Теодор Бремер выбрал для сейфа странное место.
Подвальный этаж дома подразделялся на кухонную кладовую и техническое помещение с канализационными трубами. Поскольку особняк находился на бульваре Пайс – улице, берущей начало от дверей городской ратуши, – Бремеры относились к числу счастливых обладателей электрического освещения, и подвал был оборудован лампочкой накаливания. В пахнущей штукатуркой технической комнате было светло и сухо, вдоль стены проходило несколько медных труб с вентилями. В углу громоздился стальной шкаф сейфа.
"Не очень-то удобное место для хранения документов, – подумал Ноланд, – постоянно сюда спускаться, регулярно менять угольную лампочку… да и соседство с водой рискованное". Альфред подозвал его к сейфу.
– Вот четыре барабана с цифрами. Нам нужно четырехзначное число. Есть догадки? – сказал он.
Ноланд надавил на один из валиков и крутанул его. Раздался жесткий металлический щелчок, цифра ноль сменилась на единицу. На валиках не было ни царапин, ни потертостей, способных дать подсказку. Желтоватый металл блестел холодно и неприветливо. Прокрутив барабан до девятки, Ноланд не обнаружил в замке никаких особенностей: нужно лишь ввести код и повернуть ручку.
Они перепробовали все пришедшие на ум комбинации, начиная от года рождения Теодора, заканчивая количеством воинов в войске хранителя Дерека в последней битве при Дозорной башне. Поднаторевший в истории Ноланд перепробовал десятки знаменательных дат, в первую очередь – упомянутые в книге "Лик истории", которую отец опубликовал перед уходом в экспедицию. Но тщетно: какой бы код ни набирали, металлическая ручка не поддавалась.
– Может быть, ее заклинило? – предположил Ноланд, в очередной раз наседая на ручку.
– Заклинило или нет, в любом случае придется звать слесаря, комбинаций слишком много, – ответил дядя и промокнул платком лоб.
– Но кто возьмется официально взламывать замок? Ведь юридически сейф принадлежит не нам!
– А кто вздумает уточнять? – пожал плечами Альфред. – Сейф же находится в нашем подвале. Я даже думал обратиться к изготовителю, но на сейфе нет никакого цехового знака. Явно несерийный экземпляр.
– Тогда я пошел к кузнецу?
– Не торопись, Ноланд. Ты правильно сказал, что заказ на вскрытие может отпугнуть честного человека. Мне кажется, нужно поспрашивать на рынках предместий. Там могут найтись люди, так скажем, имеющие больше опыта в таких делах.
Ноланд прищелкнул языком.
– Рискованно приводить домой вора.
– У нас ему негде разгуляться, разве что сматывать ковры и отколупывать паркет, – сказал дядя. – Кроме того, надо быть чокнутым, чтобы промышлять на бульваре Пайс, рядом со штабом полиции.
– Может быть, городового пригласить? Для надежности, – сказал Ноланд.
– Маргиналы не переносят блюстителей порядка. Достаточно того, что в особняке есть система оповещения. В случае чего мы всегда можем вызвать наряд полиции, дернув за веревочку. От штаба – минута ходьбы.
– Такое ощущение, что ты уже все продумал! Может, и человек на примете есть?
Дядя покраснел.
Утром следующего дня они сидели в холле и ожидали гостя. Стук часового маятника утопал в пыльном ковре. Тяжелая мебель эбенового дерева, казалось, впитывает и растворяет любой случайный звук. На столике между кресел стояли чашки из-под чая и шахматная доска с оставленными в скуке фигурами.
– Как планируешь с ним расплачиваться? – спросил Ноланд.
– Предложу долю от найденного в сейфе, – сказал дядя.
– А если не согласится?
Дядя потер свежевыбритый подбородок.
– Честно говоря, не знаю, чего от него ожидать. Я с ним совсем незнаком.
Ноланд откинулся в кресле и закрыл глаза. Ожидание истончало терпение, стук часов убаюкивал. Чем заняться, кроме как ждать взломщика, он не знал: впервые за многие годы ему довелось находиться в подвешенном состоянии вне учебы и вне каникул. Дальнейшая судьба зависела только от вскрытия сейфа, и ни о чем другом он думать не мог. Даже любимые книги о похождениях легендарных героев не увлекали – древние предания затмевались насущными проблемами, столь банальными в сравнении с великими подвигами и в то же время такими же неодолимыми.
Зазвенел дверной колокольчик.
Дядя жестом показал Ноланду оставаться на месте, а сам бесшумно подошел к глазку. Раздался второй звонок, и Альфред так же тихо вернулся в кресло.
– Снова слащавый юнец из банка, мнящий себя юристом, – сказал он. – Подождем, пока не уйдет, я всегда так делаю.
К окошку приблизился силуэт. В ромбиках полупрозрачного стекла Ноланд разглядел пятно желтого галстука, какие носят министранты Золотого баала. Несколько раз мелькнуло лицо – кредитор силился разглядеть обитателей дома. Наконец он гневно дернул звонок и удалился.
Дядя Альфред прерывисто вздохнул и пробормотал:
– Как же гнусно прятаться. Не думал, что докачусь до такого.
– Ничего, когда-нибудь мы выпроводим их всех до самой ограды, – сказал Ноланд, чувствуя всю неуклюжесть своей поддержки, когда дядю доканывают не долги и незваные гости, а собственная неспособность наладить дела – качество столь постыдное для человека в возрасте.
Дядя рассеянно покивал и ушел в кухню за чаем. Пару минут спустя в дверь постучали. Гость явно не жаловал дверных звонков.
Ноланд, соблюдая по дядиному примеру тишину, посмотрел в глазок. На пороге стоял крепко сбитый мужчина в буром брезентовом плаще. Широкое лицо с цепкими, как репей, глазами терялось в курчавой черной бороде, спутанной с длинными лохмами. Мужчина зыркнул в глазок и сказал:
– Я насчет сейфа.
Голос был грубый, хриплый, с неизвестным акцентом. Ноланд отворил дверь и поздоровался. Без искажающего эффекта дверного глазка незнакомец выглядел еще более коренастым, при этом не уступал Ноланду в росте. Напахнуло потом и техническим маслом.
– Я пришел к Альфреду Бремеру. Кто вы? – сказал он.
– Ноланд Бремер, племянник, я в курсе дел. А как ваше имя?
– Капкан.
Вернулся дядя и поспешно отставил поднос.
– Наконец-то! Рад вас видеть. Хотите чаю?
– Нет. Посмотрим на сейф, – сказал Капкан, постреливая глазами по сторонам. Взгляд задержался на сигнальном шнуре сбоку от каминной полки: дерни за него – и через пару минут явится городовой.
Втроем они спустились в подвал. Ноланд щелкнул рубильником, лампочка осветила кирпичную кладку стен, медные трубы и сейф, застывший в углу.
Капкан что-то заурчал и двинулся вперед, потирая ладони. Осмотрев сейф со всех сторон, он привстал на цыпочки, чтобы заглянуть наверх. Толстые пальцы с грязными ногтями ласково пробежались по холодному металлу. Он оглянулся через плечо и сказал:
– Шедевр!
– Весьма лестная оценка, – сказал Альфред, – но что насчет замка?
Капкан промолчал и продолжил изучение. Из-за пазухи плаща вынул стетоскоп, привычным движением надел дужки и приложил воронку рядом с кодовой панелью. В наступившей тишине раздавалось только его тяжелое сопение. Чуткие пальцы последовательно прокрутили все четыре валика. Подергав ручку, взломщик что-то пробурчал на иностранном языке. Ноланду послышался альтурус, что объясняло скупость фраз и редкий акцент. Наконец Капкан отстранился от сейфа и сказал:
– Открою. Двести талеров предоплатой.
Дядя ахнул:
– Немыслимо! С чего такая цена?
– Во всем Баргене никто не справится с этим замком. Только я.
– Послушайте, у меня таких денег нет. Я предлагаю вам десять процентов от ценностей, которые найдутся внутри. Сумма может оказаться даже больше двухсот талеров!
Капкан задумался, мясистые пальцы с минуту теребили бороду. Качая головой, он сказал:
– Нечестная сделка. Не все возможно поделить, не все возможно продать. А такой контейнер – не для монет.
– Что же вы хотите за взлом? – спросил Альфред. – Наличности у меня нет.
– Половину содержимого. Не меньше.
– Было ошибкой обратиться к вам. Это грабеж, – сказал дядя, побледнев.
– Ха! – рявкнул Капкан, – Бремер был известным ученым – внутри может лежать любой хлам. Даже на моих условиях я рискую. Вдруг там хаммадская мумия? Что мне достанется – голова или ноги?
Ноланд одернул лацканы пиджака и шагнул к сейфу. От Капкана шел жар, словно от парового котла, запах пота и машинного масла усилился. Посмотрев в черные глаза, по прежнему цепкие и без толики разыгранного негодования, Ноланд сказал:
– Теодор Бремер не был, а есть великий ученый! Мумий он в подвале не хранит. И будет вам известно, что хаммадских мумий не бывает. Бальзамирование практиковали только в южном Нааре, где люди поклонялись умершим Кха, тогда как в Хаммаде никогда не…
– Тогда что внутри? – отмахнулся Капкан. – Сейфом вообще пользовались?
Ноланд смутился.
– Это старинное изделие с секретом, – продолжил Капкан, – как знать, открывал ли его сам Бремер?
– Теперь вы заявляете, что даже владелец не мог открыть его! – воскликнул дядя Альфред, – откуда такая уверенность в собственных силах?
– Двести талеров предоплатой или половина содержимого, – сказал Капкан, – или я ухожу.
– В таком случае, всего доброго. Мы справимся сами – просто распилим его, – сказал дядя.
Капкан молча направился к выходу. Уже в холле он обернулся и сказал:
– Вы знаете, из какого сплава этот контейнер?
– Нет, – сказал Ноланд, – из какого?
– И я не знаю. А я работал со всякими металлами, – сказал Капкан. Повернувшись к Альфреду, он добавил: – Вам никогда не распилить его, никогда.
– Теперь это наше дело! – воскликнул дядя, но взломщик уже вышел за дверь.
Через два дня дядя засобирался в Эббу. План был прост: распродать остатки товаров по оптовой цене и закрыть компанию. Вырученных денег должно было хватить на покрытие части долгов и два-три месяца скромной жизни. Поездка обещала затянуться дней на десять.
Ноланд оставался в особняке за главного, правда, все обязанности сводились к созданию видимости, что дома никого нет, – так Бремеры предполагали избавиться от визитов кредиторов. Те приходили несмотря на подписанный Альфредом график выплат, коему он неукоснительно следовал.
Агентам банка не давало покоя наличие у должника элитной недвижимости в центре города. Не проходило и пары дней, чтобы банк не прислал очередное деловое предложение по использованию помещений. Особняк уподобился медленно тонущему кораблю, но Бремеры предпочитали тонуть, чем отдавать его на съедение морскому чудовищу в желтом галстуке.
Перед отъездом Альфред зашел к племяннику в комнату. Ноланд рисовал цветными карандашами легендарную башню Хаадина. Тысячелетний монумент вздымался посреди пустынного побережья и заслонял гряду Сальрадских гор, у шпиля вились птицы. Ни одного окна или бойницы, лишь затейливый узор на серо-зеленой поверхности и бронзовая дверь, закрытая навсегда с времен окончания Эпохи рока.
Увидев дядю, Ноланд смущенно отодвинул рисунок на край стола под нависающие книжные полки. Одно дело, когда предаешься грезам, читая сказания о героях древности, другое – когда берешься за детские карандаши и воплощаешь грезы на бумаге. Настоящие художники не признают даже акварель, что уж говорить о цветных карандашах – вздор и баловство!
– Я провожу тебя до вокзала, – сказал Ноланд, поднимаясь.
– Спасибо, нет нужды, меня ждет кеб. Я принес кое-что.
Дядя протянул конверт из плотного желтоватого пергамента, такой не увидишь на современном почтамте. На сургуче виднелась печать Теодора Бремера. Ноланд взял конверт и ощутил, что внутри не только бумага, но и какой-то твердый предмет. Он вопросительно посмотрел на дядю.
– Перед уходом в экспедицию Теодор велел передать тебе это, когда закончишь университет, – сказал Альфред. – Я собирался отдать сразу после экзамена, потом тянул время, надеясь, что вскроем этот злополучный сейф и оплатим долг за обучение… словом, я считаю, что ты университет закончил, а диплом – это формальность.
Ноланд прижал конверт к груди и сказал:
– Если отец написал о маршруте своей экспедиции, то я отправлюсь за ним.
Альфред открыл рот и в течение минуты не мог подобрать слов. Наконец совладал с собой и сказал:
– Если куда-то соберешься, дождись моего возвращения, хорошо? В крайнем случае отправь мне в Эббу телеграмму и дождись ответа.
– Не волнуйся дядя, я лишь высказал наболевшее. После неудачи с сейфом я только и думаю, куда податься. Образования у меня нет, в бизнесе я швах. Отправиться за отцом – лучшее, что я придумал.
– Ноланд, ты активный и грамотный юноша. Я рекомендую тебе присмотреться к карьере журналиста. Это тоже в некотором роде исследователь…
– Спасибо за совет, – пробормотал Ноланд, не отрывая глаз от конверта.
Дядя взглянул на часы и торопливо распрощался.
Ноланд остался в особняке один.
О проекте
О подписке