Но кто же знал, что принятое мной мощное вещество, стимулирующее влечение, обладает таким долгим и постепенно нарастающим эффектом.
Димитрий помог надеть мне платье и с некоторой брезгливостью заметил:
– Ты наркоманка, что ли? Как же я сразу не понял… Надеюсь, ты ничем не больна?
Язык прилип к небу, голова кружилась, сердце дрожало и стучало где-то в ушах.
Замотала головой.
Димитрий схватил меня за голову, плотно зафиксировал ее в своих руках, повернул на свет, рассматривая мои зрачки, и громко выругался.
– Точно наркоманка!
– Нет… – Я снова мотнула головой, жадно продолжая смотреть на этого мужчину и силой воли подавляя желание вновь накинуться на него.
– Ладно, вот деньги. Можешь идти. – Он сунул мне в ладонь хрустящие бумажки и проводил до лифта.
Зашла в зеркальную коробку, наполненную мелодичной музыкой, медленно обернулась… Димитрий уже уходил прочь, а я последние секунды любовалась его широкой спиной.
Словно в каком-то диком сне, я вышла из здания компании, вдыхая чуть прохладный весенний воздух мегаполиса и продолжая ощущать дикое возбуждение.
(В том состоянии я даже не заметила, что все сотрудники уже давно покинули здание, и дверь на выход открыл сонный охранник).
Я села на ступени, не ощущая холода, наоборот, радуясь прохладе, которая приносила облегчение моей разгоряченной коже, но увы, не гасила внутренний пожар.
Где-то на периферии моего сознания остатки разума возмущались неправильностью совершенного мной поступка, пытаясь вернуть мне рассудительность, но все было бесполезно… Инстинкты брали верх, и, если бы не затормозивший вдруг прямо у моего носа блестящий черный ягуар, не представляю, куда и с кем меня завело бы это безумие.
Но ягуар остановился. И в нем сидел Тимур Сарбаев.
– С вами все в порядке? – прозвучал мужской голос, не менее приятный, чем у Димитрия, а может даже и более. Или все-таки у Димитрия голос лучше?
– Нет, не в порядке… – произнесла я, поднялась на дрожащие ноги и продолжила: – Не хватает мужской ласки…
Приятная улыбка сменилась в одно мгновение циничной ухмылкой.
– Моя кандидатура устроит?
– Не знаю… – Я пожала плечами.
– Что ж, придется доказать.
Передо мной распахнулась дверь дорогого авто, и я беззаботно погрузилась в роскошный салон, пропитанный невероятными ароматами кожи, дерева, табачного дыма, парфюма, дорогой жизни… Дурманящий калейдоскоп.
Безумие продолжалось всю ночь.
И только ранним утром, проснувшись одна в дорогой гостинице, измученная страстью и пришедшей ей на смену невыносимой головной болью, я в чудовищном страхе поняла, что произошло.
Сознание вернулось, и проклятая память, как самый извращенный палач, преподносила мне кадры прошедшей ночи.
– О боже… – простонала я, закрывая лицо руками и стараясь не разрыдаться в голос.
Всхлипнула и тут же замерла. Я наткнулась взглядом на комод, где чудовищной горкой лежали зелененькие доллары и записка.
На негнущихся ногах подошла к комоду и развернула лист бумаги.
«Спасибо за ночь. И попробуй завтрак».
Лист выпал у меня из рук. Расширенными от ужаса глазами я смотрела на пачку денег, которую мне оставил мой босс за проведенную с ним ночь.
В голове кто-то ехидно рассмеялся. А Димитрий-то заплатил меньше. Либо он жаднее, либо с ним ты поработала хуже.
Ощущая приближение истерики, я быстро натянула на себя одежду, пропахшую вчерашним безумием и сексом, отчего меня затошнило. Но больше меня тошнило от самой себя.
Как же я могла повестись на провокацию с эсэмэской? И зачем я брала бокалы со спиртным из рук этих гадюк? Чем я вообще думала?!
Дура!
Я вызвала такси и, вытирая горькие слезы, позвонила двум лучшим подругам. Сказала, чтобы немедленно ехали ко мне.
Только Уля и Маша могут помочь мне хоть как-то прийти в себя. Мне жизненно необходимо кому-то выговориться, рассказать о случившемся и спросить совета по поводу того, что же делать дальше? Увольняться? Или просто забыть о произошедшем, как о страшном сне, и жить дальше? Не знаю…
И только девчонки могли подсказать, как отплатить сучкам из моего отдела!
За мной пришло такси. На завтрак под укрытыми металлическими колпаками я даже смотреть не стала, а вот доллары забрала. Что с ними делать, решу на совете с подругами. Может, стоит анонимно отправить деньги обоим боссам с припиской, что я благодарна за оказанные ими услуги?
Я истерично засмеялась и, чуть не заревев, покинула номер. Как занавесом, прикрыла лицо длинными темными волосами и пулей вылетела наружу.
Даже на мгновение я не могла представить, что у этой истории будет продолжение длиною в целую жизнь…
Пока ехала в такси, вкратце написала подругам о случившемся, в ответ получила массу смайликов и сообщения, что они уже в пути, летят ко мне.
– Насть, прекращай сопли распускать, – вздохнула Уля. – Слезами делу не поможешь. Произошло и произошло, отпусти и забудь. А вот драных кошек, которые по ошибке именуются твоими коллегами, проучить нужно обязательно! Я просто уверена, что это их рук дело, ведь ты сама сказала, что они тебе все время совали новые бокалы с шампанским.
Уля грозно потрясла кулаком в воздухе.
– Ты не ищи только отрицательные моменты в этой ситуации, – вставила свое слово Машенька, вечная оптимистка, мама двух сорванцов, лучшая жена в мире и моя вторая подруга. – Посмотри на произошедшее с другой стороны, с хорошей.
Я налила себе еще зеленого чая, вытерла рукавом безразмерной толстовки вновь набежавшие слезы и пробубнила:
– Маша, а что тут можно хорошего найти?
Уля криво улыбнулась, откусила овсяное печенье и прочавкала:
– Да, Маш. Мне тоже очень интересно. Хотя… дай угадаю, – она злобно хихикнула и заговорщически произнесла: – Мы устроим темную этим креветкам?
Маша закатила глаза.
– Уля, месть надо готовить основательно и продуманно. И я не ее имела в виду, а вот это…
Маша указала на две стопочки денег от моих боссов.
– Ты же не серьезно? – хлюпнула я носом.
– Почему не серьезно? Очень даже серьезно. – Маша взяла пачечку с долларами и деловито пересчитала. – Ого! Пять тысяч долларов? Не хило ночные девы зарабатывают…
Уля прыснула чаем, разбрызгав его по всему столу.
– Сколько-сколько? – прошептала она и посмотрела на меня с открытым ртом. – А второй сколько заплатил?
– Тридцать тысяч рублей, – рассмеялась Маша. – Поскупился один твой боссик, Настя. Надо бы жалобу ему написать, мол, другой-то вон как оценил мои труды, а вы?
Уля громко ржанула.
Я уронила голову на сложенные руки и промычала:
– Я вас позвала, чтобы услышать слова сочувствия и советы, что мне делать дальше и как жить, а вы тут ржете…
Девочки смолки.
– Настька, ты на эти деньги сможешь квартиру за полгода вперед оплатить, и еще останется. А боссы твои ведь не знают, что ты работаешь у них. У вас там столько сотрудников, что они вовек тебя не найдут.
– Даже если и найдут, то не узнают, – сказала Уля. – Ты же вчера вон какая красотка была – принарядилась, макияжик, прическа, платье. А на работу ходишь в образе а-ля серая-пресерая мышка.
– Вот и отлично! – улыбнулась Машка. – Они тебя не узнают. Скажу тебе по секрету, у мужиков память короткая на женщин легкого поведения.
– Я не женщина легкого поведения, – обиженно сказала ей.
– Это да! Но они-то не знают, а значит, и не заморачивались, чтобы запоминать тебя. Номерок телефона никто ведь не спрашивал?
– Нет.
– Ну вот и все, – подвела итог Уля.
– Что все? – не поняла я.
– Дальше живи и радуйся. И знаешь что? Купи себе ультрамодные дизайнерские туфли и сумочку, заявись на работу и таинственно так намекни своим мымрам, что это подарок босса. А дальше грымзы сами все додумают…
– Девочки, я не собираюсь эти деньги оставлять себе, – прервала я воодушевившуюся Улю. – Я хочу анонимно их вернуть.
– Обоим? – переспросила Маша.
– Да, – кивнула я.
– Но зачем? – не поняла Уля. – Они пожмут плечами и отдадут эти деньги другой… А ты можешь если не на себя потратить, то хоть в фонд больным детям отправить. Пользы больше будет.
Я замотала головой.
– Нет, это не мои деньги. Если бы я не находилась под воздействием… то никогда не совершила бы то, что совершила. И если я оставлю эти деньги, то сама себе буду противна до конца дней. Это будет значит, что я действительно проститутка!
– Настя, ну что за бред? Никакая ты не проститутка. Вспомни фильм с этой… как ее там звали… Вспомнила, с Еленой Яковлевой! «Интердевочка». Она тоже не проституткой была, вообще в больнице работала, но тем не менее…
– Уля! Я тебя сейчас стукну! – одернула подругу Машка. – Нашла, блин, сравнение.
Уля надула губы и замолчала.
– Не слушай ее, – фыркнула Мария. – Поступай, как считаешь правильным. И знаешь, я даже поддерживаю тебя. Второй твой босс что написал в записке?
– «Спасибо за ночь и попробуй завтрак», – процитировала я.
Маша широко улыбнулась.
– Прекрасно! Пошли ему в конверте деньги с такой же запиской и сэндвич с кофе, пусть подавится.
Уля рассмеялась.
– Представляю, какое у него будет лицо!
Я улыбнулась, потом хихикнула, ну а когда в голос захохотала Машка, я тоже не удержалась.
– И еще… ик! Добавь каждому по десять копеек сверху… ик! И подпиши, что ты благодарна за их труды…
Моя кухня вновь взорвалась нашим громким смехом.
Отсмеявшись и напившись воды, чтобы остановить икоту, Машка спросила:
– Насть, ну а секс-то тебе понравился?
Мои щеки залил яркий румянец, и я утвердительно кивнула.
– А кто был круче? – поинтересовалась неугомонная Уля. – Первый босс или второй?
Маша хихикнула и тоже выжидательно на меня посмотрела.
– Ну-у-у-у… – протянула я, чувствуя, как лицо полыхает огнем смущения и стыда.
– Да ладно тебе! Не красней, все же свои, – улыбнулась Уля. – Я ведь всегда вам рассказывала про своих любовников, начиная с университетской общаги.
– Да, по твоим рассказам можно новую «Камасутру» составить, – хмыкнула Маша и снова вернулась к моим боссам. – Так кто же был лучше?
– Да ладно вам, девочки… – попыталась я отнекаться, но натолкнулась на две пары прищуренных глаза.
Все понятно: пока не расскажу, не отстанут.
– Ладно, ладно. Они оба были хороши, – сказала я.
– Так не бывает, – пожала плечами Уля. – Все равно кто-то должен лидировать.
– Слушай, я была в таком состоянии, что мне, наверное, и бомж показался бы супер-пупер крутым мачо, – пробурчала я в ответ.
– Ну Настя-я-а-а… – протянула приставучая Уля. – Ну расскажи хоть в каких позах, что вы делали…
– Улька! Пошлячка ты! Отстань от Насти, ей и так нелегко. Девочку терзают моральные тараканы, а тут ты еще пристала со своим «расскажи да расскажи».
Я хихикнула в кулачок. Да, Улька она такая, любвеобильная женщина. Верит, что отношения без качественного секса не выстроить, каждый раз ищет себе идеального самца для создания семьи и до сих пор найти такого не может.
– Один момент, – сказала Уля.
Она сходила в прихожую, вернулась с загадочным выражением на лице и положила на стол планшет.
– Насть, я тут, пока ехала к тебе, поискала в интернете фотографии твоих боссов… – Она открыла вкладку, и на планшете появились фото Сарбаева и Сталя. – Так что не заливай тут мне, что они оба были хороши. Они могли быть только великолепны!
Машка взяла планшет, внимательно разглядела двух мужчин и присвистнула.
– Я думала, такие мужики обитают только в женских романах и наших фантазиях. – Она подняла на меня глаза и сказала: – Насть, да ты счастливая женщина, раз была с такими мужчинами! Будет что в старости вспомнить.
– А вот теперь возвращаемся к вопросу о том, как же это было с такими-то мужчинами, а? Я тебе, если честно, даже завидую. Ну расскажи! – Улька даже ладошки в молитвенном жесте сложила.
Машка в этот раз ее поддержала.
– Мне тоже стало очень интересно.
– Такие разговоры вредны для замужней женщины, – хитро улыбаясь, сказала Уля Машке.
– Почему это вредны? Я, может, сейчас как вдохновлюсь, как приеду домой, как закину мужа на плечо…
– И в пещеру утащишь, – закончила за нее Улька.
– Примерно так, – кивнула Маша.
– Правда, девчонки. Все было отлично, только… – Я закусила губу и снова густо покраснела.
– Ну? – подгоняла меня Уля, за что получила локтем в бок от Машки.
– Только мне кажется, что это я их того… – произнесла я скороговоркой.
– Чего того? Убила, что ли? – не поняла Машка.
Зато Уля поняла и загоготала в голос, утирая выступившие от смеха слезы.
– Маш, она имеет в виду, что это не они ее сняли, а она их. То есть она их поимела, а не наоборот.
Все, я сейчас провалюсь сквозь землю от озадаченного взгляда Маши и радостного Ули.
– Ну ничего себе… – сказала Маша. – Ты когда будешь драть шкуру своим гадюкам, узнай у них между прочим, что именно они тебе подлили. Надо будет попробовать это средство, может, тогда мой любимый тоже начнет мне платить такие бабосики…
Уля уже практически сползла на пол от смеха. Машка задумалась, а у меня поднялось настроение.
– Значит, секс был хорош, – подытожила Уля, когда приступы смеха у нее прошли.
Я снова утвердительно кивнула.
– Скажу тебе так, Настя. То, что с тобой произошло, можно даже назвать удачей. Ты познала близость двух классных мужчин. Теперь будет на кого ровняться в поиске избранника.
– Да с таким сравнением она в одиночестве навсегда останется, – сказала Маша.
– А почему бы тебе не пофлиртовать со своими боссами или с одним из них? – выдала «гениальную» идею Уля.
Я в этот момент пила чай и поперхнулась от ее слов.
– Ты с дуба рухнула, что ли? – сердито спросила Маша, похлопывая меня по спине.
– Нет, ты сразу не отметай этот вариант. Да, моя идея сложная и требует тщательно составленного и продуманного плана…
– Ага, еще скажи – сметы, – добавила Машка.
– И сметы тоже. К таким мужчинам нельзя подкатывать замухрышкой.
– Уль, перестань, – прервала я подругу. – Не стану я к ним лезть. Не нужны мне эти… боссы. У них и без меня хватает «цариц» с готовыми сметами и стратегическими планами по завоеванию неприступных самцов.
– Ну и глупышка ты! – фыркнула Уля и снова посмотрела на фотографии мужчин. – Ну хоть детей от них родить. Смотри, какой идеальный генофонд.
Мы с Машкой засмеялись.
– Ничего смешного не нахожу. Я вам, девочки, так скажу: сейчас поголовно мужчины либо голубые, либо притворяются, что не голубые, но на самом деле голубизна у них присутствует. – Потом Уля указала пальцем на Машку: – Либо женаты, либо импотенты, и, кстати, в таком случае голубые даже предпочтительнее. И среди этого безобразия найти достойного, неженатого и обеспеченного натурала очень сложно.
Теперь мы с Машкой от смеха почти сползли под стол.
– Тебе, Уль, надо было учиться не на юриста, а на психотерапевта.
Да, таковы мои подруги. Но одно хорошо – настроение они мне подняли.
Так и быть, сегодняшнюю субботу и завтрашнее воскресенье я проведу с пользой – обдумаю, как вернуть должок «любимым» коллегам. Я ни на йоту не сомневаюсь, что это было их идеей – меня опоить, только зачем? С какой целью? И эта дурацкая эсэмэска… Ведь ясно как день, что Сталь ждал не меня, а девочку по вызову, а так как явилась я, то и принял меня за ту, которую ждал.
О проекте
О подписке