Несмотря на то что Самюэль де Шамплен старался сделать все возможное для процветания Новой Франции, положение было достаточно сложным. Разведка новых земель велась успешно, и сам первооткрыватель совершал немало экспедиций, стремясь отыскать новые пути продвижения в глубь континента. По настоянию Шамплена французы стремились заключать мирные соглашения с открытыми племенами, и в число потенциальных союзников оказались монтаны и оттавы, а позже – еще несколько крупных племен.
Шамплен хорошо понимал, что никакие отчеты не могут заменить личной аудиенции, поэтому регулярно наведывался во Францию, предоставляя королевскому двору свежие сведения о богатых землях Канады. Еще в 1618 г. он подал прошение о расширении колонизации, предсказывая Новой Франции ослепительное будущее. Его доклад привлек внимание кардинала Ришелье – правда, лишь в 1627 году. Ришелье предложил купцам основать «Компанию ста акционеров». Одним из акционеров стал и он сам. Каждый акционер вносил 3000 ливров, что позволяло создать солидный начальный капитал. Ришелье предложил выгодные условия: вечную монополию на продажу товаров и 15-летнюю – на торговлю пушниной.
В обмен на широчайшие льготы потребовал содействовать колонизации новых земель: заселить новые земли 4000 колонистов, обеспечить их охрану и продолжить распространение христианства в Канаде. Кроме того, кардинал назначил Шамплена наместником Новой Франции, а также выделил ему небольшой гарнизон.
Возвращение в Канаду оказалось не слишком радостным. Буквально сразу же после пррибытия Шамплена в колонию началась англо-французская война 1628–1631 года. Губернатор Ньюфаундленда Кирк сумел перехватить идущий морем караван с продовольствием, а затем осадил Квебек. В 1629 г. Шамплен был вынужден сдать город, а сам попал в плен к англичанам. Губернатора освободили лишь в 1633 году. Проведенные в плену годы окончательно подорвали его здоровье, и через два года он оказался парализован, а затем умер и был похоронен в Квебеке. Он оставил о себе добрую память: мало кому из путешественников того времени довелось 25 раз пересечь Атлантику, при этом не потеряв ни единого корабля. Карты, составленные Шампленом, позволили европейцам представить масштаб нового материка и оценить его богатства. А планы этого первопроходца продолжали реализовываться и после его смерти: руководствуясь пожеланиями губернатора, в 1642 году Поль де Мезоннёв основал Монреаль, который изначально назывался Вилль-Мари.
К концу XVI – началу XVII столетия население французских колоний в Северной Америке медленно, но все же увеличивалось. Существовало несколько причин медленного естественного прироста: женщины очень неохотно отправлялись в полное опасностей путешествие, решение Генриха IV о распространении колоний на север оказалось ошибочным (климат Канады был гораздо более суров, чем европейский). Кроме того, в первые десятилетия после освоения колоний поселенцам было гораздо выгоднее жить охотой, ведь пушнина приносила огромные доходы. Земледелие требовало серьезных усилий и было не так прибыльно, так что к 1640 г. в Новой Франции обрабатывалось всего шесть гектаров земли. А кочевая жизнь никак не способствовала созданию больших семей.
Немалую роль сыграло и происхождение жителей Новой Франции. Среди колонистов были солдаты, лица, осужденные за бродяжничество, воспитанники детских домов, монахи и монахини – люди, которые вовсе не были воспитаны в духе семейных ценностей. С недостатком женщин администрация колоний боролась двумя способами. Прежде всего, в Канаду периодически доставлялись партии невест (особенно частой эта практика стала при губернаторе Фронтенаке, который управлял колонией во второй половине XVII столетия). Прибытия кораблей с колонистками активно ожидали и представители местной знати, и простые поселенцы, ведь в Канаду отправлялись девушки и женщины из разных социальных слоев. Будущим поселянкам устраивали что-то вроде приема, где они могли познакомиться с молодыми людьми и через некоторое время выйти замуж.
Другая мера была направлена на стимуляцию браков между местным населением. Например, одно время существовал закон, по которому родителям холостяков (с 21 года) и незамужних девиц (с 16 лет) приходилось выплачивать немалый штраф. Так что выгоднее было как можно быстрее заключить брак между детьми. Еще один запрет был еще более строгим, но касался он только мужчин. Холостякам официально запрещалось ловить рыбу, охотиться и заводить торговые отношения с индейцами. Разумеется, этот запрет регулярно нарушался, ведь следить за каждым холостяком администрация колонии просто не имела возможности, особенно во время длительных поездок по практически незаселенным землям. А почтенные главы семей охотно сдавали добычу сыновей как свою собственную.
Несмотря на усилия по стимуляции колонистов к заключению браков, накануне завоевания французских колоний англичанами общая численность населения во всех городах и поселках составляло около 63 тысяч, тогда как англичан в Северной Америке было уже в двадцать раз больше. Это стало одной из причин, по которой Франции впоследствии пришлось уступить свои владения.
Однако вернемся к поселенцам и познакомимся с их жизнью. В многочисленных описаниях Новой Франции, издаваемых в метрополии, было немало того, что сегодня бы назвали рекламой. Богатым обещали крупные земельные наделы и многочисленные привилегии. Бедным – снижение налогов и возможность стать полноправными членами общества. На практике быт колонистов был далек от идеала.
Поначалу население жило преимущественно в условиях натурального хозяйства. Отсутствие многих товаров заставило многих французов перенять у индейцев технологию изготовления одежды: многие ходили в мокасинах и мехах. Самыми востребованными профессиями считались кузнечное дело, рубка леса, смолокурение. Неплохо платили за труд бочарам и плотникам.
Частным торговцам, зарабатывавшим целые состояния в английских колониях, практически не находилось дела: за исключением торговли пушниной по лицензии, они не могли торговать наиболее ходовыми товарами. Продажа соли, зерна, пороха и вина была монополией государства, а остальное поселенцы могли добыть самостоятельно или выменять на пушнину у английских купцов. Несколько лучше других развивались оружейное производство и кораблестроение, а также пивоварение из местного сырья. Местные жители научили канадцев еще одной технологии: изготовлению «меда» и сахара из кленового сока. Однако до массового производства сахара дело не дошло – у канадских кленов все еще было впереди.
В 1663 г. министр Людовика XIV, Жан Кольбер, предложил сделать Новую Францию коронной колонией. Для поселенцев это означало серьезные перемены: в Канаде была организована стройная система управления. Новая Франция впервые получила поддержку французского военного флота, в наиболее крупные города были направлены регулярные войска. Управление колонией осуществлял губернатор совместно с интендантом. Назначением этих двух лиц занимался непосредственно король, который советовался с министром. В итоге должности занимали преимущественно талантливые администраторы: Жан Талон, Жорж де Треси, Луи де Фронтенак.
Положение королевской колонии предоставило Канаде возможность создать укрепления. В Квебеке была построена современная цитадель, в Акадии – Луисбург, который иногда называли американским Гибралтаром. Именно благодаря поддержке метрополии в 1690 г. французам удалось отстоять Квебек во время нападения английской эскадры. Однако стычки между англичанами и французами на суше случались регулярно.
В 1688 г. французские поселенцы, мирно жившие в устье реки Пенобскот, были атакованы войсками под предводительством губернатора Новой Англии сэра Эдмунда Андроса. Рейд сопровождался резней и грабежом, и французы недолго медлили с ответом. В августе следующего года один из пострадавших во время нападения, Жан-Винсен д’Аббади де Сан-Кастин, организовал набег дружественных индейцев из племени абенаки на Пемаквид. На этот раз наказать французов отправился английский офицер Бенджамин Чёрч со своим отрядом.
В большинстве случаев и та, и другая сторона пользовались услугами индейцев. Причем союзные французам и англичанам племена собирали значительные силы, нередко превосходившие по количеству войска регулярной армии и ополчение. Например, в 1689 г. французское поселение Лашин было атаковано ирокезами. В их войске насчитывалось около 1500 воинов. Французы ответили еще одной совместной вылазкой – уже со своими союзниками. Этот рейд 1689 г. до сих пор упоминается как бойня в Шенктади. До главного противостояния оставалось совсем немного времени. Но перед тем как перейти к описанию трагедии Акадии и определившей дальнейший ход истории битвы за Квебек, стоит упомянуть о людях, которые сделали для освоения Канады не меньше, чем торговцы и первооткрыватели.
При освоении новых земель французы надеялись не только на силу огнестрельного оружия и изворотливость торговцев. Важным шагом в завоевании Канады должно было стать обращение индейцев в христианство. Поначалу в только что открытые земли стремились попасть представители разных течений христианства, однако позже французское духовенство запретило гугенотам селиться в Новой Франции, а миссия крещения аборигенов была возложена преимущественно на орден иезуитов. С тех пор многие торговцы пушниной, прибывая в дальние стойбища, слышали от индейцев о людях в черных одеждах, которые успели побывать здесь и ушли дальше. А порой в отдаленных уголках страны охотникам представало удивительное зрелище: окруженные индейцами миссионеры, рассказывавшие истории о рождении и распятии Христа.
Влияние церкви на развитие канадских колоний не ограничивалось созданием миссий и проповедованием Евангелия среди индейцев. Монахи, получившие превосходное образование, стали первыми исследователями быта индейцев и природы Новой Франции. До наших дней дошло немало трудов, например трактат Габриеля Сагара с длиннейшим названием «Долгое путешествие к земле гуронов, расположенной в Америке, недалеко от Мер Дус, возле дальних границ Новой Франции, называемой Канадой», принадлежащие ему же «Словарь языка гуронов» и «История Канады», «Дневник» отца Пьера Франсуа Ксавье де Шарлевуа и многие другие издания.
В отдельные периоды церковь напрямую руководила французскими колониями. Например, Франсуа Ксавье де Монморанси-Лаваль, первый епископ Квебека, дважды становился временным губернатором Новой Франции. Во время первого периода правления (1663 г.) он основал в Квебеке старейшее учебное заведение Канады – католическую семинарию, позже, в 1852 г., превратившуюся в первый университет, в котором преподавание велось на французском языке.
Священники-иезуиты одними из первых поняли, какую опасность представляет племенной союз ирокезов. Голландцы охотно продавали могаукам огнестрельное оружие. Индейцы, отличавшиеся меткостью, очень быстро обучались им владеть, так что отряд из 400 человек в середине 1640-х гг. представлял опасность не только для слабо вооруженных гуронов, но и для французских поселений. С помощью ружей индейцы легко контролировали водные пути: реку Св. Лаврентия и ее притоки. Поэтому они занимались настоящим пиратством, захватывая посланные из Франции грузы и деньги по пути в поселения. За 1642–1644 гг. ирокезам удалось захватить четыре каравана, так что ущерб исчислялся тысячами ливров.
Одним из главных борцов с ирокезской угрозой был отец Лежён. После того как в 1641 г. вооруженные аркебузами могауки напали на французов у Труа-Ривьер, Лежён обратился к родственнице кардинала Ришелье, герцогине д’Эгийон. Она пообещала ему содействие, и священник отправился во Францию.
Составленная им Реляция за 1640–1641 гг. описывала ирокезов как главных врагов на пути распространения христианства. Лежён писал: «Торговля, французская колония и религия, которая начинает процветать среди дикарей, будут ниспровергнуты, если не победить ирокезов». Но представитель ордена иезуитов пошел дальше: он предлагал бороться не только с враждебными индейскими племенами, но и с голландцами, снабжавшими дикарей оружием.
Разумеется, священник, пусть даже и посланный администрацией Новой Франции, не мог рассчитывать запросто попасть на прием к кардиналу Ришелье. Поэтому он обратился к королевскому советнику Франсуа Сюбле де Нуайе в надежде передать проект на рассмотрение. Однако ему пришлось испытать разочарование: против него выступили члены ордена иезуитов Ж. Дени и Ш. Лалеман. По их мнению, война с голландцами обошлась бы Франции слишком дорого. Кроме того, пришлось бы вступить в открытый конфликт с могущественной Вест-Индской компанией, которой принадлежали Новые Нидерланды. Поэтому Лежёну было запрещено упоминать о борьбе с голландскими еретиками, а сосредоточиться только на ирокезах.
Неизвестно, как бы поступил иезуит во время встречи с Ришелье, однако его противники сделали все возможное, чтобы аудиенция не состоялась. Если бы кардинал ознакомился с предложением священника и согласился поддержать проект, вся история Канады могла сложиться иначе: ирокезы потеряли бы источник ружей и боеприпасов, племя гуронов не понесло бы ужасные потери, а французские колонии получили шанс на спокойное развитие.
Тем не менее поездку отца Лежёна нельзя считать совершенно бесполезной. Ему удалось получить дотацию в 30 000 ливров для строительства форта, впоследствии названного в честь Ришелье, взвод солдат и двух новых миссионеров. Впрочем, форт продержался недолго: с 1642-го по 1646 год, а затем был сожжен дотла ирокезами.
Иезуиты решили попытаться обратить ирокезов в христианство. Первыми крещение принимали захваченные в плен воины-могауки. Однако попытки крестить пленных врагов вызвали бурю возмущения у гуронов. Они категорически не соглашались с тем, что их заклятые враги на небесах получат достойное существование. Так что миссионеры оказались между двух огней.
О проекте
О подписке