Татьяна Соломатина — отзывы о творчестве автора и мнения читателей

Отзывы на книги автора «Татьяна Соломатина»

201 
отзыв

Imbir

Оценил книгу

Не знаю для кого как, а для меня студенческие годы в памяти остались как замечательное время!
Конечно на первом, втором курсах учеба не давала продыху… И при этом – ведь успевали ВСЕ… Учиться, влюбляться, самоотверженно совершать такие отчаянные глупости, познавать жизнь, обижаться на век и великодушно прощать друг друга, дурачиться, страдать и веселиться… В памяти остались самые вкусные пирожки с горохом и томатным соком на большой перемене, поражающие воображение влюбленности сокурсников, преподаватели – одних до сих пор вспоминаешь с уважением, а о других даже не хочется вспоминать… Тут уж ничего не поделаешь - человеческий фактор никто еще не отменял! А какие мы устраивали вечеринки! А колорит именно студенческих свадеб – вообще трудно забыть!!! А рождающаяся «студенческая» малышня – нянчили, помогали и поддерживали друг друга, как могли - экзамены ведь надо было все равно сдавать… Замечательное время!

И вот в руках эта книга… Одесский Медин… Молодость… Студенчество… Восьмидесятые прошлого века… Перестройка… Время перемен… Девушка Полина… Колорит эпохи, так называемые поездки студентов на уборку урожая, особенности учебы, взросление как это было тогда и вообще много чего разного и интересного… Очень симпатичный кот по кличке Тигр…

И при этом такой тяжеловесный язык, бесконечные отступления и авторские «изыски» в виде затянутого философствования, к месту и без места вставки, матерные выражения не поймешь, зачем и такая по отношению к читателю снисходительность, что поневоле начинаешь чувствовать себя тем, кому надо каждое слово и авторское выражение объяснять и пояснять…
Если бы этот роман да «просеять» через сито, убрать все лишнее да наносное – интересная книга получилась бы!.. Правда, объём бы заметно уменьшился, да вот только сама история студенческий лет читалась бы с гораздо большим интересом!

21 июня 2015
LiveLib

Поделиться

NatalyT

Оценил книгу

«Приемный покой» – отвратительная книга. Татьяна Соломатина сейчас наверняка обрадуется: «Дада! Ведь там столько крови, столько мяса! Именно отвратительная!». Но спешу разочаровать автора, книга отвратительна в самом банальном литературном смысле слова.

Во-первых, «Приемный покой» не имеет сюжета, который было бы не стыдно пересказать в досужей беседе. Главный герой – юноша без единого изъяна и с феноменальной памятью приходит работать в роддом, где с первого взгляда влюбляется в девушку без единого изъяна, в тот же день женится на ней и в промежутке между двумя этими событиями выпивает немного водки. Согласитесь, при такой нетривиальной фабуле о книге многого не расскажешь.

Во-вторых, персонажи книги списаны с сериалов категории С: они или «мудрый Каа» (и тогда все его слушают, разинув рты), или «завистливый неудачник» (и тогда он то завидует, то плошает, то снова завидует), или он «несчастный семьянин» (и тогда судьба маяться только по этому поводу). Архетипы персонажей прописаны на уровне подростковой литературы, которая не очень вписывается в режим палаты роддома.

В-третьих, общение в книге поистине водевильное. Герои произносят бесконечные многостраничные монологи, на третьей же фразе которых реального собеседника друзья попросили бы отдохнуть. Герои говорят друг другу гадости, на которые оппоненты реагируют понимающим вздохом: «даа, я неудачник, и жизнь у меня отстой» и с милой улыбкой открывают дверь победителю. Герои не испытывают никаких эмоций кроме тихой романтичной грусти, что бы с ними не происходило – развод, секс, производственное совещание или смерть пациента.

Сама же писательница оперирует нечитабельными многоэтажными сложносочиненными предложениями, пошловатыми оборотами и банальными штампами. Добавьте к этому постоянное цитирование довольно посредственных стихов любимого мужа Татьяны Соломатиной, непростительные ошибки в цитатах советского кино – и Вы получите литературную основу книги. Ах да, забыла еще про один авторский прием – писатель любит аллюзии, но каждую из них для верности помечает сносочкой внизу страницы: «Аллюзия на фильм «Покровские ворота» – Татьяна Соломатина наглядно нам демонстрирует, как не доверяет она нашему интеллекту.

С точки зрения пищи для ума и сердца книга пуста и бессмысленна, с точки зрения услады для глаз – бездарна и некачественна. Если же автор считает, что детальным описанием процесса родовспоможения (ее коронный номер!) она увлекает прихотливого читателя и открывает ему новые горизонты сознания, то она ошибается: в устах Соломатиной процесс родов выглядит не более завораживающим, чем процесс шиномонтажа.

5 ноября 2009
LiveLib

Поделиться

Dr_Motherplaguer

Оценил книгу

оварищ Соломатина считает, что она охренеть какой клевый писатель и этой своей клевостью упивается. Хотя, будь я на ее месте - я бы выкинул нафиг всю эту псевдофилософию, маловнятный сюжетец и провисающие диалоги и оставил главное. То, в чем автор разбирается, то, что автор выписывает с любовью и тщанием - бытие отдельно взятого отделения, роды, мамочки, груднички и прочие радости жизни акушера-гинеколога. Эти моменты в книге - трогают. Остальное - буэээ, которое и читать-то сложно из-за титанического нагромождения авторской мысли на единицу текста.

20 февраля 2012
LiveLib

Поделиться

Prosto_Elena

Оценил книгу

Начинала  книгу несколько раз, бросала, несмотря на то, что остальные романы Соломатиной читала на одном дыхании. Наверное, так трудно читалось, потому что я недолюбливаю "голую" рефлексию героев, одни жалобы, слюни и сопли меня не привлекают. Хотелось бы  интеллектуальности во всех этих девичьих переживаниях.

Некая инфантильная дамочка - переросток  33 лет отроду страдает от своей никчёмности и  нереализованности. Много курит и пьёт, вымещая  недовольство на окружающих мужиках.  Встретив же настоящее чувство, спускает его в унитаз.

Даже больше и сказать нечего.

Посоветовать книгу для прочтения не могу.

18 апреля 2023
LiveLib

Поделиться

Napoli

Оценил книгу

Если вы хотите погрузиться в атмосферу города, прочувствовать его, наполнить лёгкие его воздухом, а голову - картинками, можете вычеркнуть эту книгу из вашего списка удачных книг о городах.

Алмат Малатов «Этот мир придуман не мной» - унылая жж-рефлексия о любимых российских городах. Кому интересно, какой любимый город у малоизвестного московского журналиста и как он относится к Питеру? Мне не интересно. А художественной ценности, ради которой рассказ стоило бы читать, здесь нет.

Эльчин Сафарли «Угол ее круглого дома» - Сафарли в своём стиле. В этот раз уже в женском обличье он льёт слёзы по своей былой любви. Если бы он был певцом, восточные завывания у него получались бы лучше всего - чувств и эмоций в его текстах хоть отбавляй. Про Стамбул только пара параграфов. По-хорошему, этот рассказ вообще неизвестно что делает в этом сборнике.

Алмат Малатов «Жестокое солнце» - Любопытные заметки богемного московского гей-журналиста о Грозном. В качестве статьи в "Ом", чтоб место между рекламами заполнить да потешить национальную гордость московских кавказцев, сойдёт, но не более того.

Китя Карлсон «Три части суши» - На мой взгляд, самые интересные тексты из всех. Китя пишет легко, просто, с юмором и без надрыва. Но только ради его рассказов именно эту книгу покупать или скачивать не стоит. У Кити есть блог и собственная книга с заметками о Японии.

Ника Муратова «Эсса» - белая женщина приехала в Африку творить добрые дела и удивилась, когда её за них решили отблагодарить качественным чёрным сексом. Рассказик для журнала "Сноб" о благородных русских женщинах, бедных африканцах и растливших их "канадских секретаршах".

Татьяна Соломатина «Сонина Америка» - Заметки об Америке в стиле Задорнова. Омерига такая Омерига. Весь хлеб ватный, все едят маргарин, пьют коку и кофе из концентрата. Везде ходят толстые тётки, и все вокруг жрут. Полицейские добрые, а курева нормального в 4 часа утра нигде не достать. Другой Америки просто не может быть, а те, кто пишет в ЖЖ и на иммигрантских форумах о доступности качественных продуктов и нормальных помидоров, просто отрабатывают заказ Госдепа. Короче, возьмите меня в вашу Америку, пожалуйста, она мне очень понравилась.

Аглая Дюрсо «Небо над Берлином» - Постмодернистский дневник туристки, попавшей в первый раз за границу. В магазинах неприличное количество сыров; сегодня мы пили клубничное шампанское; метро обозначается буквой U, и в нём можно ориентироваться только в изменённом состоянии сознания; Берлинская стена - ничего особенного, у нас такой все детсады огорожены; ура-ура, уже в самолёте, еду домой.

Лидия Торти «Итальянской кухне посвящается» - сконцентрированный в одной страничке экскурс в итальянскую кухню для домохозяек. Для журнала "Лиза" сойдёт. Только при чём тут контурные карты?

12 июля 2012
LiveLib

Поделиться

UncleSplin

Оценил книгу

Барахтаешься, стонешь, плюешься и искренне недоумеваешь... Как?! Зачем?!
Что ты вообще такое читаешь.
Какая-то чернуха про очередную брюзжащую кошелку с работы, лизоблюдствующего шефине прощелыгу, вселенское гуано и прочие прелести.

Втягиваешься.
Приходить понимание.
А с пониманием и светлая мудрость.

Читал и узнавал многих и многих вокруг. И кафедру, и диссертационный совет, и "болтуна"-финдиректора, и студентов...

Это работа. Это жизнь. И это люди.
Замечательная история про цель и средство. Про жизнь и существование.
Мастерски обернутая в интерьеры медицины и научного общества.

22 июня 2010
LiveLib

Поделиться

Neznat

Оценил книгу

На этот раз речь пойдет о сборнике повестей "Больное сердце". Повестей в комплекте всего три, они весьма коротки, и чтобы раздуть книгу до приличной толщины, дизайнеры придумали ловкий ход. На каждом развороте - огромные верхние поля. На полях написано имя автора и название текущей повести. А то вдруг забудете, что читаете.

Первая повесть - "Постоянная переменная" - напоминает уже обсуждавшийся "Приемный покой". В ролях снова врачи роддома, знакомые автора. Незадолго до финала в текст внезапно врывается курсив: "Простите, автор увлекся... Простите. Наверное, автор не сейчас поставит финальную точку. Он выпьет за старое сопливое седое покалеченное счастье и вернется ненадолго в 31 декабря не важно какого года в некогда любимый автором родильный дом к навсегда любимым автором людям".

При всей авторской любви, герои - сволочи еще те. Через одного неверные супруги, взяточники и пьяницы. В общем, в описании Соломатиной роддом напоминает бесконечный сериал "Анатомия страсти".

"... увы, она стала лихо прикладываться к бутылке и к мужским гениталиям".
"Лишь в одном они были похожи, как однояйцевые близнецы: оба - и Сережа и Соня - были окончательными, гениальными "ходоками".

Но в "Постоянной переменной" речь идет не столько о медицине, сколько о любви. Так что действие повести могло бы вполне происходить и на молокозаводе, и в коллективе Высшего арбитражного суда. Видимо, чтобы мы не забыли, что герои все же медики, автор в самых неожиданных местах использует профессиональные термины:

"... пока он топал по непримятому снегу к машине. Легкие спастически втягивали в организм морозный декабрьский воздух".

Как и в "Приемном покое" диалоги бы достойно звучали на сцене театра, в какой-нибудь древней драме:
"... Со мной ты можешь все. Страдать из-за незнакомой тебе женщины, умершей полчаса назад. Плакать из-за неузнанного нашего ребенка, тридцать лет тому оставленного в лотке абортария. И ни в этом, ни в том нет ни твоей, ни моей, ни чьей-либо овины. Есть переменчивая Жизнь. И постоянная Смерть... И мы тасуем переменные в этом древнем, как "каналы" на Марсе, уравнении, чтобы в конце концов все - и двоечники и гении - вышли на одну и ту же постоянную... Ну, все, не реви... Там уже расставляются бокалы. Гремят биксами акушерки и шуруют швабрами санитарки..."
Ну и так далее.

Как и прежде, прорывается неприязнь автора к сторонникам естественных родов - снова описывается все тот же сюжет: рожала на дому, дело пошло не так, но врачи дуру спасли. Спасение дур - дело хорошее, просто кочующий этот сюжет быстро надоедает. Как и прежде поднимается тема нелепой ревности. Если героини ревнуют к прекрасным "форматным" (один из любимых эпитетов) мужчинам, то у Соломатиной они это всегда делают напрасно. Потому что по-настоящему прекрасного мужчины хватит на всех его глупых баб!

Ну и, вполне ожидаемо, повесть резко обрывается без какой-либо внятной концовки. Подробно расписав день из жизни героев, автор скупо перечисляет: этот умер, этот женился, те развелись. Зато адских сносок и цитат нет. Так что, в целом, читается лучше, чем "Приемный покой".

"Сонина Америка" - повесть ни о чем. Доктор Соня, женщина-врач приехала на стажировку в Америку. Там разжирела, но, в целом, ей понравилось, особенно были милы полисмены. Все. (Если бы рассказ шел от лица автора, можно было бы назвать это путевыми заметками, но повесть?)

"Больное сердце" - фантастическая повесть. Тут неприязнь к "естественникам" проявила себя во всей красе. Вот сколько уродов в мире, но на-дому-родильницы - почему-то хуже всех. В мире будущего власть захватили сторонники всего естественного. Врачей запретили, больных тоже. Стали за чих гуманно казнить. Параллельно ученые изобрели некие гениальные биопротезы, которыми можно заменить любой орган. Только с искуственным сердцем выходила закавыка - не приживается. Тогда стали делать полностью людей-биороботов - и они прекрасно жили с биосердцем! Столетиями. На естественной воде и пище, в хлопке и льне, с идеальными домашними родами биомладенцев. Но, увы, люди с искуственными сердцами стали бездушны, безжалостны, не способны не водки тяпнуть, ни анекдоту посмеяться.

По-своему, произведение удивительное. На научную фантастику не тянет - с точки зрения науки ясно, что эмоции исходят не из сердца. Памфлет в защиту медицины, с аллегориями? Пожалуй. Но если вчитаться, получается, что бессердечным общество будущего стало как раз благодаря прогрессу науки (изобретению и внедрению совершенных протезов всего). Естественники лишь обогащали своими случаями "премию Дарвина".
Так что же это было такое? Повесть Т. Соломатиной.
4 мая 2010
LiveLib

Поделиться

Zivers

Оценил книгу

Содержание:
Эльчин Сафарли. Угол ее круглого дома
Алмат Малатов. Жестокое солнце
Китя Карлсон. Три части суши
Ника Муратова. Эсса
Татьяна Соломатина. Сонина Америка
Аглая Дюрсо. Небо над Берлином
Лидия Торти. Итальянской кухне посвящается

Составитель Алмат Валентинович Малатов 

Эта книга является изданием на бумаге жж-постов нескольких достаточно известных жж-истов. Но не самых одаренных авторов и выбрали у них, по-видимому, не самые удачные посты. Почему не самые удачные? Ну потому, что если ЭТО самые удачные у них, тогда я не понимаю, зачем они вообще теряют драгоценное время и занимаются "писательством".  Доходов сегодня оно приносит мало, раньше причиной ещё была известность, так с такими текстами, мне кажется, позору не оберешься, уж какая известность. Постили бы себе в жж картинки и жили спокойно.

Хотя до стыда там, я думаю, как до луны. Том Уэйтс как-то сказал, что до смерти боится, что напишет какую-нибудь лажу, а она выйдет в тираж и он со стыда потом сгорит. Вот этим "писателям" до такого уровня сознания примерно как... Эх, ладно... И это очень обидно, все же это наши соотечественники раз, это лучи эмм... света в нашем темном царстве — два. На кого же надеяться, если "молодые таланты" пишут такую безвкусицу и лажу?..

Дальше...

   Честно сказать, после каждого т.н рассказа я, выпив кофе, готовился: ну вот сейчас, сейчас. Следущий точно будет лучше. Потому что хуже мне уже страшно представить. А ведь так хочется верить в молодых и талантливых. Но составитель этого сборника решил собрать под одной обложкой людей, пишущих какие-то тексты, не по признаку талантливости и качества рассказов, а просто тех, кого знает лично или в жж-шной френд-ленте.

К тому же, сборники составлять это нужно быть хоть немножко Борхесом. Иметь литературный вкус. Что показательно, лучшие тексты этого сборника написаны не т.н. "известными блогерами", а совсем неизвестными, по крайнем мере мне, людьми.

 

Эльчин Сафарли. Угол ее круглого дома



 

"Почему до сих пор продолжается война?
Они что у вас, газет не читают?!" (с)

   "Милый, моя жизнь начинается в миг, когда просыпаешься ты. Я целую тебя с утренней голодной радостью, ты вдыхаешь запах моих волос, а потом я уношусь на кухню невесомой феей, чтобы приготовить тебе завтрак. Сколько души, сколько страсти кулинарной вкладываю я в это действо. Ты будешь запивать крепчайшим чаем тосты с медом, цеплять на вилку оливку, деловито выбирать кусочек сыра, а я — откажусь от всего. Буду питаться привкусом твоих губ, который не восполнит никакой кофеин…"


   Этой цитатой, если потребуется, можно передать все содержание этого рассказа. Да и всего юмористического "творчества" Сафарли. Все эти "скользить взглядом по твоему животу с трогательным пушком, идущим от пупка вниз, к сокровенному", "соски под ее единственной приличной блузкой предательски напрягаются", "принесла любимый чай из анатолийских мандаринов и фруктовое печенье с корицей" и прочие молескины, покрытые толстым слоем тёплых клетчатых калебасов. Сколько раз мы видели это в женских дневничках. Все эти рюшечки, тёплые пледы и мате с капучинами. Обычный девичий лытдыбр не самого высокого пошиба. Невнятные рефлексии и обширное послевкусие прилагаются.

Сколько раз твердилось молодым, подающим надежды и пожилым молодым, ничего не подающим, авторам — совершенствуйте язык! Избавляйтесь от банальностей и штампов! От вот этого "идет как пишет, а почерк-то кривой", все эти "дышу, живу", предательские соски́, "послевкусия" и "человечки".
Почему шаблонный, примитивный стиль изложения называют "искренность"? Почему заштампованность фраз называют "изысканной простотой изложения"? Кто все эти люди? Зачем они пытаются писать то, что было написано задолго до них неизмеримо лучше? Хемингуэй, Буковски, Генри Миллер, и т.д и т.п., список огромен. Они что у вас, книг не читают?
Вердикт: см. выше. Могу еще добавить, что этот рассказ, как и остальное творчество Сафарли, – я сразу ознакомился еще с несколькими его книгами, – скорее всего, оставит у кое-кого послевкусие.

Алмат Малатов
Жестокое солнце

Рассказ о поездке в Грозный. Разговоры с жителями, описание бытовых проблем и напастей, попытка передать "боль войны" и "человеческие страдания". Художественной и литературной ценности не представляет. Написано крайне бездарно.
Как путевые заметки —  у меня пьяный в хламину сосед интереснее рассказывает. Не всякие написанные пальцами буквы литература есть. Документальный рассказ о Чечне Соколова-Митрича в десятки раз более потрясающ и оставляет впечатление в отличие от вышеназванного.
Вердикт: никак, ноль на ноль.

Китя Карлсон
Три части суши


   Познавательный и с юмором рассказ русского, живущего в Японии, о подарках, японской кухне и прочем, вкусном и не очень. О фруктах, которые выращивают, но сами не едят, только на подарки. О мраморном мясе. О дуриане. И о многом другом. Это не роман, не повесть, фактически то же самое пишет Китя в своем блоге, который можно читать ежедневно и совершенно бесплатно. Хотя в виде книги, при условии, что она была бы целиком из таких историй, я скорее всего купил был. Не так чтоб блистательно и гениально, но не вызывает отторжения, складно и самое главное познавательно и не скучно, с юмором о важном.

   "Я, конечно, был крайне польщён, получив кусочек говядины мацусака в подарок. К куску мяса прилагался сертификат, подтверждающий подлинность данного ценного продукта. На листочке бумаги были напечатаны: номер регистрации коровы и имя инспектора, имя коровы и её родословное древо до прапрадедушки, вес её самой и каждого из её сородичей, день её рождения и отпечаток её носа. К концу чтения я почувствовал, что знаю эту корову уже как родную. Да что там родную, я свою родословную знаю хуже. На глаза мои навернулись слёзы. Попробовать хоть кусочек её мяса после этого я так и не смог себя заставить".




Вердикт: у Туты Карлсон, тьфу ты, Кити Ларсен таких историй набралось на отдельную книгу — можно бы и купить.

Лидия Торти
Итальянской кухне посвящается

Невнятные обрывки лыдыбра на полстраницы и понятные разве что самому автору анекдоты на итальянском без перевода, совершенно беспорядочно и отвратительно написано. Вердикт: словесный мусор, ниже всякой критики.

Аглая Дюрсо. Небо над Берлином

   Забавный, с юмором написанный рассказик о жизни в Берлине. Наверное, на любителя, но мне скорее понравился, чем нет. К тому же, я люблю вникать в подробности и бытовые мелочи жизни в разных странах. Рассказывать особо нечего, т.к все спрессовано, действия много, почти каждый абзац — целая история. Читать интересно. Много ситуационного юмора и о конфликте русского мятежного духа с немецким пор... нет-нет, с немецким порядком.
   Вердикт: вполне прилично. Задорно и интересно, разве что иногда немного однообразно. В принципе, ни о чем, просто чтобы убить время. Вроде нескучного попутчика в дороге.
   upd: я поискал тут... наша Аглая вообще, как оказалось, аццки жжот. Всяческие театральные проекты и прочая милая фантасмагория. К тому же, последняя запись в ее ЖЖ датируется 2007 годом, что не может не вызывать симпатии и уважения.

   Ника Муратова. Эсса

   Наверное, самый сильный рассказ в сборнике. Написано в жанре путевых заметок белой женщины-"колонизатора", приехавшей в страну третьего мира с врачебной миссией и получившую некий жизненный опыт, раскрывать не буду. Напоминает крепкие путевые заметки известных рассказчиков-путешественников. Концовка немного не "выписана", скомкана, как мне показалось.
   Написано хорошо, все герои (да и вообще все происходящее) как на ладони. Сristal clear. Даже местную женщину, которую автор описала всего несколькими штрихами, я увидел очень детально. Особо показательно то, что тут не работает правило отождествления, т.е я не черный парень из нищей африканской страны и не замужняя женщина-врач, но все тонкости и эмоции представил очень четко. Или они так хорошо описаны? Темная история со этим всем.

   Upd. мне кажется, что этот рассказ так отлично прочитался, потому что лег на некую совершенно архетипичную историю, знакомую буквально с детства (субъективно, конечно же). Что-то из очень-очень классического и хорошего, но вспомнить не могу. Впрочем, не буду все портить и пытаться "объяснить чудо", разложив все по полочкам.
   И еще upd: за те несколько дней, что я писал этот текст, я попытался разобраться, кто это и т.д. Выяснил, что у автора есть довольно много книг, даже романы. По трезвому размышлению это обычная женская проза, хотя не на 100% уверен, я современных женских романов не читаю. Тематика большинства книг довольно банальна и мне не интересна. Но сам язык хороший. Какой-то он гладкий, ёмкий, информативный, без впадения в лингвистические истерики с "калебасами", предательски твердеющими сосками, "послевкусиями" и "светлыми человечками".

   Вердикт: уж не знаю насчет романов Ники Муратовой (это псевдоним, кстати), но это самый сильный рассказ в этом сборнике. Что, однако, не является аргументом для покупки этой книги: он короткий и его можно скачать или прочесть в интернете за 20 минут (и заодно понять, как вам ее проза. Прочтите, мне очень интересно будет услышать?). Большинство, 34 остальных рассказов сборника, являются по сути распилом бабла и прилипалами к кораблю, балластом букв, которые нужно продать, чтобы кормить написавших их людей и поддерживать их ЧСВ в боевом состоянии. Это по мои ощущениям.

Татьяна Соломатина. Сонина Америка

Этому рассказу я даже посвятил отдельный разбор, там многовато вышло, прочитать можно тут.
Вкратце здесь скажу, что рассказ Соломатиной это безупречный канцелярит в смеси с дичайшей самовлюблённость автора в саму себя, что, от неумения писать, отражается во всех персонажах. Они у неё такие-растакие, пьют кофе-коньяк вёдрами на каждой странице, уборщицы рассуждают о Канте, а все знакомые мужчины сплошь "широкоплечи и с белозубой улыбкой".
Короче говоря, визуализированные комплексы автора в смеси с запредельным ЧСВ. Отвращает не на шутку. Прочитав раз – блюю и сейчас.

Итого:
Эльчин Сафарли — очень плохо, о-очень (тем более, что это не единичный случай, я сразу почитал и другие книги этой… кхм, этого автора). Банально, по́шло.  Читать, если вы не знаете первого правила альпиниста: "не кушать желтый снег!"

Алмат Малатов — эмм… бездарно, малоинформативно. Не могу представить, зачем это можно было бы читать.

Китя Карсон —  познавательно и смешно. Читать, если любите Японию, сведения о жизни в других странах от очевидцев.

Аглая Епанчина Дюрсо — неплохо и смешно. Написано слегка цинично (циничненько), легковесно и очень бойко. И самое главное, без этого вот копрофильства "я такая классная, интеллигентная в первом поколении и образованная, доктор и философии тоже". Очень веселит и даже вдохновляет (меня). Про Берлин, опять же. После разнообразных доп. прочтений это все же самый сильный автор в этом сборнике.

Ника Муратова — я так до конца и не определился. С одной стороны — мне понравилось. Я даже для страховки перечитал второй раз, и все равно понравилось.
Не темой, а… жизненностью ситуации, что ли. Даже не знаю. С другой стороны — пошлая женская проза со всеми атрибутами, есть намного лучше ведь (наверное?). Вот тут решение за вами.

Татьяна Соломатина — обязательно читать, если вы мазохист и вам нравится отталкивающее и неприятное. В данном случае неприятно смотреть на неумение обращаться со словами и предложениями, полное отсутствие вкуса, пошлая самовлюбленность и гыгыкающий юмор автора и, как следствие, всех персонажей.

Лидия Торти — не знаю... это просто черновики черновиков чьего-то лытдыбра, т.е интересно только знакомым написавшего. Можно читать, если вы ездили в командировку в Италию и там кушали в столовой на сумму в лирах, эквивалентных 2 долларам. В неделю. Тогда вам может и понравится перечисление любымых блюд автора "рассказа".

В общем, перед нами сборник студенческой "современной прозы" в худших её проявлениях: ни стиля, ни вкуса, главное написать и поскорее издать – эти лохи-читатели всё равно только на обложку и на картинки смотрят.

11 июня 2011
LiveLib

Поделиться

Neznat

Оценил книгу

На этот раз речь пойдет о сборнике повестей "Больное сердце". Повестей в комплекте всего три, они весьма коротки, и чтобы раздуть книгу до приличной толщины, дизайнеры придумали ловкий ход. На каждом развороте - огромные верхние поля. На полях написано имя автора и название текущей повести. А то вдруг забудете, что читаете.

Первая повесть - "Постоянная переменная" - напоминает уже обсуждавшийся "Приемный покой". В ролях снова врачи роддома, знакомые автора. Незадолго до финала в текст внезапно врывается курсив: "Простите, автор увлекся... Простите. Наверное, автор не сейчас поставит финальную точку. Он выпьет за старое сопливое седое покалеченное счастье и вернется ненадолго в 31 декабря не важно какого года в некогда любимый автором родильный дом к навсегда любимым автором людям".

При всей авторской любви, герои - сволочи еще те. Через одного неверные супруги, взяточники и пьяницы. В общем, в описании Соломатиной роддом напоминает бесконечный сериал "Анатомия страсти".

"... увы, она стала лихо прикладываться к бутылке и к мужским гениталиям".
"Лишь в одном они были похожи, как однояйцевые близнецы: оба - и Сережа и Соня - были окончательными, гениальными "ходоками".

Но в "Постоянной переменной" речь идет не столько о медицине, сколько о любви. Так что действие повести могло бы вполне происходить и на молокозаводе, и в коллективе Высшего арбитражного суда. Видимо, чтобы мы не забыли, что герои все же медики, автор в самых неожиданных местах использует профессиональные термины:

"... пока он топал по непримятому снегу к машине. Легкие спастически втягивали в организм морозный декабрьский воздух".

Как и в "Приемном покое" диалоги бы достойно звучали на сцене театра, в какой-нибудь древней драме:
"... Со мной ты можешь все. Страдать из-за незнакомой тебе женщины, умершей полчаса назад. Плакать из-за неузнанного нашего ребенка, тридцать лет тому оставленного в лотке абортария. И ни в этом, ни в том нет ни твоей, ни моей, ни чьей-либо овины. Есть переменчивая Жизнь. И постоянная Смерть... И мы тасуем переменные в этом древнем, как "каналы" на Марсе, уравнении, чтобы в конце концов все - и двоечники и гении - вышли на одну и ту же постоянную... Ну, все, не реви... Там уже расставляются бокалы. Гремят биксами акушерки и шуруют швабрами санитарки..."
Ну и так далее.

Как и прежде, прорывается неприязнь автора к сторонникам естественных родов - снова описывается все тот же сюжет: рожала на дому, дело пошло не так, но врачи дуру спасли. Спасение дур - дело хорошее, просто кочующий этот сюжет быстро надоедает. Как и прежде поднимается тема нелепой ревности. Если героини ревнуют к прекрасным "форматным" (один из любимых эпитетов) мужчинам, то у Соломатиной они это всегда делают напрасно. Потому что по-настоящему прекрасного мужчины хватит на всех его глупых баб!

Ну и, вполне ожидаемо, повесть резко обрывается без какой-либо внятной концовки. Подробно расписав день из жизни героев, автор скупо перечисляет: этот умер, этот женился, те развелись. Зато адских сносок и цитат нет. Так что, в целом, читается лучше, чем "Приемный покой".

"Сонина Америка" - повесть ни о чем. Доктор Соня, женщина-врач приехала на стажировку в Америку. Там разжирела, но, в целом, ей понравилось, особенно были милы полисмены. Все. (Если бы рассказ шел от лица автора, можно было бы назвать это путевыми заметками, но повесть?)

"Больное сердце" - фантастическая повесть. Тут неприязнь к "естественникам" проявила себя во всей красе. Вот сколько уродов в мире, но на-дому-родильницы - почему-то хуже всех. В мире будущего власть захватили сторонники всего естественного. Врачей запретили, больных тоже. Стали за чих гуманно казнить. Параллельно ученые изобрели некие гениальные биопротезы, которыми можно заменить любой орган. Только с искуственным сердцем выходила закавыка - не приживается. Тогда стали делать полностью людей-биороботов - и они прекрасно жили с биосердцем! Столетиями. На естественной воде и пище, в хлопке и льне, с идеальными домашними родами биомладенцев. Но, увы, люди с искуственными сердцами стали бездушны, безжалостны, не способны не водки тяпнуть, ни анекдоту посмеяться.

По-своему, произведение удивительное. На научную фантастику не тянет - с точки зрения науки ясно, что эмоции исходят не из сердца. Памфлет в защиту медицины, с аллегориями? Пожалуй. Но если вчитаться, получается, что бессердечным общество будущего стало как раз благодаря прогрессу науки (изобретению и внедрению совершенных протезов всего). Естественники лишь обогащали своими случаями "премию Дарвина".
Так что же это было такое? Повесть Т. Соломатиной.
4 мая 2010
LiveLib

Поделиться

Neznat

Оценил книгу

На этот раз речь пойдет о сборнике повестей "Больное сердце". Повестей в комплекте всего три, они весьма коротки, и чтобы раздуть книгу до приличной толщины, дизайнеры придумали ловкий ход. На каждом развороте - огромные верхние поля. На полях написано имя автора и название текущей повести. А то вдруг забудете, что читаете.

Первая повесть - "Постоянная переменная" - напоминает уже обсуждавшийся "Приемный покой". В ролях снова врачи роддома, знакомые автора. Незадолго до финала в текст внезапно врывается курсив: "Простите, автор увлекся... Простите. Наверное, автор не сейчас поставит финальную точку. Он выпьет за старое сопливое седое покалеченное счастье и вернется ненадолго в 31 декабря не важно какого года в некогда любимый автором родильный дом к навсегда любимым автором людям".

При всей авторской любви, герои - сволочи еще те. Через одного неверные супруги, взяточники и пьяницы. В общем, в описании Соломатиной роддом напоминает бесконечный сериал "Анатомия страсти".

"... увы, она стала лихо прикладываться к бутылке и к мужским гениталиям".
"Лишь в одном они были похожи, как однояйцевые близнецы: оба - и Сережа и Соня - были окончательными, гениальными "ходоками".

Но в "Постоянной переменной" речь идет не столько о медицине, сколько о любви. Так что действие повести могло бы вполне происходить и на молокозаводе, и в коллективе Высшего арбитражного суда. Видимо, чтобы мы не забыли, что герои все же медики, автор в самых неожиданных местах использует профессиональные термины:

"... пока он топал по непримятому снегу к машине. Легкие спастически втягивали в организм морозный декабрьский воздух".

Как и в "Приемном покое" диалоги бы достойно звучали на сцене театра, в какой-нибудь древней драме:
"... Со мной ты можешь все. Страдать из-за незнакомой тебе женщины, умершей полчаса назад. Плакать из-за неузнанного нашего ребенка, тридцать лет тому оставленного в лотке абортария. И ни в этом, ни в том нет ни твоей, ни моей, ни чьей-либо овины. Есть переменчивая Жизнь. И постоянная Смерть... И мы тасуем переменные в этом древнем, как "каналы" на Марсе, уравнении, чтобы в конце концов все - и двоечники и гении - вышли на одну и ту же постоянную... Ну, все, не реви... Там уже расставляются бокалы. Гремят биксами акушерки и шуруют швабрами санитарки..."
Ну и так далее.

Как и прежде, прорывается неприязнь автора к сторонникам естественных родов - снова описывается все тот же сюжет: рожала на дому, дело пошло не так, но врачи дуру спасли. Спасение дур - дело хорошее, просто кочующий этот сюжет быстро надоедает. Как и прежде поднимается тема нелепой ревности. Если героини ревнуют к прекрасным "форматным" (один из любимых эпитетов) мужчинам, то у Соломатиной они это всегда делают напрасно. Потому что по-настоящему прекрасного мужчины хватит на всех его глупых баб!

Ну и, вполне ожидаемо, повесть резко обрывается без какой-либо внятной концовки. Подробно расписав день из жизни героев, автор скупо перечисляет: этот умер, этот женился, те развелись. Зато адских сносок и цитат нет. Так что, в целом, читается лучше, чем "Приемный покой".

"Сонина Америка" - повесть ни о чем. Доктор Соня, женщина-врач приехала на стажировку в Америку. Там разжирела, но, в целом, ей понравилось, особенно были милы полисмены. Все. (Если бы рассказ шел от лица автора, можно было бы назвать это путевыми заметками, но повесть?)

"Больное сердце" - фантастическая повесть. Тут неприязнь к "естественникам" проявила себя во всей красе. Вот сколько уродов в мире, но на-дому-родильницы - почему-то хуже всех. В мире будущего власть захватили сторонники всего естественного. Врачей запретили, больных тоже. Стали за чих гуманно казнить. Параллельно ученые изобрели некие гениальные биопротезы, которыми можно заменить любой орган. Только с искуственным сердцем выходила закавыка - не приживается. Тогда стали делать полностью людей-биороботов - и они прекрасно жили с биосердцем! Столетиями. На естественной воде и пище, в хлопке и льне, с идеальными домашними родами биомладенцев. Но, увы, люди с искуственными сердцами стали бездушны, безжалостны, не способны не водки тяпнуть, ни анекдоту посмеяться.

По-своему, произведение удивительное. На научную фантастику не тянет - с точки зрения науки ясно, что эмоции исходят не из сердца. Памфлет в защиту медицины, с аллегориями? Пожалуй. Но если вчитаться, получается, что бессердечным общество будущего стало как раз благодаря прогрессу науки (изобретению и внедрению совершенных протезов всего). Естественники лишь обогащали своими случаями "премию Дарвина".
Так что же это было такое? Повесть Т. Соломатиной.
4 мая 2010
LiveLib

Поделиться

1
...
...
21