В саду горит костер рябины красной,
Но никого не может он согреть.
С. Есенин
Проходили дни, осень вступала в свои права. Яркие листья медленно опадали, кружились в восхитительном вальсе, укрывали собой дороги. Рябина тоже украшала город: ягоды висели красными гроздьями, напоминая россыпь бусин. Они словно пламенели под лучами солнца, притягивая восторженные взгляды прохожих. Но постепенно красота золотых осенних красок сменялась серой пеленой дождей. Каждый раз, вставая с теплой постели и подходя к окну, Ангелина безрадостно отмечала, что светает уже гораздо позже, что утро все чаще становится хмурым и пасмурным. С грустью прятала легкую одежду в дальние уголки шкафа, выдвигая на первый план теплые вещи.
И все же в осени есть особая прелесть, ведь в это время как никогда ценится домашний уют и тепло. Это пора грустных стихов, ярких зонтов и приятной меланхолии. Хочется укутаться в мягкий плед, пить жасминовый чай и слушать звуки дождевых капель, которые сливаются в чудесную симфонию. Или, завернувшись в плащ, любоваться буйством красок, перешагивать лужи и шуршать листвой под ногами. Да, у осени есть своя необыкновенная атмосфера, когда разноцветье красных тонов исчезает в туманной дымке, напоминая: все проходит и увядает…
Но о чашечке чая в уютном уединении Лине оставалось только мечтать: дни были наполнены спешкой и суетой. Репетиции шли одна за другой, график выступлений уплотнился. Она по-прежнему исполняла главные партии, а коллеги завистливо вздыхали, глядя на успех провинциальной артистки, и ехидно перешептывались, замечая Германа в зале. Тот неизменно приходил на каждое ее выступление.
– Этот чудак опять сидит во втором ряду! – посмеивались одни.
– Альберту это не понравится! – предрекали другие.
– Между ними явно что-то есть! – строили догадки третьи.
Жениху и вправду не нравились ее встречи с Германом. Он без конца устраивал сцены и требовал объяснений. Злые языки каждый день приносили ему разные сплетни, все время что-то выдумывали, и мужчина сходил с ума от ревности, не зная, кому верить.
Напряженная работа отнимала много времени и сил, поэтому они все никак не могли серьезно поговорить и высказать друг другу обиды. Каково же было удивление Ангелины, когда Альберт в перерыве вручил ей ключ от своей квартиры и сказал:
– Я устал от недомолвок. Сегодня мы все обговорим! Ты закончишь раньше, поэтому, как освободишься, езжай ко мне, там все выясним.
Уловив в его голосе раздражение, девушка не решилась отказать. Только робко поинтересовалась:
– А как же твои родители?
На секунду представив их надменные лица, она нервно накрутила локон на палец. Родители Альберта никогда не говорили ей гадостей, но по одному их виду было ясно: они не одобряют выбор сына. Видимо, считают, что Ангелина, приехавшая из провинциального городка, слишком проста для него. А то, что добилась успеха, так это, конечно же, счастливая случайность. Удача ведь капризная штука. Сегодня есть, завтра – нет. И если вдруг по каким-то причинам она потеряет место в театре, то, как миленькая, вернется в свой городишко. Ну кому нужна такая невестка?! Ангелина так и слышала голос его матери, представляла, как недовольно та сводит брови на переносице и твердит сыну изо дня в день: «Она тебе не пара, не пара!»
– Родители на даче в Подмосковье, приедут нескоро, – уточнил Альберт. – Так что вечером будь у меня дома.
И, судя по тону, это была не просьба.
Через несколько часов с дико бьющимся сердцем Ангелина уже нервно топталась у двери. В голове крутились бесконечные вопросы: «Почему он захотел встретиться именно здесь? К чему такая таинственность? Можно же было поговорить и в театре, там достаточно уединенных мест! В последнее время он такой раздражительный, что даже страшно. Надеюсь, он сможет держать себя в руках…»
Желая убедиться в том, что в квартире никого нет, она нажала на звонок. За дверью послышалась мелодичная трель, но никто не спешил открывать. Подождав еще немного, наконец решилась и дрожащими пальцами повернула ключ в замке.
Просторный коридор встретил тишиной. Сняв плащ, она замерла у двери, ведущей в комнату Альберта. Интересно, как скоро он приедет? На улице уже темно, вот-вот начнется дождь… Словно в ответ на ее вопрос в сумочке завибрировал телефон.
«Еду», – гласило короткое сообщение.
Ангелина переступила порог и щелкнула выключателем. Приглушенный теплый свет делал комнату уютной. Большая кровать, застеленная черным шелковым покрывалом, занимала почетное место. По углам размещались шкафчики, у окна – журнальный столик и два небольших кресла. Стены здесь были оформлены красивыми натуральными обоями с золотистой подложкой. Широкое окно скрывали темные портьеры. Со спальней соседствовала гардеробная, закрытая стеклянными дверьми.
Родители жениха зарабатывали достаточно, чтобы обеспечить сыну комфортную жизнь. Но он все же предпочитал добиваться успеха своими силами: сам поступил в консерваторию, сам нашел работу в театре, сам налаживал связи с заграницей. К тому же, природа щедро одарила его талантом и внешними данными, и это давало возможность удовлетворить его творческие амбиции. Ангелина ценила в Альберте упорство и работоспособность, потому прощала все его колкости и перепады настроения, списывая их на усталость. Терпеливо ждала его с заграничных гастролей и всегда искренне радовалась его успехам.
Но сегодня они расстанутся. Или нет?
Девушка устроилась в кресле и прикрыла глаза. Нервное напряжение, накопившееся за день, наконец дало о себе знать. Внезапно навалилась усталость, голова стала тяжелой. Захотелось расслабиться, отдохнуть, не думать о предстоящем неприятном разговоре. Однако звук открывшейся двери моментально прогнал дремоту. В тишине замок щелкнул так громко, словно кто-то спустил предохранитель пистолета… Конечно, это было лишь игрой воображения, воспаленного и напряженного. Ей нужно просто взять себя в руки, прогнать страх! Альберт и правда опасен в гневе, но не настолько, чтобы навредить!
– Ты одна, без сопровождения? – спросил с издевкой в голосе, войдя в комнату. Повесил пиджак на спинку кресла и сел напротив, – так, что в свете лампы она могла его лучше рассмотреть. Весь его вид говорил о том, что он очень раздражен: рука с коническими пальцами без конца ерошила темные кудри, а лицо блестело от пота, и было таким красным, словно мужчина примчался прямиком из преисподней. На губах играла усмешка, взгляд пронизывал насквозь, будто хотел проникнуть в самую душу и вывернуть ее наизнанку.
Ангелина невольно поежилась, но не отвела глаз. Старалась казаться спокойной, хотя внутри нарастала паника. Почему он так взвинчен? Что она сделала? Ответить на его вопрос не решилась, боясь еще сильнее разозлить, но Альберт продолжал допытываться:
– Что, цветы не подарили?
Его голос в тишине прозвучал так зловеще, словно он спрашивал о любовнике, спрятанном под кроватью неверной женой.
– Сегодня была только репетиция… Какие цветы?
Он забарабанил пальцами по столу:
– Ах, ну да! Совсем забыл! Преданный поклонник встречает тебя только после концертов. А я-то думал, этот теленок и сегодня увяжется за тобой.
– Хватит! – резко оборвала Ангелина. – Я надеялась, что мы поговорим спокойно, без издевок!
– Так мы и говорим спокойно. А издеваюсь я потому, что мне действительно смешно смотреть, как он крутится вокруг тебя. И как ты не можешь его отвадить. Думаешь, приятно понимать, что ты меня за дурака держишь?!
Она скользнула недоуменным взглядом по его плечам, напряженным от злобы, по расстегнутой рубашке, открывающей безупречный торс, и наконец остановилась на руках. Его пальцы не находили покоя: то сжимались в кулаки, то отплясывали бешеный танец. И это нервное перестукивание ужасно раздражало, мешало собраться с мыслями, которые хаотично двигались в голове, не давало побороть панику, охватывающую все сильнее.
«Он мне не доверяет», – с сожалением подумала Ангелина.
Ей надоело разглядывать его пальцы, и она отвела глаза в сторону. Но пронизывающий до самых косточек взгляд Альберта продолжал выворачивать душу.
– Что ты от меня хочешь? – не выдержала она. – Я ни в чем перед тобой не виновата. Между мной и Германом ничего нет и никогда не было!
– Как-то неубедительно.
– Послушай, Альберт, отношения строятся на доверии. – Старалась говорить спокойно, но голос все равно дрожал. – Доверие и уважение – две основы любви, без которых она не существует. У тебя ко мне нет ни одного, ни другого. Постоянно в чем-то подозреваешь и обвиняешь. Веришь кому угодно, только не мне. И вот это ранит больше всего!
Альберт резко поднялся и заходил из угла в угол, словно тигр в клетке. Злой, суровый, беспощадный. Ждет, когда лучше наброситься…
– Геля, оставим лирику. Он за тобой таскается, а ты и рада! Разве нет? Сейчас на кону стоят наши отношения. Подумай хорошенько. Ты можешь многого лишиться, расставшись со мной, – самоуверенно заявил он и на мгновение остановился, вглядываясь в ее лицо, едва различимое в полумраке. Затем тяжело вздохнул и снова начал ходить по комнате.
– Если ты так в себе уверен, то почему видишь в Германе соперника? В таком неприметном, как ты выразился, теленке? – едко заметила Ангелина и, кажется, задела его за живое. Он замер на месте, точно оглушенный, а затем медленно приблизился.
– Перестань с ним общаться! Он мне не нравится.
– Еще раз повторяю: я ни в чем не виновата! Сначала тебе один не нравится, потом другой… А дальше что? Мы публичные люди. С такой профессией у нас всегда будут поклонники. И если ты каждый раз будешь устраивать сцены ревности…
– Буду устраивать! – прервал ее Альберт.
– Ну это уже за гранью!
– Ты что, действительно не понимаешь, что этот Гена…
– Герман, – машинально поправила она и тут же пожалела, потому что глаза ее жениха опасно сверкнули.
– Этот человек не обычный поклонник! Он серьезно за тобой увязался, явно рассчитывает на что-то большее, а не просто таскать цветочки и делать комплименты!
Его взгляд уже, кажется, способен был испепелить ее на месте, а в голосе проскальзывала ярость – безрассудная и безжалостная. И хоть внешне мужчина казался спокойным, в глазах сверкал безумный огонек, а зрачки следили за каждым ее движением. Ну все, тигр рассвирепел окончательно и готов растерзать жертву!
«Боже, какой же он непредсказуемый, когда злится! Прям мурашки по коже… Если не успокоится, неизвестно, чем все может закончиться. Нужно срочно что-то придумать, – испуганно метались мысли в голове. – Можно спорить так до бесконечности, но он же в любую минуту может потерять контроль!» Но, как назло, ничего путного на ум не приходило.
– Ты ведешь себя отвратительно! – продолжал отчитывать ее Альберт, в его голосе по-прежнему слышались нотки недовольства. Взял ее руку в свою и так сильно сжал, что Лина вскрикнула.
– Кто бы говорил! Ты ведешь себя не лучше! Думаешь, я не замечаю, как ты воркуешь со своими поклонницами после спектаклей? Но виновата, конечно, только я. А ну пусти! – потребовала она и попыталась вырваться из его хватки. Но он не отпускал.
– Это совсем другое.
– Другое?
– Да, другое! Я не отношусь к ним серьезно. А ты относишься. И, знаешь, я начинаю в тебе разочаровываться.
– Это я начинаю в тебе разочаровываться! Пусти сейчас же!
Он усмехнулся и отпустил ее руку. Потом вернулся к столу и начал о чем-то напряженно думать. Ангелина разминала онемевшие пальцы и следила за ним краем глаза. Сильно озлоблен. Кажется, даже воздух наполнился грозовым электричеством, и с минуты на минуту ее поразит молния.
– Если я еще раз увижу его рядом с тобой, то…
– Хорошо, хорошо, я поговорю с ним, – поспешно пообещала Лина, хотя в глубине души была задета недоверием. Решила все-таки уступить, потому что испугалась. Впервые в жизни так испугалась. Минут через пять жених наконец-то успокоился, и она, найдя предлог, поспешила уйти.
По пути зачем-то сорвала кисть рябины, придя домой, поставила ее в вазу. Настроение было безнадежно испорчено, и вместо того, чтобы принять душ, она удрученно опустилась на стул и задумчиво уставилась на красные ягоды.
С каждым днем отношения с Альбертом становились все хуже, а сейчас и вовсе зашли в тупик. Общие стремления, творчество, какие-то дела – их связывало все что угодно, только не любовь. «Если я вдруг уйду из оперы, что между нами останется?» – печально подумала Лина, одиноко сидя на кухне. И только крупные рубины ягод наполняли комнату уютом и теплом, которых ей так не хватало. Да, уют и тепло. То, что пыталась она найти в обществе Альберта, но так и не нашла…
О проекте
О подписке