– Ты же пришла ко мне не за тем, чтобы поговорить о погоде? – Ядвига набивала трубку и на Полину не смотрела, но та чувствовала, что лед отчуждения тает. От облегчения она чуть не расплакалась. – Ну, рассказывай, что у тебя стряслось. – Ядвига закурила. – И не смей плакать! Женщины рода Ясневских никогда не плачут. – Ее голос дрогнул, несколько минут она о чем-то думала, а потом сказала, уже совершенно другим тоном: – Впрочем, если хочешь, можешь поплакать.
Полина благодарно улыбнулась. Плакать расхотелось.
– У меня безвыходная ситуация, – сказала она.
Ядвига иронично усмехнулась:
– Безвыходных ситуаций не бывает. Из любой ситуации есть выход. Вопрос лишь в том, устраивает тебя этот выход или нет. Рассказывай!
Изложение проблемы заняло совсем немного времени. Даже третья чашка кофе не успела остыть. Ядвига слушала молча. Полина давно закончила, а тетя продолжала молчать. Наверное, думала о чем-то своем. Полине стало неловко, ее глупые, детские проблемы – ничто по сравнению с тем горем, которое пережила Ядвига.
– Хочешь стать независимой? – Тетя постучала длинными пальцами по подлокотнику кресла.
– Хочу.
– А платить за независимость ты готова?
– Не знаю.
– Придешь ко мне, когда будешь точно знать, чего хочешь, – в голосе Ядвиги зазвенела сталь.
– Нет, я знаю! – Полина решительно вздернула подбородок. – Я согласна платить.
Ядвига удовлетворительно кивнула.
– Тебе придется уехать, – сказала голосом, не терпящим возражений.
– Надолго?
– Не знаю. Возможно, навсегда. – Ядвига устало прикрыла глаза. – Ты готова?
Полина задумалась, очень серьезно задумалась. Уехать из Москвы – значит поставить крест на аспирантуре, на дальнейшей карьере. Сможет ли она, москвичка до кончиков ногтей, выжить вне столицы? Перед внутренним взором появилось победно улыбающееся лицо отчима, и Полина приняла решение.
– Я готова.
Ядвига рассеянно погладила забравшегося к ней на колени Джаспера и наконец заговорила:
– До получения диплома поживешь у меня. Я улажу этот вопрос с твоей неразумной матерью. У меня остались кое-какие связи в Министерстве образования, так что подыскать тебе работу в каком-нибудь областном центре будет несложно. Поля, ты хоть понимаешь, что тебя ждет?
– Нет, – искренне ответила Полина.
– Моя школа самая лучшая в городе. У меня великолепный педагогический коллектив. Сорок процентов учителей имеют высшую категорию. Мои выпускники поступают в самые престижные вузы страны. Надеюсь, вы, Полина Мстиславовна, понимаете, как вам повезло? – Директриса, болезненно худая дама за сорок, одетая в уродливый, давно вышедший из моды костюм, поджала тонкие губы и осуждающе посмотрела на Полину.
– Я все понимаю, Белла Кононовна, – Полина вежливо улыбнулась. – Постараюсь оправдать ваши надежды.
– А я на вас, Полина Мстиславовна, пока никаких надежд не возлагала. Признаюсь честно, вы свалились мне, как снег на голову. А я противница какого бы то ни было протекционизма, – директриса холодно улыбнулась. – То, что вы с отличием закончили МГУ, для меня ровным счетом ничего не значит.
В ее тоне отчетливо слышалось: «Знаю я вас, залетных столичных штучек. И про дипломы ваши красные мне все известно». Полина подобралась. Эта вяленая вобла невзлюбила ее сразу, с первой секунды. Как только увидела ее диплом, как только унюхала ее французские духи…
Она, заслуженный учитель, профессионал экстра-класса, вынуждена носить дореволюционный костюм и пользоваться духами производства фабрики «Свобода», в то время как какая-то молоденькая столичная вертихвостка может позволить себе платье, купленное отнюдь не в районном универмаге, и парфюм от Диора… Откуда такая несправедливость?! Откуда у вчерашней студентки деньги на всю эту роскошь? Небось богатенькие родители купили. Или, не приведи Господь, любовник… И красный диплом, скорее всего, тоже куплен. Ну ничего, здесь не Москва! Здесь нет ни папочки, ни мамочки. И состоятельного любовника тоже нет. Здесь она, Белла Кононовна Цигаль, единовластная царица. И уж она найдет способ сбить спесь с этой молодой выскочки.
Эх, нужно было одеться попроще, и ногти не красить, и духами не пользоваться, но кто же мог предвидеть, что ей предстоит встреча с такой мымрой? А теперь, к сожалению, первое впечатление – самое важное, между прочим, – безнадежно испорчено, и в будущем лояльного отношения от начальницы ждать не приходится. Белла Кононовна уже составила о ней мнение и внесла ее в свой черный список. В том, что у такой нетерпимой дамы есть черный список, Полина не сомневалась ни секунды.
Настроение, еще пару часов назад такое радужное, безнадежно испортилось. Ну что теперь делать?! Объяснять этой мымре, что диплом не купленный, а самый что ни на есть настоящий? Что платье не из «Дома моды», а сшито модисткой тети Насти, маминой кузины, по выкройке, взятой из французского модного журнала? Что духи подарила ей Ядвига, у которой духов этих целый склад? Бесполезно! Не тот Белла Кононовна человек. Полина, хоть и была еще совсем молодой, в людях разбираться умела. Во всяком случае, так считала Ядвига. А у Ядвиги имелся богатый жизненный опыт.
– Вот, ознакомьтесь с уставом школы, – на колени к задумавшейся Полине упала потрепанная картонная папка.
Она вздрогнула от неожиданности, едва не уронила папку на пол. Директриса недовольно поджала тонкие губы, а Полина укорила себя еще за один промах: непозволительно слушать начальство вполуха. Стараясь, чтобы дрожь в пальцах была не слишком заметна, она раскрыла папку.
– Позже, – сухо сказала Белла Кононовна. – Устав вы можете прочитать дома, а не тратить на это свое и мое время. Сейчас я представлю вас коллективу, – директриса поправила очки, добавила раздраженно: – Ну, пойдемте же!
Полина покорно встала.
– И вот еще что, Полина Мстиславовна! Школа, как вы, я надеюсь, догадываетесь, – это учебное заведение, и такой внешний вид, – Белла Кононовна смерила ее неодобрительным взглядом, – для преподавателя совершенно недопустим. Носить короткие юбки и вызывающе краситься вы можете в свободное от работы время, а на рабочем месте попрошу соответствовать. Мы с вами хорошо друг друга понимаем?
Полина молча кивнула. У нее не нашлось слов, чтобы достойно ответить на эту откровенную клевету. Ее платье было длиной до колена, а косметикой она вообще никогда не злоупотребляла. Да, похоже, на первом в жизни рабочем месте ее ждут нелегкие испытания.
Знакомство Полины с педагогическим коллективом прошло скомканно. Белла Кононовна вошла в учительскую и, не глядя на новую сотрудницу, сухо сказала:
– Это Полина Мстиславовна Ясневская. Она заменит Анну Тихоновну.
И все! Никаких «познакомьтесь» и «прошу любить и жаловать». Полина еще растерянно хлопала ресницами, а директриса уже вышла из учительской, оставив ее наедине с новыми коллегами.
В комнате повисло неловкое молчание. Десять пар глаз уставились Полину с нескрываемым интересом. Под этими взглядами она чувствовала себя инопланетянкой. Может, с ней действительно что-то не так? Может, тушь потекла или колготки дали стрелку?
– Откуда к нам такая мамзель? – послышался насмешливый голос.
Полина вздрогнула, растерянно посмотрела на развалившегося в кресле молодого мужчину. Судя по спортивному костюму и болтающемуся на бычьей шее свистку, тип был учителем физкультуры. Он поигрывал накачанными мускулами и улыбался наглой, самоуверенной улыбкой.
– Валерочка, ну разве так можно? Вы же смущаете Полину Мстиславовну! Милочка, не обращайте на него внимания, – к Полине подошла невысокая пожилая дама с круглым добродушным лицом. – Я Генриетта Сергеевна, завуч старших классов. Сейчас я скоренько познакомлю вас с присутствующими, а потом мы с вами уединимся для дополнительного, так сказать, инструктажа.
Полина облегченно улыбнулась. Наверное, так чувствует себя утопающий, которому в самый последний момент бросили спасательный круг.
Запомнить всех сразу она не смогла. В памяти осталось лишь несколько самых колоритных персонажей.
Физрук Валерочка, который официально именовался Валерием Петровичем Стешко, с ленивой грацией поднялся из своего кресла, перехватил протянутую для рукопожатия руку Полины, поднес к губам:
– Рад познакомиться, коллега.
Несмотря на кажущуюся нейтральность, фраза прозвучала двусмысленно. Прикосновение влажных губ было неприятно. Наверное, Полина слишком поспешно выдернула руку из цепких пальцев Валерочки, потому что лениво-заинтересованный взгляд физрука сделался насмешливым.
«Плевать», – подумала она, вежливо улыбаясь седовласому поджарому мужчине в джинсах и тенниске.
– Звонарев Виктор Павлович, майор в отставке, – по-военному коротко отрекомендовался тот.
– Очень приятно, – Полина едва заметно поморщилась от чересчур сильного рукопожатия. Похоже, майор в отставке не привык делать поблажек слабому полу.
– Виктор Павлович преподает начальную военную подготовку в старших классах, – любезно пояснила Генриетта Сергеевна.
– Послушайтесь моего совета, Полина Мстиславовна, – сухо улыбнулся майор, – не позволяйте этим оболтусам садиться вам на шею. С первой же минуты покажите им, кто хозяин ситуации.
– Я постараюсь, – пообещала она.
– Виктор Павлович у нас поборник казарменной дисциплины, – послышался звонкий девичий голос. – Его бы воля – вся школа ходила бы строем.
– В наше время без жесткой дисциплины никак нельзя, Светлана Ивановна, – с невозмутимым видом парировал тот. – А вот ваш либерализм ни к чему хорошему не приведет, вот попомните мое слово.
Полина перевела взгляд на оппонентку Виктора Павловича. Высокая шатенка в обтягивающем пышную грудь свитерке и узких брюках весело смотрела на присутствующих густо накрашенными зелеными глазами. Похоже, запрет на легкомысленную одежду и макияж касался не всех.
– Привет! – Шатенка взмахнула рукой, на длинных ногтях блеснул ярко-красный лак.
– Привет! – Полина еще не определилась, нравится ей эта либеральная девица или нет.
О проекте
О подписке