С тех пор они с МакИлвином продвинулись в изучении языка яутжа еще дальше. Во-первых, оказалось, что он представляет собой не единый язык, а несколько вариантов изначальной формы. Они сильно изменились и отличались друг от друга, примерно как английский отличается от французского – некоторые слова в них были однокоренными, другие совершенно разными.
Во-вторых, язык яутжа постоянно менялся. Во время переговоров Калакта сказал, что раньше ему доводилось встречать людей, и в некоторых его выражениях исследователи отметили намеки на человеческую речь – не столько на слова, сколько на порядок слов и их употребление. Похоже, что, подобно тому как яутжа перенимали или захватывали технологии других рас и цивилизаций Галактики, они перенимали или приспосабливали в своих целях языки и их структурные принципы.
– Вот бы встретиться с ними снова, – вздохнула Иза, отхлебывая кофе и посматривая на пресную, но питательную смесь в свертке.
Разве морпехов не должны кормить самыми отборными продуктами? Они ведь гордятся тем, что на любой их базе, где бы она ни находилась, поддерживаются высочайшие стандарты комфорта. Впрочем, возможно, они действительно считают это первоклассным продуктом. Если так, то ей бы не хотелось задерживаться здесь надолго.
– Может, и встретимся, – сказал МакИлвин. – Не просто же так они тут кружат.
– Когда речь идет о яутжа, трудно утверждать что-то наверняка, – заметила Иза.
Она снова вспомнила свой кошмар. Сон, в котором мир обернулся войной, а надежда – кровопролитием.
– Наверное, Снежная Сука и ее команда тоже не прочь понаблюдать за ними.
– Смотри, чтобы Хэлли не услышала, как ты ее называешь.
МакИлвин пожал плечами.
– Так ты думаешь, они следят за яутжа?
– Ну, как ты сказала, действия яутжа предсказать трудно. Пусть мы и договорились о перемирии, но морпехи не позволят им просто так летать по системе без надзора.
Иза кивнула в знак согласия.
– Интересно, остался ли с ними Калакта? – сказала она, невольно содрогаясь.
Перед ее мысленным взором вновь предстали раскрытая пасть старейшины, его клыки, готовые вонзиться в ее лицо и раздробить череп.
– Вижу, ты к нему неравнодушна, – попытался пошутить МакИлвин, но было заметно, что и ему становится не по себе при мысли о старейшине.
– Все дело в его возрасте, – сказала Иза. – Я стояла так близко, что ощущала его дыхание и заглядывала ему в глаза. Все другие люди, которым довелось оказаться настолько близко к нему…
– Их черепа, скорее всего, развешаны у него в гостиной в качестве трофеев.
Иза перевела взгляд на кружку с кофе.
– Ему, должно быть, не менее тысячи лет. Возможно, он уже пересек всю Галактику из конца в конец. Мы, люди, непрерывно исследуем космос, и границы исследованного раздвигаются с каждым годом. Наша наука тоже не стоит на месте, постоянно разрабатываются новые двигатели. Когда-нибудь «Титаны» уже не найдут свободного места для строительства норы, где бы уже поблизости ни была основана человеческая колония.
– Это прогресс, – сказал МакИлвин.
– Это мы думаем, что прогресс, – возразила Иза. – А с точки зрения яутжа мы еще ползаем на четвереньках. Иногда мне кажется, что мы – олени, а они – львы, время от времени прилетающие в Сферу, чтобы поохотиться ради развлечения.
Она подула на кофе, наблюдая за рябью на поверхности и поднимающимся облачком пара.
– Интересно, сколько всего они видели…
– Так как ты себя чувствуешь? – поинтересовался МакИлвин.
– Неплохо. Готова улететь с этой планеты.
– Даже если нужно будет лететь домой?
– Домой? – переспросила Иза.
Это слово удивило ее. Ни одно место она не считала своим домом, потому что ей было удобно там, где можно было свободно заниматься исследованиями. В последние десять лет таким местом для нее оставалась «Роща Любви». Наверное, сейчас стоит пересмотреть свои приоритеты.
– Маршалл не такой уж и ужасный, правда? – спросил МакИлвин.
– Я этого не говорила.
– Я знаю его. Да, он один из Тринадцати, но это не делает его плохим человеком.
– Из тех Тринадцати, что обладают технологией подпространственной связи в реальном времени, но не делятся ею? Подумай, какую пользу она могла бы принести человечеству, Милт.
– Мне об этом мало что известно.
Беседа принимала нежелательный оборот. Чувствовалась некоторая напряженность. Они почти никогда не обсуждали истинные мотивы и намерения МакИлвина. Иза считала, что ее коллега – человек порядочный и честный, но всякий раз, когда речь заходила о Джерарде Маршалле, МакИлвин принимал сторону Компании со всей ее сомнительной этикой.
– Он хочет, чтобы я была у него под рукой, потому что много знаю о яутжа.
– Он хочет, чтобы ты находилась в безопасности, – возразил МакИлвин. – Кто знает, что случится завтра? И, как ты верно заметила, о мыслях яутжа можно только догадываться. Возможно, пользуясь временным перемирием, они строят какие-то свои планы.
– Ты сам в это не веришь.
– Нет, – ответил МакИлвин, немного подумав и пожав плечами. – Наверное, нет. Но ты знаешь их гораздо лучше меня – пожалуй, даже забыла больше, чем я вообще знал. Потому-то твои знания так важны.
– Я поклялась никогда не возвращаться на Землю.
– Все меняется. Перемены неизбежны, – сказал МакИлвин.
Они вышли из ее каюты и вместе направились в отсек для отдыха, где проводили большую часть времени. Там можно было посидеть в уютных креслах, выпить хорошего кофе и сыграть в настольные игры, обсуждая различные гипотезы, возникающие в ходе исследований. Иногда они выходили наружу, но хотя планета LV-1657 и была спокойнее той, что им пришлось покинуть, людей здесь тоже поджидали опасности. В результате терраформирования воздух в местном секторе стал пригодным для дыхания, и тысячи квадратных миль леса превратились в дом для разнообразных видов насекомых и маленьких ящериц. Все они были завезены и прекрасно изучены, но некоторые слишком быстро приспосабливались к новому окружению. Частые мутации ускоряли их эволюцию.
Новые виды стали хищниками. Уже было зарегистрировано несколько смертей от укусов невинных на первый взгляд насекомых, которые, благодаря появившимся ядовитым железам, заняли более высокие места в пищевой пирамиде. Также имелись опасения, что паразиты с кораблей снабжения проникли на планету и приспособились к ее среде самым непредсказуемым образом.
Иза порой размышляла о поступках человечества. Одно дело, исследовать чужие планеты и совсем другое – превращать их в то, чем они никогда не были. Вдруг люди оставляют в Галактике свой ядовитый след?
Вдруг настанет такое время, когда нечто или кто-то воспротивятся такому влиянию?
Акоко Хэлли и ее «Дьявольские Псы» тоже находились в отсеке для отдыха. Иза даже обрадовалась, увидев их. Они до сих пор соблюдали некоторую дистанцию, но в конце концов события в «Роще Любви» их сблизили, и бойцы не раз говорили, что благодаря ей удалось спасти много жизней. Иза не была морпехом, и потому вряд ли когда-нибудь станет для них настоящим другом, но, по крайней мере, они демонстрировали свое уважение к ней. Все эти сложности человеческих взаимоотношений часто сбивали ее с толку.
Поэтому ей так нравилось изучать яутжа.
Хэлли была немногословной и сдержанной. Рядовой Бествик – невысокая, крепкая и жилистая женщина из команды Хэлли – сказала Изе, что их командира прозвали Снежной Сукой. Произнеся это имя вслух, Бествик смущенно улыбнулась.
– Временами она кажется холодной, но я бы последовала за ней прямо в ад, – добавила она.
Изе Хэлли тоже нравилась. Было видно, что властный майор 39-го отряда Косморожденных не привыкла командовать таким небольшим кораблем с горсткой людей на борту. Ей бы сейчас тысячу солдат, а не пять. Но без поддержки Хэлли Иза никогда бы не отправила сообщение всем яутжа, которые только могут его принять. Будь на месте Хэлли какой-нибудь лейтенант, он ни за что бы не осмелился отдать такой приказ от своего имени. Акоко было, что терять, но она приняла верное решение.
– Говорят, что скоро я буду в форме для прыжков через норы, – сообщила Иза морпехам. – Буквально через пару дней.
– Охрененное тебе спасибо за это! – воскликнул Нассис, игравший вместе с Гоувом в настольный теннис.
Они уже сыграли столько партий, что стали едва ли не профессионалами в этой игре. Нассис по характеру был грубоватым и отстраненным. Его, казалось, интересовало только одно занятие – военная служба, и любые развлечения не шли с ней ни в какое сравнение.
– Ненавижу этот кусок камня, – добавил он. – Жду не дождусь, когда мы отсюда уберемся.
– Мы уже подготовились к перелету, – сказала Хэлли, откидываясь на спинку кресла и откладывая в сторону старомодную книгу.
«Интересно, где она ее достала?» – подумала про себя Иза.
– Я бы предпочла корабль побольше, но «Пикси» – самый быстрый из имеющихся в нашем распоряжении. И даже на нем нам придется преодолевать эту дюжину нор почти полгода, – продолжила Хэлли. – Ну а вам-то самим как, хочется лететь?
– В смысле, путешествовать в космосе или быть доставленными к Джерарду Маршаллу?
Хэлли отвела глаза, как делала это почти всякий раз при упоминании имени Маршалла. Похоже, она недолюбливала его так же, как и Иза. От этой мысли у ученой становилось немного теплее на душе. В конце концов, хоть что-то у них было общее, хотя они и не говорили об этом вслух.
– Таков приказ, – ответила Хэлли. – Но вообще-то я спрашивала о путешествии.
– Да я только «за». Будь моя воля, мы бы уже давно были в космосе.
Хэлли встала, потянулась, подошла к Изе и дотронулась до ее лба.
– Не хотите испортить эту драгоценную штуку?
Кто-то из присутствующих рассмеялся, и Иза обернулась, поймав на себе изучающий взгляд Шпренкеля. Этот великан никогда ей не нравился, хотя она и не слышала, чтобы он говорил более двух-трех слов подряд. Он всегда выглядел каким-то беспокойным, как будто ему не терпелось выплеснуть рвущуюся наружу энергию. Некоторые морпехи были буквально рождены для боя.
– Шпренкель, – одернула его Хэлли, и великан поспешил отвернуться.
– Тесновато всем нам будет на «Пикси», – продолжила Хэлли. – Ну, хотя бы ты со своим дружком можете занять одну койку.
– Вообще-то мы не настолько близки… – возразил было МакИлвин, но замолчал.
Хэлли ничего не ответила, а просто пересекла помещение, подойдя к автоматам с напитками. Повисла тишина, нарушаемая только ударами мяча о стол и ракетки.
«Пинг-понг», «пинг-понг», вперед-назад…
– Ладно, мы пойдем, – произнесла Иза, взяв МакИлвина за руку. – Нам еще нужно поработать.
– Эй, Палант, – обратилась к ней Бетвик, не снимая наушники и не отводя взгляда от голографического экрана, на котором показывалось что-то, интересное только ей. – Не бери в голову, если что. Нам тут порядком надоело, вот мы и развлекаемся как можем.
– Да, спасибо. Не беспокойтесь, – ответила Иза.
Отбив крученый удар Нассиса, Гоув улыбнулся ей. Сержант-майор Хайк приподнял фуражку и подмигнул, после чего снова закрыл глаза и сделал вид, что спит. Даже Хэлли изобразила подобие улыбки, хотя от этого выражение ее лица намного мягче не стало.
Шпренкель изучающее рассматривал свои ногти.
– И все равно, жду не дождусь, когда же мы свалим на хрен отсюда, – сказал Нассис, повышая голос на последнем слове и отбивая мяч, перескочивший через все помещение. – Ага, Гоув! Проиграл, недоумок!
Палант и МакИлвин покинули комнату отдыха, даже не прикоснувшись к кофе, за которым приходили. Иза повела своего коллегу к инфоцентру, где они могли продолжить свои исследования.
– Морпехи, – тихо произнес МакИлвин.
– Да уж…
Целый день, как обычно, ничего особо примечательного не происходило, и время текло вяло. Исследователи выявили в языке яутжа еще одну глагольную конструкцию, которая показалась Изе похожей на формы исчезнувшего почти шестнадцать столетий назад кельтского наречия, на котором в последний раз говорили в одном из древних королевств Уэльса.
Они с МакИлвином ухватились за ассоциацию, стараясь при этом сохранять объективность. Иза и сама понимала, что слишком трепетно относится к своим исследованиям, принимая их близко к сердцу. Иногда ей казалось, что она намеренно подгоняет факты к каким-то своим идеям, не позволяя им самим выстраиваться в логичные теории.
Ближе к вечеру они отправились на ставшую уже привычной прогулку. Медик быстро сделал все необходимые анализы, закончив голографическим сканированием мозга.
– Неплохо, – сказал он. – Осталось еще буквально пару дней.
Изу вдруг охватило волнение. Впереди ее ждал длительный перелет в тесном корабле, в компании нескольких морпехов и МакИлвина, и она не была уверена, справится ли она с такой психологической нагрузкой. В последние годы она привыкла жить одна в удобном для себя окружении. Морпехи, конечно, уважали ее, как и с уважением относились к ее занятиям, но среди них она ощущала себя чужой. Оставалось надеяться лишь на то, что это все праздные страхи…
А МакИлвин? Он ей нравился, но…
Этим вечером они вышли из базы, чтобы полюбоваться закатом. Людские постройки ютились на краю широкого плато, нависшего над прорезанной древним ледником равниной. Зеленое плато с пышной растительностью защищали от суровых восточных ветров покрытые снежными шапками горы. Пересекавшие его реки и потоки низвергались в долину десятком водопадов, окутанных туманной дымкой. На закате лучи местного солнца преломлялись в этой дымке, порождая великолепное зрелище. Сегодняшний вечер не выдался исключением.
Над далеким горизонтом нависли размытые оранжево-розовые полосы облаков. Чуть ближе, над утесами, плясали радужные искры, разлетаясь во все стороны, словно разноцветные осенние бабочки. На юге виднелись очертания гигантских пирамид – атмосферных процессоров. Они все еще извергали из себя пригодный для дыхания воздух, хотя основными легкими планетами уже стали новые леса.
Планета под номером LV-1657 до сих пор не получила настоящего имени. Изе это казалось немного грустным, хотя и немного подходящим к обстановке. Как будто планета все еще оставалась свободной. Стоит людям дать ей официальное название, как у нее появятся искусственные, навязанные ей цель и предназначение. А в таком случае ее ожидают еще более грандиозные перемены.
– Великолепно, – сказал МакИлвин.
– Да. Даже жаль покидать такую красоту.
Милт не ответил. В конце концов, он тоже улетал не по своей воле, а по приказу Маршалла.
Иза вдруг снова подумала о том, что можно просто так взять и отказаться. Эта мысль появилась у нее несколько дней назад, и она удивлялась, почему она не приходила ей в голову раньше. Да, Хэлли и ее «Дьявольские Псы» спасли им жизнь, но ведь они не принадлежали солдатам. Как гражданское лицо, она не обязана подчиняться приказам.
Впрочем, ее ведь могут увезти силой. Этого она боялась больше всего – превратиться из пассажира в пленника. А по-другому ей никак отсюда не выбраться; ей некуда лететь, и никто не придет ей на помощь. Иза Палант осталась одна во всем мире, о чем как нельзя лучше говорит тот факт, что единственный ее приятель – МакИлвин.
Так она и сидела, разглядывая радугу и погрузившись в мысли о свободе, пока не подпрыгнула от раздавшегося позади громкого звука сирены. Обернувшись, она увидела Бествик, бежавшую к ним через высокую траву. На ее лице отображалось волнение.
– Пошли! – приказала она. – Возвращаемся на базу!
– Почему? – спросила Иза. – Что случилось?
– Со стороны Внешнего Кольца из ускорения вышел неопознанный корабль. Также поступили сообщения о нападениях на некоторые норы вдоль Кольца.
«Начинается», – подумала Иза. Сердце ее забилось быстрее. Похоже, сюда добрались те, от кого бежали яутжа.
– Что-то еще? – спросил МакИлвин.
Бествик закивала, переводя дыхание.
– Нечто странное. Корабль очень старый. Компьютер на базе утверждает, что это корабль Файнса под названием «Суско-Фоли».
О проекте
О подписке