенька, – говорит.
Отдал телеграмму и быстренько удалился.
Маша раскрыла телеграмму и прочла: «Смерть уже рядом. Наф-Наф». На сей раз Маша не заплакала, а задумалась – она ведь была уже взрослой девочкой, как-никак двенадцать лет исполнилось. Маша поняла, что её хотят убить и что это последнее предупреждение. Почему последнее? Да потому что поросят в известной сказке всего трое: Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Но какое отношение сказка «Три поросёнка» имеет к Маше – вот вопрос.
О проекте
О подписке