Джет-лаг и Неоновая Хризантема
В первый миг Мирон не поверил. Внешность девчонок – юбочки, кукольные причёски – настолько не вязалась с свирепым выражением их лиц, с клинками, выросшими прямо из нежных девичьих ладошек, что он даже не испугался.
– Да вы что, девки? С ума посходили?
Ему казалось, что если хорошенько на них прикрикнуть, приструнить строгим голосом, девочки тут же уберут оружие, извинятся и объяснят, что это они так играют.
– Деньги, документы, часы – всё ценное. Давай сюда.
– Да нет у меня ничего! – он попытался взмахнуть руками и мгновенно получил болезненный порез на запястье.
– Не двигайся. Опусти руки. Куми, обыщи его.
Говорила девочка постарше – под тонкой блузкой довольно большая грудь, спрятанная в кружевной лифчик, в уголках рта и глаз – тонкие морщинки, которые оставляет на молодых нелёгкая жизнь.
Та, что привела его на полянку – девчушка с рыжими хвостиками – профессионально и жестко обшарила его плечи, подмышки, бока, провела рукой по шаговому шву брюк – Мирон почувствовал, как поджимается мошонка – проверила карманы, обе ноги, оттянув резинки носков.
Добычу на открытых ладошках показала старшей.
– Это всё? – та разочарованно нахмурила брови. Пара мелких чипов, бамбуковая салфетка из номера и зубочистка.
Старшая посмотрела на рыженькую.
– Тебе было велено привести хорошую добычу.
– Костюм, стрижка, туфли… – сказала, выглядывая из-за локтя Мирона девчушка. – Он похож на богатого гайдзина.
– Если это и так, дорогие вещи с собой он не носит, – поджала губы старшая.
Наконец до Мирона начало доходить. Банальный гоп-стоп. Как дома. Бдительность усыпило то, что он был в чужой стране. Совсем один, прибыл по чужим документам, значит, его здесь никто не знает. Ни безы, ни полиция, ни бандиты – это давало ложное чувство защищенности, сокрытости от мира. Но на самом деле, это совсем не так.
– Снимай костюм, – приказала старшая. Остальные согласно закивали, стриженные чёлки качнулись в такт.
– Я что, должен голый по улицам идти? Возьмите чипы, там тысяч двадцать иен.
– Ты совсем тупой, гайдзин. Двадцать тысяч стоит один хороший обед в ресторане. Давай костюм. Иначе пойдёшь домой совсем без кожи.
– А так же без языка, члена и яиц, – прозаически добавила рыжая. И хихикнула.
Этот смешок и доказал Мирону, что спасения не будет. Договориться, как с родными гопниками, попросту не получится: девочки-бандитки были совершенно другими. Холодными, расчётливыми. Дисциплинированными: он отметил, что остальные рассредоточились по поляне, перекрывая все возможные пути к отступлению.
– Ладно, ваша взяла… – он поднял руки, словно собираясь расстегнуть рубашку, и скомандовал: – Мелета, выводи меня отсюда.
Мгновенно реальность расцветилась вспышками. Красным – траектории движения мечей, зеленым – пути уклонения.
Сделав вид, что падает, Мирон перекатился под ноги рыженькой, сбил её в траву и немного приложил головой об удачно подвернувшийся камень. Пускай полежит…
Дальше он не понимал, что делает. Тело будто вошло в режим берсерка. Руки, ноги, туловище – он мгновенно повторял команды программы, которая проецировала ему диковинную смесь айкидо, паркура и стиля пьяной обезьяны.
Постаравшись отключить мозг, критическое мышление, которое во всё горло вопило о том, что нереально уйти живым от шести вооруженный мечами противников, он скакал, вертелся, падал, взмахивал руками и перепрыгивал с места на место.
Мелькали миртовые кусты, морщинистые стволы сосен, раскиданные в продуманном беспорядке валуны, выложенные белым камнем дорожки… В ушах свистели ветер и композитные клинки.
Девчонки были хороши. И если бы они нападали поодиночке, то смогли бы его загнать. Как дикого кота. Но, несмотря на дисциплину и иерархию, это всё же были девчонки. Азартно визжа, они выбрасывали руки с мечами в красивых жестах, выпендривались друг перед другом и… неимоверно друг другу мешали.
Привыкли иметь дело с туристами, – мелькнула мысль. – С трусливыми гайдзинами, для которых ограбление маленькими девочками – приключение, за которое не жалко расстаться с толстым бумажником.
Краем глаза он отметил, что прыжки вывели его на широкую аллею. Тут ходили молодые люди в узких свитерах и плюсактивных головных повязках, сдвинутых на лоб. И неожиданно понял, что девчонки отстали. Затерялись за аккуратно подстриженными кустами.
– Зона видеокамер и патрулирования дронами, – бесстрастно сообщила программа. – Постарайтесь вести себя естественно.
Мирон споткнулся, замахал руками, но удержал равновесие. Один из студентов наткнулся на него, пробормотал что-то по японски, и обогнув, поспешил дальше.
Заправив рубашку и слегка почистив пиджак, Мирон пошел по аллее, подстраиваясь под скорость других пешеходов.
– Мелета, покажи дорогу… – он хотел сказать, к стоянке такси, но вспомнил, что чипы-то остались у девчонок… – самую безопасную дорогу к отелю.
Через пять минут быстрой ходьбы в боку закололо. В глазах начало темнеть, ноги сделались ватными.
– Критический уровень сахара в крови, – сказала программа. – Нужно срочно съесть что-нибудь сладкое.
– Ты издеваешься? – огрызнулся Мирон. – Я тебе его что, из жопы достану?
– Вопрос неконкретен.
– Забудь.
Увидев скамью на берегу искусственного озерка, в тени ив, он подковылял к ней и рухнул на каменное, но удивительно удобное сиденье. Перевел дух. Вытер пот со лба.
Очень хотелось наклониться над озером, зачерпнуть воды полной горстью и плеснуть в лицо… Удержался по привычке. Мало ли, что там может быть налито, вместо воды. По крайней мере дома, из уличных луж, даже собаки не пили.
Камеры были повсюду – в ветвях деревьев, во мху, между камней, на фонарных столбах… Мимо, еле слышно жужжа, промчалась парочка дронов. Круглых, как теннисные мячики и с действительно потешными крылышками – как у стрекозы.
Наверное, ту полянку они просто зачистили, – подумал Мирон, откинув голову на спинку скамьи. – Создали слепое пятно и заманивают туда доверчивых прохожих.
– Университет Мэйдзи – известная достопримечательность, входит во многие туристические маршруты. Его архитектурные особенности… – голос программы приобрел интонации гида.
– С чего вдруг такая лекция? – удивился Мирон.
– Вы неосознанно проговариваете мысли вслух.
– И часто со мной такое?
– Случается.
Нет, она определенно учится, – подумал Мирон. – Нужно будет почаще обходиться без этих волшебных Плюсов…
– Пока сидим, – сказал он, наблюдая, как ветер гонит по воде узкие, как индейские пироги, листья. – Зайди-ка ты в базу данных этого универа и скачай списки преподавателей.
– Это закрытая информация. Потребуется код доступа.
– И что, это для тебя проблема?
– Сделано. База данных за последние пять лет у меня. Вывести на сетчатку?
– Не надо. Просто найди профессора Китано. Ну, и там: адрес, телефон…
– Профессор Китано в списках преподавателей не значится.
– О как, – такого оборота Мирон не ожидал. – Ну, может, он на пенсию вышел или просто уволился… Хоть что-нибудь.
– Такая фамилия есть среди списков бывших преподавателей.
– В смысле?
– Профессор Масахико Китано числится мёртвым.
Пару минут Мирон просто сидел, переваривая новость. Смотрел на воду – солнце скрылось за тучами и озерко стало как свинцовое зеркало. Ветер принёс гудки автомобилей и далёкий вой полицейских сирен. Пахнуло горьким дымом.
На скамью упала крупная капля. Рядом – другая, третья, четвертая. Серый камень потемнел и Мирон ощутил внезапный холод. Костюм, из-за которого он претерпел столько неприятностей, изменил конфигурацию нитей, сделался плотным, непродуваемым. Капли скатывались с брючин, как с полиэтиленовой плёнки.
Мирон поднялся. Подставил лицо дождю – тот был холодным, с лёгким привкусом бензина, и пошел, засунув руки в карманы брюк.
– Ну пипец, – пробормотал он, провожая взглядом даму на высоких каблуках и с чёрным зонтом, – Можно возвращаться домой…
С наступлением дождя улица, как панцирем, покрылась чёрными зонтами. На многих прохожих поблёскивали лаком непромокаемые плащи – желтые, как дверцы такси. Лица в нанопорных масках сверкали интерактивными смайликами, заменяющими улыбки – мол, несмотря на дождь, мы сохраняем позитив…
– В жопу ваш позитив, – рявкнул он скалящемуся прямо в лицо смайлику. Прохожий отшатнулся.
Несмотря на умную ткань, он продрог до костей. Господи, как надоело мёрзнуть… Приметив тусклую вывеску с характерным треугольником коктейльного фужера, он спустился по паре десятков ступеней под землю – бар располагался в подвальном этаже.
Высокая стойка из бурого, заляпанного кружками от стаканов пластика, металлические табуреты – всего три штуки, и еще три крошечных столика. Не бар, а рюмочная. Промочить горло и бежать дальше…
Тем не менее, все столики были заняты – сказывалась плохая погода. Вдоль стены, в ряд, стояли раскрытые зонты, под ними натекло.
Мирон подошел к единственному пустому табурету и взгромоздился на него, как филин на насест. Даже не пытаясь строить из себя не-гайдзина, молча ткнул пальцем в одну из бутылок – батарея в несколько рядов возвышалась за спиной бармена – и показал два пальца.
Оказалось, он выбрал виски "Неоновая Хризантема". Кубик льда на дне широкого стакана напоминает замороженный цветок. Подсвеченный золотисто-желтым напитком, он выглядит почти как живой.
– Мелета, – позвал он, прикрыв рот стаканом. – Найди вот этот счёт, – далее следовала длинная цепочка цифрового кода. – Переведи в йены и сбрось на терминал бара.
Через пару секунд кассовый компьютер бармена тренькнул, тот ослепил Мирона мгновенной вспышкой улыбки и вернулся к протиранию бокала. Во всех барах мира бармены протирают бокалы… Это негигиенично, это противоречит элементарной логике – гораздо проще бокал помыть – но во всех барах мира… А, ладно. Хрен с ним. По идее, спиртное убивает заразу, так что нефиг париться.
Ставя тяжелый стакан, Мирон заметил, что кружки на столешнице – вовсе не грязь. Сложный узор желтоватых потёков был залит прозрачной эпоксидкой, навечно сохраняя следы кратких мгновений жизни.
Все стены бара были завешаны старинными черно-белыми фотографиями: лица школьниц с огромными, хирургически исправленными глазами. В зрачках этих огромных глаз можно разглядеть другие фотографии, и так – до бесконечности. Мирон отвернулся. Почему-то именно сейчас от симпатичных японских школьниц его тошнило…
О проекте
О подписке