– Уложи Малику на спину, и увидишь, как испарится её неприступность. Поверь, Вилар, они все одинаковые.
– Мы с тобой будем редко видеться, Адэр. Разве что на заседаниях Совета. Аудиенции правителя удосуживаются старший советник и советник по вопросам госбезопасности. С остальными ты можешь встречаться только в присутствии секретаря.
– Ты это называешь аудиенцией? – Адэр указал на стол, заставленный тарелками и бутылками. – Я буду видеться с тобой, когда сочту нужным.
– Не раскалывай Совет, – проговорил Вилар и покинул комнату.
***
Узкий слабо освещённый коридор, берущий начало под парадной лестницей, привёл к двери с кованой ручкой, похожей на полумесяц. Перешагнув порог, Адэр вдохнул запах бумажной пыли и провёл рукой по шероховатой стене в поисках выключателя.
– Слева, – прозвучал за спиной голос охранителя.
Раздался щелчок. Тусклый свет выхватил из темноты помещение, которое могло быть небольшим учебным классом, если бы не каменный пол, голые стены и низкий потолок. Столы в два ряда, стопки пожелтевших от времени листов, настольные лампы под запылёнными абажурами. Вероятно, комната когда-то служила читальным залом.
Проём в противоположной стене был завешен грубой тканью. Охранитель приподнял полог, и Адэр ступил в огромный архив, сплошь заставленный шкафами и стеллажами. В свете белых ламп на потёртых корешках книг поблёскивали остатки позолоты, серели самодельные обложки из картона. Кое-где на полках лежали свитки, обмотанные декоративными шнурами.
Из-за стола, втиснутого между шкафами, поднялся человек. Сильно сутулясь и подволакивая левую ногу, пошёл навстречу Адэру. Дымчатый балахон доставал до пола, морщинистые руки прижимали к груди седую бороду, волосы спадали на угловатые плечи, очки с большими стёклами сильно увеличивали водянистые глаза.
Старик остановился в трёх шагах и поклонился.
– Мой правитель… – прозвучал надтреснутый голос.
– Ты и есть летописец?
– Кебади, внук Шаана, к вашим услугам.
– Внук?
– Да, мой правитель. Внук.
– Что же такого совершил твой отец, если ты пропустил его имя?
– На моём отце династия летописцев сделала передышку, – произнёс Кебади, буравя Адэра пытливым взглядом.
– А ты, значит, перешагнул через отца и возродил династию, – сказал Адэр, наблюдая, как охранитель осматривает проходы между стеллажами.
– Кебади, внук Шаана, к вашим услугам, – повторил старец и указал на стул, приставленный к столу. – Прошу вас.
Адэр опустился на обитое выцветшим гобеленом сиденье и закинул ногу на ногу:
– Я ни разу тебя не видел.
– Я редко покидаю архив.
– Чем ты здесь занимаешься?
Кебади уселся за стол, закрыл толстую книгу, зачем-то передвинул с места на место чернильницу:
– Сохраняю историю страны.
– Историю, которую ты не видишь.
– История приходит ко мне сама.
Адэр посмотрел по сторонам:
– Это всё архив Порубежья?
Кебади заправил седые пряди за уши, снял очки. Глаза превратились в узкие щели.
– Ну почему же? Если покопаться, много чего можно найти.
– Я услышал высказывание одного из своих советников. Он сказал, что у Порубежья тёмное прошлое. Это так?
– Я не знаю, о каком прошлом он говорил, – холодно ответил Кебади.
Адэр жестом велел охранителю удалиться и, когда за ним опустился полог на дверном проёме, тихо сказал:
– Мне нужна история Порубежья.
– Я дал книгу вашему секретарю. Если не ошибаюсь, его зовут Гюст.
– Хорошо, скажу иначе. Мне нужна история Грасс-Дэмора.
– Династия Грассов правила чуть более четырёх столетий. Последний король Зерван Грасс правил двадцать лет.
– Ты собрался прочесть мне лекцию?
– У него был единственный наследник, несовершеннолетний внучатый племянник, – продолжил Кебади, не слыша Адэра, не замечая его возмущённого взгляда. – Но после исчезновения Зервана он так и не взошёл на престол. Мальчика убили накануне коронации. Его тело не успели предать земле, как случился пожар в библиотеке.
– Ты, вероятно, не понял…
– В ней хранились тайны былого. Библиотека была так велика, что пожар полыхал три месяца.
Адэр насторожился. Неужели прошлое Порубежья настолько тёмное, что его, не задумываясь, очистили огнём?
Кебади обвёл архив рукой:
– Это всё, что осталось. Мой дед жил в Лайдаре, во дворце. Он был другом и летописцем Зервана. Потом дед перебрался сюда и посвятил себя воскрешению архива. Но тайны, что забрал огонь, он так и не смог отыскать. Во время пожара люди спасали не то, что важно, а то, что можно было спасти.
– Он рассказывал тебе о прошлом?
Кебади достал из ящика стола фланелевую тряпочку:
– При Зерване Грасс-Дэмор процветал и был богатейшей страной.
Адэр приподнял бровь:
– Верится с трудом.
Летописец протёр стёкла очков, посмотрел сквозь них на лампу:
– В последний год его правления на страну в одночасье обрушились беды. Сначала небывалый ливень и морской прилив. Потом землетрясение и засуха.
– Знаю, – перебил Адэр. – Что дальше?
– Однажды ночью Зерван переоделся стражем и покинул дворец. Больше его никто не видел. В народе ему дали имя «Тот, кто предал».
– Король не может исчезнуть бесследно.
Кебади надел очки, его выцветшие глаза стали большими и тоскливыми, как у бездомной собаки.
– Оказывается, может.
– Что дальше?
– Дальше пошли годы разрушений и бесчинств. Вплоть до колонизации Порубежья Тезаром. Затем наступили мёртвые времена. – Кебади открыл толстую книгу на чистой странице, обмакнул перо в чернила. – Они закончились с вашим приездом.
Адэр усмехнулся:
– А ты шутник.
Но старец уже что-то выводил на бумаге, порой поглядывая на Адэра поверх очков.
– Кебади! – позвал Адэр. – Я ещё здесь.
Старец отложил перо:
– Спрашивайте, мой правитель.
– Кто поджёг библиотеку?
– Когда человек один, он пытается найти объяснение происходящему. Но когда собирается толпа… Стоит кому-то крикнуть: «Король – предатель», и это кричат уже все. Толпа не умеет думать. Она как животное, которое сорвалось с цепи. Она как неукротимая и слепая сила, способная уничтожить творения столетий. Достижения Зервана были уничтожены глупцами. Пепелище – это всё, что осталось от усилий и стараний этого человека.
– Ты, похоже, предателем его не считаешь.
– Как говорил один мудрый человек, если хотите, чтобы вас признали и за вами пошли люди, станьте частью их мира. Зерван стал частью их мира. Он был одним из самых великодушных людей, самых свободных, непредубеждённых и открытых.
Адэр скривил губы:
– Великодушные люди не сбегают из страны в лихое время.
– Только признание непоправимой ошибки могло толкнуть его на этот роковой шаг.
– О какой ошибке ты говоришь?
– Это всего лишь моё предположение.
Адэр хлопнул ладонью по столу:
– Кебади! Какую ошибку совершил Зерван?
– Не знаю. Я не был свидетелем тех событий. Я родился много лет спустя.
Летописец чего-то не договаривал. Бегая глазами по шкафам, Адэр подумал: а не приказать ли охранителям перерыть весь архив? Внутренний голос пробубнил: они ничего не найдут. Придётся уйти с пустыми руками.
– Я дам вам то, в чём вы больше всего нуждаетесь, – словно читая его мысли, проговорил Кебади. Выдернул из книги чистую страницу и протянул Адэру.
Он повертел лист в руке:
– Зачем мне это?
– Напишите историю страны. Напишите так, чтобы её не смогли уничтожить потомки.
Адэр сложил лист вчетверо, спрятал в карман пиджака и направился к выходу. На полпути обернулся:
– Я велю принести тебе печатную машинку.
– Благодарю вас, но… нет. Не надо.
Старик прав. В его возрасте сложно научиться быстро печатать.
– Хорошо. Я велю принести тебе ручки.
– Спасибо. У меня их целый ящик.
– Почему пишешь пером?
– Можете подойти? Я хочу кое-что показать.
Адэр вернулся к столу. Кебади принялся листать страницы, исписанные ручкой: неровные буквы, кривые фразы, торопливые строки.
– Малика принесла мне перо и чернила. Сказала, что к истории надо относиться как к произведению искусства. – Летописец открыл последнюю страницу, покрытую каллиграфическим почерком. – Продуманно, чётко и ничего лишнего.
***
Адэр окинул взглядом осунувшиеся лица и опущенные плечи советников – будто ночь не спали. Посмотрел на Малику. Не женщина – тетива лука. Кого пронзит стрела на этот раз?
– Мой правитель, – произнесла Малика. – С вашего разрешения я вернусь ко вчерашнему разговору и задам советнику Лаелу вопрос.
Орэс с нарочитым вниманием слегка повернул голову, будто хотел, чтобы её слова влетели в одно ухо и вылетели из другого.
– Советник Лаел, почему именно религии олард вы отвели роль государственной идеологии?
– Как я уже говорил, правитель может укрепить свою власть божьей силой. Оларды утверждают, что правитель избран Богом.
Джиано, ещё вчера одетый строго, со вкусом, как и подобает виконту, а сегодня облачённый, словно посланник секты, в белоснежную просторную одежду, устремил на Орэса покоряющий простодушием взгляд:
– Правитель не может утверждать, что он избран Богом, пока не построит фундамент для такого утверждения.
– Повторяю: утверждать будет не правитель, а религия, – произнёс Орэс раздражённо, даже не удостоив коллегу взглядом. – Приверженцев этого вероисповедания в нашей стране большинство. И очень жаль, советник Джиано, что вы не из их числа.
– Всякое место, посвящённое Богу – моё, ибо я исповедую ахаби и горжусь этим, – полилась напевная речь Джиано. – Я живу рядом с людьми, которые почитают разных Богов. Я иду в храм и поклоняюсь Богу этого храма, поклоняюсь так же, как поклоняются там люди. Я иду в молитвенный дом или любое другое святилище и поклоняюсь тем же образом, каким поклоняются там люди. И где бы я ни был, я смотрю на людей, уважаю их молитвы, уважаю их Бога и уважаю их представления, потому что все Боги – это лица единственного Всевышнего. Как можно сказать: этот лик прекрасен, а этот уродлив? Как можно вознести одну религию над другой?
– Советник Джиано, я знаком с вашим оригинальным вероисповеданием и не хочу затевать сейчас полемику относительно ваших тезисов, – проговорил Орэс холодным тоном. – Я всего лишь считаю, что правителю нужна опора, будь то лицо, спина, рука или плечо Всевышнего.
– Вы предлагаете возвысить олард, даже не зная, какой религии следует наш правитель.
Орэс повозился с платиновым зажимом на галстуке, давая себе пару секунд на обдумывание ответа, и обратился к Адэру:
– В Порубежье мало кто знает вас лично. Но в Тезаре вы были, есть и будете всегда на виду. Вы регулярно посещали несколько храмов – это ни для кого не секрет. И никогда открыто не признавали ту или иную веру. Неосознанно или умышленно, но вам удалось окружить себя тайной. Возможно, вы вообще не верите в Бога, как и я. Сейчас ваша тайная вера или ваше неверие могут сыграть вам на руку.
Джиано укоризненно покачал головой:
– Нельзя играть верой.
– Богослужители всю жизнь этим занимаются, и ничего, – отбрил Орэс.
– Мой правитель! – произнесла Малика. – Советник Лаел предлагает провести две реформы: языковую и религиозную.
Адэр встретился с ней взглядом. Уж не он ли сегодня стал мишенью для её стрелы? Если старший советник не знает позицию правителя по тому или иному вопросу, он обязан либо отложить рассмотрение вопроса, либо исподволь направить разговор в другое русло. Правитель принимает или отклоняет советы заседателей и только в самом крайнем случае излагает своё мнение. Таким правилам следуют в зале Совета Великого. Вилар не мог не сказать Малике об этом.
Исаноха поднял руку:
– Можно взять слово?
Адэр кивнул:
– Пожалуйста.
– Загляните в учебники истории, советник Лаел! Все беды на земле происходили под красивыми лозунгами. Нации уничтожали друг друга во имя правого дела. Религиозные войны велись во имя Бога.
– Не перекручивайте мои слова…
– Довольно, маркиз Лаел! Мы слушали вас два дня, и если сегодня примем то, что вы предлагаете – завтра страна рассыплется как карточный домик, – выпалил Исаноха Орэсу в лицо и посмотрел на коллег. – Кто со мной согласен?
Советники один за другим подняли руки.
Юстин Ассиз взял со стола несколько сшитых листов:
– Мой правитель! Уважаемый Совет! Прошу рассмотреть кандидатуры на должность окружных судей.
Адэр взглянул на часы:
– Утверждать будем списком или поимённо?
– Если у Совета не возникнет вопросов, утвердим списком, – ответил Юстин и принялся монотонным голосом озвучивать имена.
Адэр открыл блокнот, лихорадочно перевернул страницы:
– Советник Ассиз!
Юстин умолк на полуслове.
– Идите за мной, – сказал Адэр и направился к выходу из зала.
Секретарь выскочил из-за бюро, побежал за ним.
Адэр оглянулся:
– Гюст, останься. – Указал на Малику. – Вы…
Миновав коридор и приёмную, Малика и Юстин замерли посреди кабинета.
Адэр прошёлся из угла в угол, порылся в бумагах на столе, выдвинул ящик, со стуком закрыл. Упёрся кулаками в лакированную столешницу:
– Или у меня что-то с памятью, или мир перевернулся, советник Ассиз. В вашем списке старые имена. А совсем недавно кто-то обещал восстановить в стране справедливое правосудие.
– Я не отказываюсь от своих обещаний… – начал Юстин.
– Почему бы вам не спросить себя: на чьей стороне вы стоите? На стороне беззакония или на стороне слабых и беззащитных?
– Конечно же, на стороне беззащитных…
– Нет, советник Ассиз! Вы бросили их. И меня вынуждаете бросить людей, которые обратились ко мне за помощью. Не помните? А я вам напомню. Трое селян. У одного граф Вальба сбил ребёнка насмерть, кормильца второго превратил в раба, сына третьего отправил за решётку. Простолюдины пришли и ушли. Это начало. Через месяц их будут сотни. А потом они начнут морить себя голодом под дверью моего замка, пока не восторжествует справедливость.
– Никто не будет морить себя голодом…
– Кто говорил, что заставит графа Вальбу признать свою вину?
– Я не говорил такого! Я говорил, что нельзя оглядываться назад. С графом Вальбой произошла досадная судебная ошибка, через неё надо переступить и двигаться дальше.
– Со старой командой, которая допускает ошибки?
– Подождите! – взмолилась Малика. – Я не понимаю, о чём идёт речь…
– Есть закон, предусматривающий сроки подачи апелляции, – произнёс Юстин, повысив тон. – Вы хотите, чтобы я, главный судья, пересмотрел решения суда по делу графа Вальбы и тем самым нарушил закон?
Адэр подошёл к окну, заложил руки за голову.
– Если показать народу, что с судьями можно спорить и высмеивать их решения, – продолжил Юстин, – если дать слабину, в стране проснётся каждый преступник. В большинстве селений по одному стражу. Увеличим их численность, и казна лопнет. Порядок держится только на страхе перед судом. А справедливый он или нет – сейчас не это главное. Главное – не дать преступникам вылезти из своих нор.
– Среди дворян, насколько я понял, преступников нет, – усмехнулся Адэр.
– Вам нельзя идти против знати, мой правитель. Вам больше не на кого опереться. Если вы займёте сторону простого люда, в умах начнётся брожение. Сегодня они просят пересмотреть решения судей. Завтра потребуют освободить от налогов. Через месяц скажут, что земля принадлежит народу. Вы станете марионеткой в руках безграмотной толпы, и ни один дворянин не встанет на вашу сторону.
Адэр резко обернулся:
– Перед судом либо все одинаково важны, либо никто не важен. В противном случае люди потеряют веру в меня.
– Я обещаю… – проговорил Юстин. – Я клянусь, что со временем приведу к присяге новую команду судей. Сейчас у меня их нет.
– Возвращайтесь в зал, граф Ассиз. И ты, Малика… иди.
Когда советники удалились, Адэр рухнул в кресло. Зачем он лезет в эти дебри? Уровень преступности в Порубежье ниже, чем в некоторых странах Краеугольных Земель. Может, Юстин прав, говоря о слабине?
Адэр потёр виски. Два месяца назад, сидя в зловонной лачуге, он пообещал себе, что за семь лет заставит страну взлететь. Семь лет… Из пропасти в заоблачную высь… Счёт идёт на минуты, а он четвёртый месяц топчется на месте.
Подойдя к залу, Адэр жестом приказал караулу не двигаться. Из-за приоткрытой двери доносились голоса. Орэс Лаел утверждал, что без дипломатического корпуса Порубежье останется государством на бумаге. Мави Безбур перечислял статьи расходов и приводил в пример некоторые слаборазвитые страны, которые обходятся без дипломатов и послов.
Адэр переступил порог – спор затих. А когда опустился в кресло, Орэс, как ни странно, не попросил слова. Зато заговорили все остальные: о строительстве, покупке, формировании… Адэр постукивал по столу ручкой. Какому вопросу отдать предпочтение, когда невозможно решить все сразу?
– Советник Кладэзь! – прозвучал голос Малики. – Сколько в стране населённых пунктов?
Он провёл двумя пальцами по прилизанной чёлке:
– «Примерно» говорить нельзя?
– В Порубежье 457 городов и 25 106 селений, Советник Кладэзь! Скажите, сколько в стране школ и в каком они состоянии?
– Около двух тысяч. – Кладэзь смущённо улыбнулся. – Точную цифру назову завтра.
Малика пробежалась взглядом по заседателям:
– Советник Ларе…
Ярис не дал ей договорить:
– Боюсь запутаться в цифрах.
Малика посмотрела на советника по вопросам строительства. Тот опустил яйцеобразную голову.
Малика повернулась к Орэсу. Маркиз не сводил с неё глаз.
– Желаете взять слово, советник Лаел?
Орэс поправил зажим на галстуке:
– Я как бы не у дел. Ни в одной стране нет наших дипломатических представительств, а вас волнуют школы и больницы. Сейчас вы возьмётесь обсуждать минимальную зарплату, прожиточный минимум и потребительскую корзину. Потом скажете, что надо построить каждому бедняку дворец. А затем скажете, что мы слуги народа. – Орэс поднялся. – Аплодирую вам стоя, советник Латаль.
– Переношу заседание на завтра, – произнёс Адэр и покинул зал.
***
Сумерки затягивали окна замка, оживление жаркого дня шло на убыль, веселье птиц утихало под песню сверчка. Адэр смотрел в темнеющее небо и комкал в кулаке штору.
На смену беспокойству пришла злость. Вчера глядеть на смущённых советников было неловко. Сегодня – противно. Ещё пара таких заседаний, и Совет превратится в сборище скандалистов, а он, правитель, станет посмешищем, не способным укротить простолюдинку.
Гостиная погрузилась во мглу. На небосводе засверкала первая звезда. Сад затих. А сердце всё громче стучало в ушах, заглушая внутренний голос, который советовал дождаться утра.
Мун выделил Малике комнаты в пустующем крыле замка, на верхнем этаже, и оградил жизнь своей воспитанницы от ненужных встреч и посторонних взглядов. Адэр миновал гулкий переход, спустился и поднялся по ступеням со сбитыми краями, прошёл по длинному коридору, украшенному обломками старинной лепнины. Охранители открыли перед ним двери. Со стула в углу крохотной гостиной вскочила сонная служанка и низко присела. Не потрудившись постучать, Адэр переступил порог спальни.
Верхний свет был потушен. На столике горела свеча, отбрасывая на стены пляшущие блики. Сидя в кресле, Малика неотрывно смотрела на оранжевое пламя. Кремовое платье с широкими рукавами и кружевным воротником подчёркивало смуглость кожи. Подобранные на затылке волосы спадали на плечи блестящими прядями.
– Вы, как я вижу, не знакомы с этикетом.
– Что? – опешил Адэр.
– Вы не знаете, что прежде чем войти, принято стучаться?
– Что ты сказала?!
Малика прижалась щекой к плечу. Шея соблазнительно выгнулась.
– Я прошу вас выйти и постучать.
– Ты заболела?
Она устремила на Адэра жаркий, как пламя свечи, взгляд:
– Я пошутила. – И указала на кресло. – Присаживайтесь.
Адэр придвинул кресло к столику. Удивляясь своей покорности, опустился на сиденье и потёр ладони:
– Пока под протоколом заседания не появятся подписи советников, Совет будет считаться номинальным.
– Знаю.
– Мне нужны законы.
– Будут.
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке